В весенние солнечные дни 2016 года наши законодатели преподнесли очередной подарок всем правоохранителям в целях облегчения их и так «нелегкой» деятельности.
Федеральным законом от 02.03.2016 №40-ФЗ были внесены, по моему мнению, революционные изменения в положения ст. 281 УПК РФ, которой определен порядок оглашения показаний свидетелей и потерпевших в ходе судебного следствия.
Исходя из редакции нового закона ч.2 ст. 281 УПК РФ была дополнена п.5 согласно которому, при неявке в судебное заседание потерпевшего или свидетеля суд вправе по ходатайству стороны или по собственной инициативе принять решение об оглашении ранее данных ими показаний и о воспроизведении видеозаписи или киносъемки следственных действий, производимых с их участием, в случаях …если в результате принятых мер установить место нахождения потерпевшего или свидетеля для вызова в судебное заседание не представилось возможным.
Представляю, с какой безграничной радостью правоохранители приняли эти изменения. Ведь теперь нет необходимости следователю устанавливать все явки и пароли свидетеля на стадии расследования, оперативнику с участковым по поручению прокурора-гособвинителя «из-под земли» доставать маргинального свидетеля, который с пьяных глаз «что-то увидел» и наедине со следователем и оперативником это подробно изложил, и нет нужды гособвинителю отказываться от свидетеля обвинения, которого он в суд представить не может.
Мощный следственно-оперативный аппарат расписался в своей беспомощности, некомпетентности и нежелании работать, поэтому пошел по пути, когда не ситуация подводится под закон, а закон подводится под ситуацию.
Данным законом были развязаны руки недобросовестным следователям и прокурорам лишить подсудимого и его защитника хотя бы взглянуть на свидетеля обвинения и убедиться, что это не мифический персонаж. Задать ему вопросы в отсутствие «прижавшегося» к нему оперативника и ратующего за исход дела следователя.
Теперь этого не надо, нет в этом необходимости. Достаточно вшить с неверно указанным адресом протокол допроса свидетеля в дело, направить дело в суд, «ориентировать» шаткого в твердости показаний свидетеля не реагировать на вызовы и повестки, а для участкового и оперативника составить шаблон справки: «Мы искали, мы искали, наши ноженьки устали!.. Никого мы не нашли, показания огласи!!!».
Еще интереснее для меня представляется ситуация, когда зашифрованный свидетель вдруг «пропадет» и «в результате принятых мер установить место нахождения свидетеля для вызова в судебное заседание не представится возможным». Это ж какое поле для «творческого» подхода. Кто будет проверять достоверность справок оперативных сотрудников и участковых околоточных об активных поисках свидетеля? Суд? Прокурор? А им таки это надо?
Справедливости ради следует конечно отметить, что законотворцы ввели также часть 2.1 определив, что в случаях, предусмотренных пунктами 2 — 5 части второй настоящей статьи, решение об оглашении показаний потерпевшего или свидетеля и о воспроизведении видеозаписи или киносъемки следственных действий, производимых с их участием, может быть принято судом при условии предоставления обвиняемому (подсудимому) в предыдущих стадиях производства по делу возможности оспорить эти доказательства предусмотренными законом способами.
Может мои юридические знания не так обширны. Ведь чем больше я узнаю, тем больше убеждаюсь, как мало я знаю. Но, по крайней мере, как я, защищая интересы своего клиента, узнав на стадии ознакомления с материалами уголовного дела определюсь, что вот этот свидетель «пропадет», а вот этот добросовестный будет ходить в судебные заседания как на работу. И что я смогу в этом случае предпринять.
Для себя сделал пока один вывод. На стадии ознакомления в порядке ст. 217 УПК РФ буду ориентировать своего подзащитного на ходатайство о проведении очной ставки со свидетелями категории потенциальных «потеряшек».
В большинстве случаев, конечно, в целях экономии сроков расследования, следователь нам в этом откажет. Но, по крайней мере, в суде мы без зазрений сможем заявить, что были лишены в ходе очной ставки оспорить показания оппонента. Ну а если случится чудо и ходатайство удовлетворят, то на очной ставке будет необходимо установить место жительства и пребывания свидетеля (если следователь не отведет вопрос), чтобы сориентировать в дальнейшем суд искать свидетеля именно там, где он назвал свой адрес, а не там, где «по ошибке, но не по злому умыслу» в протоколе допроса указал следователь.
Ах да, кто-то говорил о положениях ст. 240 УПК РФ о непосредственном исследовании доказательств. Полноте, господа!!! Процесс минимизируется.
Желаете непосредственно допросить свидетеля в суде? А оно вам таки надо?
Упомянутые статьи кодексов
Уважаемый Алексей Олегович, дополнение ст. 281 УПК РФ неоднозначно, что называется «хотели как лучше, а получилось как всегда». На мой взгляд, есть полезное в том, что умерит беспредел «усмотрения судьи». Нововведение частично уже обсуждается в публикации
Изменения в ст. 281 УПК РФ
С другой стороны, как определить достаточность мер которыми «установить место нахождения потерпевшего или свидетеля для вызова в судебное заседание не представилось возможным».
Понятно, что определять это будет суд, а сторона обвинения будет поддерживать в этом суд.
Значит, как Вы и указали, защита должна заранее предвидеть такой сценарий и принимать превентивные меры.
Уважаемый Александр А,!
Вызывает конечно недоумение то, что имея стремление к защите прав человека законодатель не принял во внимание очень положительный опыт ЕСПЧ (Постановление от 25 апреля 2013 г. по делу Эркапич против Хорватии. Важный прецедентный вывод о приоритете показаний свидетелей, данных в суде над протоколами допросов этих свидетелей на предварительном следствии.). А мы то только обрадовались.
Уважаемый Алексей Олегович, тоже вижу, что подпункт d пункта 3 ст.6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод явно нарушен.
допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него;К тому же получается, что непосредственность судебного разбирательства подменяется следственным действием.
Отводы следователю при такой постановке вопроса придётся заявлять однозначно и неоднократно. До того придётся требовать допроса этих свидетелей по обстоятельствам, которые оправдывают, тут Вы правы, очная ставка.
Кроме того, видимо, придётся заявлять о том, что свидетель реально отсутствует, а протокол подложный. При этом придётся ссылаться на то, что подпись свидетеля не соответствует реальной подписи человека под таким именем и с таким зарегистрированным местом жительства. Придётся ходатайствовать об истребовании из ФМС заявления по форме №1П, которое подаётся при выдаче паспорта, и о проверке подписи экспертным путём. О проверке реальности такого лица по данным других учётов (налогового, пенсионного, соцстраха, медстраха, тренспортного и иных). Кто оплачивает счета на квартиру и телефон? — в конце концов.
Чёрт те чё получается!
Уважаемый Владислав Александрович, каждый гражданин (свидетель) вправе ставить свою подпись как ему взблагорассудится. Поэтому нужен испытанный способ проставления подписи имени лица, как это прописано в ст. 19 ГК — пиши свои фамилию, имя, отчество, а уж потом свою «закарюку», также и в ф.1п. Но, куда мы катимся — к каждому протоколу требуется приобщение аудиовидеозаписи.
Уважаемый Валерий Михайлович, вот если удастся добиться этого, то прекрасно! Прежний УПК РФ запрещал отказывать защите в её ходатайстве вести аудиозапись допроса. Сам пользовался этим «оружием» и следователь и так и сяк вертелся, пытаясь получить нужный ему ответ, поскольку написать что-там полуинформативное или даже то, что ему выгодно уже не мог.