Мертворожденная ч. 3 ст. 8 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре»

Адвокату крайне необходим специальный статус, с особым порядком возбуждения уголовного дела, проведения ОРМ и следственных действий  поскольку он (адвокат) стоит на защите общественных интересов путем независимой правовой помощи в самых острых конфликтных отношениях. Причем на другой стороне находятся профессиональные сотрудники имеющие неограниченные возможности доступа к ресурсам государства, и  не всегда работающие в правовом поле.

Статья 8 ч.3 Федерального закона «Об адвокатуре и адвокатской деятельности» гласит, «Проведение оперативно-розыскных мероприятий и следственных действий в отношении адвоката (в том числе в жилых и служебных помещениях, используемых им для осуществления адвокатской деятельности) допускается только на основании судебного решения.

При этом  ни Уголовно –процессуальный кодекс Российской Федерации, ни Федеральный закон от 12.08.1995 N 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» не предусматривают получения судебного решения для проведения ОРМ в отношении адвокатов

Судебная практика такова чтобы легализовать любое оперативно-розыскное мероприятие  в отношении адвоката, достаточно любого заявления от любого гражданина свидетельствующего  о том, что  адвокат якобы  намерен совершить преступление.

В определении КС РФ от 14 декабря 2004 г. № 392-О  указано, что особый статус «проявляется, в частности, в особенностях процедуры возбуждения уголовного дела, привлечения в качестве обвиняемого, избрания меры пресечения и производства отдельных следственных действий, имеет целью обеспечение беспрепятственного исполнения указанными лицами своих профессиональных либо иных обязанностей, их независимости и самостоятельности, а также исключение попыток необоснованного привлечения к уголовной ответственности; повышенные гарантии неприкосновенности этих лиц обусловлены их особым правовым статусом и являются важным условием защиты публичных интересов, связанных с характером выполняемых ими профессиональных функций»

В правоприменительной практике особый статус с повышенными гарантиями неприкосновенности, например при избрании меры пресечения, проявляется в том, что статус адвоката является отягчающим обстоятельством для принятия решения об аресте.

Так, судья Останкинского районного суда Шалашова И.А. в Постановлении от 02.08.2017 мотивируя  свое решение об избрании меры пресечения в отношении адвоката Маркина А.Н., страдающего серьезными заболеваниями, имеющего 2-х малолетних детей  указывает что он  «… длительное время работает в сфере уголовного судопроизводства и осведомлен о тактике и методике проведения, как следственных действий, так и оперативных мероприятий по уголовным делам, что подтверждает, в числе прочего, скрытный характер его действий в процессе совершения расследуемого преступления, в связи с чем он достоверно осведомлен о том, что в случае признания его виновным в совершении инкриминируемого ему преступления, ему может быть назначен длительный срок наказания, связанный с лишением свободы…»

Комиссия по защите профессиональных прав в субъектах Федерации в настоящее время  является неэффективной, в том числе  ввиду большого количества времени, проходящего от обращения в комиссию до её решения, отсутствия наработанных практик защиты профессиональных прав адвокатов..

Гарантии,  которые предусмотрены положениями Закона об адвокатуре являются фикцией и это надо знать каждому адвокату, особенно работающего в уголовном судопроизводстве…

Данное положение дел с защитой профессиональных прав адвокатов  создает условия для злоупотреблений со стороны правоохранительных органов в части преследования неудобных и принципиальных адвокатов, что не обеспечивает надлежащих гарантий независимости адвокатов.

Поэтому существующие гарантии независимости адвоката в случае его привлечения к уголовной ответственности вряд ли можно признать достаточными, что доказывает в том числе и незаконное уголовное преследование в отношении адвоката Маркина А.Н(см. https://www.novayagazeta.ru/articles/2018/06/21/76897)