Незаконная охота или транспортировка оружия?

Уважаемые праворубы! Хочу поделиться с Вами еще очень интересным, на мой взгляд, делом.

Летом 2015 года ко мне обратился очень взволнованный человек (назовем его Н.) и рассказал следующую историю.

Н. много лет являлся председателем районного охотхозяйства Рязанского областного общества охотников и рыболовов, замещал должность егеря.

В апреле 2015 года Н. на служебном автомобиле выехал в населенные пункты  в целях охраны животного  мира, так как  поступило  сообщение одного из охотников о том, что жители  вышеуказанных населенных пунктов жаловались на появление бешеных лис.

В целях проверки поступившей  информации Н.  выехал в населенные  пункты, взяв с  собой ружье (ружье было в чехле) и двух охотничьих собак.

По пути из одной деревни в другую он  увидел, что на встречу движется автомобиль УАЗ. Н. остановился, чтобы посмотреть, что это за машина и куда она поедет. Автомобиль подъехал и из него вышли сотрудники полиции и начали его обвинять в незаконной охоте.

После того, как они осмотрели машину, и документы, выяснилось, что Н.  впопыхах забыл дома разрешение на оружие, взяв разрешение на другое оружие, которое находилось у него дома.

Сотрудник полиции  начал составлять протокол по ч.4 ст. 20.8 КОАП РФ (нарушение правил хранения, ношения или уничтожения оружия и патронов к нему гражданами), потом вынес постановление о привлечении его к административной ответственности в виде штрафа в размере 2000 рублей. Объяснения Н. давал только один раз. О том, что составляется второй протокол, по ч. 1.2 ст. 8.37 КОАП РФ  (осуществление охоты с нарушением установленных правилами охоты сроков охоты, за исключением случаев, если допускается осуществление охоты вне установленных сроков, либо осуществление охоты недопустимыми для использования орудиями охоты или способами охоты)  Н.  не был уведомлен, и когда ему дали подписать все документы разом, он, думая, что речь идет только об одном правонарушении, предусмотренном ч.4 ст. 20.8 КОАП РФ, подписал, что с нарушением согласен.  Копии протоколов были вручены ему лишь на следующий день в отделе полиции. Штраф в размере 2 000 рублей был оплачен также на следующий день.

Через некоторое время Н. вызвали в отдел полиции и сообщили, что в протокол об административном правонарушении по ч. 1.2 ст. 8.37 КОАП РФ, были внесены изменения и попросили его расписаться, на что он отказался. При этом копию протокола с внесенными изменениями  ему не вручили.

Н. написал жалобу на действия сотрудников полиции, полагая, что ими были превышены полномочия, так как никакой незаконной охоты он не осуществлял, на что ему ответили, что мировой судья будет рассматривать это дело.

Также Н. рассказал, что в числе сотрудников полиции был сам начальник отделения МО МВД России (это он узнал потом), который был злой, так как ехал из деревни, в которой было совершенно два нападения с оружием. Поездка оказалась безрезультатной. Увидев на дороге Н. с собаками и оружием, начальник полиции  накинулся на него и начал обвинять, что возможно Н. и есть один из нападавших, сказал, что слышал выстрелы и  что Н. успел убрать  оружие в чехол. Не став слушать объяснения Н. дал указание другому сотруднику составлять протоколы.

Рассказав эту историю он посмотрел на меня с надеждой, так как привлечение его по ч. 1.2 ст. 8.37 КОАП РФ, означало для него крах его работы, так как наказанием являлось лишение права осуществлять охоту на срок от одного года до двух лет. Учитывая, что должность охотоведа очень прибыльная (это я потом узнала, сколько платят люди за возможность поохотиться), Н.  боялся, что на собрании его снимут с должности председателя и изберут другого.

Честно говоря, с этим вопросом я столкнулась впервые. Пришлось изучить много актов, регулирующих эту сферу. Некоторые  акты были приняты еще в Советском союзе.

