Прямой умысел как наиважнейшая составная часть преступления по ч.2 ст.205.2 УК РФ

Прямой умысел — это наиважнейший элемент в составе преступления ч.2 ст. 205.2 УК РФ, который обязан доказать следователь при расследовании.
Публичные призывы к террористической деятельности, оправдание или пропаганда терроризма — это все обвиняемое лицо должно было совершать, когда четко осознавало, что размещает в соцсети, также понимало, что это противоправное уголовное деяние.
Субъективная сторона прямого умысла включает в себя два основных элемента (по ст. 25 УК РФ) — интеллектуальный (лицо осознает общественную опасность деяния и предвидит общественно-опасные последствия) и волевой (лицо желает наступления опасных последствий).
При этом ч.2 ст. 205.2 УК РФ — это формальный состав, и наступление последствий не обязательно — в волевом плане это означает, что лицу достаточно иметь волю на сам факт обнародования, донесения террористических идей до аудитории.

Моментом окончания преступления является донесение данной размещенной информации хотя бы одному лицу. Не обязательно, чтобы чат или паблик были прям массовыми на миллион человек.

На мой взгляд, совершенно прекрасно представлена позиция КС РФ и ВС РФ по данной статье в «Адвокатской газете»:

Согласно правовым позициям КС РФ (включая определения от 21 сентября 2017 года № 1796-О и акты 2025–2026 годов), привлечение к ответственности по ст. 205.2 УК РФ допустимо только тогда, когда имеет место осознанное злоупотребление правом на свободу информации. Деяние должно содержать все признаки состава преступления, включая очевидную деструктивную направленность воли виновного на признание практики терроризма правильной или нуждающейся в подражании.Как доказывается следователем прямой умысел?
Первое — это царица доказательств — признанка на допросе при участии адвоката. Чаще всего это адвокат по назначению, хотя бывает, что и по соглашению — привлекаемое лицо признается, что «да, хотел, да, это я написал, да, — я пропагандировал/оправдывал».
Если лицо заявляет, что «я не хотел оправдывать терроризм, а просто участвовал в исторической дискуссии» — что часто случается у студентов или ученых-историков в исторических чатах, — то такие показания суд потом описывает как «попытку избежать наказания» — формулируя этот смысл длинными юридическими конструкциями.
Простыми словами «не важно, что ты там хотел или нет, мы по внутреннему убеждению рассудили именно таким образом».
Поэтому рекомендуется до суда брать ст.51 Конституции РФ и полностью отказаться от дачи показаний.
Если что — показания всегда можно дать в первой инстанции, в ходе судебного процесса.
Учитывая, что отказ от дачи показаний не может не служить доказательством виновности и не может считаться судом как обстоятельство, отрицательно характеризующее личность подсудимого или ужесточающего последствия (Постановление Пленума ВС РФ от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре»).

Второй момент. Следователь должен доказать, что лицо на момент размещения публикации полностью осознавало свои действия, то есть, — было вменяемым.
Для этого назначаются психолого-психиатрическая экспертиза и психолого-лингвистическая. Наиболее опытные ФСБшные следователи назначают именно эти две экспертизы, а менее опытные — только психолого-психиатрическую. 
Второй случай у встретился в ходе защиты по уголовному делу на стадии предварительного расследования. Несмотря на особую подследственность — СУ ФСБ — у моего доверителя следователем выступал следователь Следственного комитета в одном из городков Ленинградской области.
Об этом можно тоже отдельную публикацию создать — но я думаю, что немного позднее это сделаю, потому что не хочется распыляться, хотя подследственность по ч.2 ст. 205.2 УК РФ — довольно занятная тема.
И этот молодой следователь из СК РФ назначил только психолого-психиатрическую экспертизу, хотя ответ на вопрос «осознавало ли лицо свои действия именно на момент размещения публикации свои действия» отвечает именно психолого-лингвистическая экспертиза.

Лингвист выявляет буквальное и скрытое семантическое значение текста (есть ли там оправдание терроризма). Психолог (в рамках КПЛЭ) исследует интенциональную направленность — то есть направленность воли и психологическую цель автора: действовал ли он с целью побуждения, использовал ли манипуляции, или же его психологическая установка была направлена на иронию, научное цитирование или информирование. 

В Приказе Минюста России об утверждении перечня экспертных специальностей четко разделены роли. Согласно утвержденному ведомством Методическому письму «Об особенностях комплексных психолого-лингвистических судебных экспертиз...», исследование информационных материалов на предмет выявления психологических установок, направленности воли и смыслового понимания относится исключительно к экспертной специальности 20.2 («Психологическое исследование информационных материалов») и 26.1 («Исследование продуктов речевой деятельности»). Психиатрические специальности (СПЭ) в этот перечень не входят.
В методических трудах экспертов РФЦСЭ (например, в работах Кукушкиной О. В., Сафоновой Ю. А., Секераж Т. Н.) подчеркивается, что направленность умысла в формальных составах выводится экспертами-психологами через анализ психологических маркеров текста. Психолог изучает, было ли текстовое сообщение результатом осознанного выбора языковых средств для достижения конкретного результата (оправдания или призыва).
Именно психологический блок КПЛЭ через анализ структуры текста и действий в Сети позволяет реконструировать целенаправленность поведения здорового человека в момент клика.
Таким образом, при отсутствии в материалах уголовного дела психолого-лингвистической экспертизы, в суде можно заявлять о недоказанности умысла в момент размещения публикации или лайка, или комментариев.

Считать, что заключение ППЭ о том, что обвиняемый «вменяем и отдавал себе отчет в действиях», автоматически доказывает его умысел на оправдание терроризма, — неверно. Вменяемый человек может совершить репост без умысла (случайно, с целью критики, в ходе научной дискуссии). ППЭ этот нюанс не выявляет.

Таким образом, расследование преступлений по ч.2 ст. 205.2 УК РФ требует от органов предварительного следствия филигранной точности в доказывании субъективной стороны. Поскольку данный состав является формальным, обвинение не может опереться на факт наступления материальных последствий. Ключевым полем правовой дискуссии неизбежно становится направленность воли и цель автора публикации.

Несмотря на рост количества осужденных по ч.2 ст. 205.2 УК РФ, способы защиты и по таким «безнадежным» статьям имеются, главное только — предоставлять подзащитным действительно адекватную защиту, выстраивая стратегию и тактику, а не просто отсиживаться и ставить подписи на документах следствия.