Дело Мамедова против России (жалоба № 7064/05)

Постановление Европейского суда по правам человека по «Делу Мамедова против России»


ОСОБОЕ МНЕНИЕ
СУДЕЙ РОЗАКИСА И ВАИЧ

Вместе с другими судьями Палаты мы проголосовали за признание нарушения Статьи 5 § 4 Конвенции в обстоятельствах данного дела, поскольку мы сочли, что заявительница не имела возможности лично предстать перед кассационным судом, «чтобы ходатайствовать о своем освобождении по причинам, тесно связанным с ее личным положением» (параграф 91 постановления. Смотри также параграф 12 раздела «обстоятельства дела»).

Учитывая тот факт, что кассационный суд придавал особое значение характеру заявительницы, ее личное появление в суде могло бы помочь кассационному суду подойти с большей ясностью к оценке данного вопроса, а также могло предоставить заявительнице возможность осуществить эффективную защиту своей позиции. (Смотри, mutatis mutandis, Grauzinis v. Lithuania, параграф 34).


Однако мы испытываем глубокие сомнения относительно второй части аргументации Палаты, которая сочла, что личное появление заявительницы в суде было необходимым еще и для того, чтобы она смогла описать ужасные условия ее содержания под стражей, «о которых недостаточно знал ее адвокат» (см. выше).

Мы считаем, что жалобы лица на условия содержания под стражей хотя и могут явиться основанием для ссылки на Статью 3 Конвенции и/или признания нарушения этой статьи, не входят в сферу защиты параграфа 4 Статьи 5 Конвенции, который гарантирует каждому, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, правo «на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».


Хотя использование слов «правомерность» и «законный» в контексте заключения под стражу может быть истолковано как относящееся также к ситуациям, когда условия содержания под стражей нарушают национальное законодательство либо саму Конвенцию, тем не менее, страсбургский Суд никогда не толковал это положение таким образом. Термины «правомерность» и «законный» неизменно толковались как предусматривающие только процессуальные гарантии, содержащиеся в национальном праве или в Конвенции, а не материальные условия содержания под стражей.

В конце концов, рассмотрение правомерности не является абстрактной процедурой, оно связано с ходатайством задержанного лица об освобождении в случае, если заключение под стражу будет признано незаконным; и мы глубоко сомневаемся, что в случае, если условия содержания под стражей не соответствуют национальным или международным стандартам, соответствующее судебное решение приведет к освобождению лица, содержащегося под стражей.

Очевидно, что такая жалоба, будучи удовлетворена судами, могла бы привести к изменению условий содержания под стражей, но не к освобождению. Следовательно, ссылка на такие условия со стороны лица, содержащегося под стражей, не может явиться основанием применения Статьи 5 параграфа 4, хотя она, конечно же, входит в сферу защиты других статей Конвенции.