Изучив судебную практику, расстроилась. Наличие зачехленного ружья в багажнике автомобиля приравнивается к охоте практически в 100% случаев при вынесении решения должностными лицами природоохранных департаментов и в 80% случаев при рассмотрении дел судами первой инстанции.

Омрачало все ст. 57  Федерального закона от 24 июля 2009 г. №  209-ФЗ «Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»,  согласно которой:

«1. Лица, виновные в нарушении законодательства в области охоты и сохранения охотничьих ресурсов, несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

2. В целях настоящей статьи к охоте приравнивается нахождение в охотничьих угодьях физических лиц с орудиями охоты и (или) продукцией охоты, собаками охотничьих пород, ловчими птицами».

Но при этом имелось решение  Верховного Суда РФ от 11 ноября 2008 г. №ГКПИ08-1683, согласно которому не приравнивается к охоте и правомерное транспортирование оружия, регламентированное пунктами 75, 77 Правил оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 21 июля 1998 г. № 814,

и письмо Министерства природных ресурсов и экологии  РФ от 3 июня 2014 года № 04-15-53/11397  «О нахождении в охотничьих угодьях с охотничьим оружием», согласно которому статья 57 Закона об охоте приравнивает к охоте и подразумевает наступление ответственности за нахождение в охотничьих угодьях физических лиц с орудиями охоты и (или) продукцией охоты, собаками охотничьих пород, ловчими птицами только в том случае, если это сопряжено с нарушением законодательства в области охоты и сохранения охотничьих ресурсов, например, осуществляется деятельность, связанная с поиском, выслеживанием, преследованием охотничьих ресурсов, их добычей, первичной переработкой и транспортировкой. Если действия физических лиц, осуществляющих транспортирование охотничьего оружия через охотничьи угодья в соответствии с установленными указанными Правилами требованиями, не направлены на создание вредных последствий и не влекут за собой наступление вредных последствий либо невозможность предотвратить наступление вредных последствий в отношении охотничьих ресурсов, то такие действия неправомерно рассматривать как нарушение законодательства об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов.

Нашей основной целью было доказать, что Н. виновен лишь в незаконной транспортировке оружия, что незаконную охоту он не осуществлял. Били на все, что можно: и  на то, что не доказан факт охоты, и на то, что в это время (в обед) на уток не охотятся, и что, если и охотятся, то не теми патронами, и то, что нахождение на дороге с оружием не подразумевает намерение осуществлять охоту, и что дорога общего пользования не входит в охотничье угодье, и что Н. в силу своих должностных обязанностей имел право находиться в охотничьих угодьях с оружием  и т.д.

Помимо фактических обстоятельств дела также сделали упор на существенные процессуальные нарушения при составлении протокола и внесении в него изменений.

Нами были вызваны и допрошены в суде сотрудник полиции, составивший протокол, и начальник отделения полиции, который и обвинил Н. в незаконной охоте.

Правда, для допроса этих свидетелей мой доверитель пригласил еще одного адвоката, так как боялся, что я не справлюсь с допросом «высокопоставленного лица» — начальника полиции.  Знаете, я нисколько не обиделась. Адвокат был очень опытный,  и я поучилась у него тактике допроса.

Начальник полиции был на своей волне. Говорил о том, что видел из далека, как за кустами кто-то прячется, слышал выстрелы, что понюхал ружье и почувствовал запах пороха, в связи с чем пришел к выводу что Н. осуществлял незаконную охоту. Кроме того Н. был с охотничьими собаками.

Сотрудник полиции, составлявший протокол, путался и ничего толком пояснить не смог, так как такой протокол он составлял впервые.

Судья на первых заседаниях, как часто бывает, пыталась устранить допущенные сотрудником полиции нарушения при составлении протокола, и все-таки признать Н. виновным.  Но потом, видя много нестыковок по делу и активную позицию Н. с привлечением двух адвокатов, решила не вникать в суть дела  и признала протокол недопустимым доказательством по делу из-за процессуальных нарушений, и соответственно прекратила производство по делу в связи с отсутствием события правонарушения.

Мой доверитель был доволен, если не сказать, что счастлив от такого исхода дела.