Прекращение уголовного преследования по ст. 306 УК РФ

Ко мне обратилась подзащитная Д. и сообщила, что в отношении нее возбуждено уголовное дело по ч.1 ст. 306 УК РФ, она обратилась с заявлением  в полицию, в котором  изложила якобы заведомо ложные сведения о хищении у нее из квартиры имущества, на общую сумму  50 000 рублей.

Версия следствия: подзащитная Д. сдавала квартиру для проживания знакомому гр-ну К. на длительный срок, когда он перестал на протяжении нескольких месяцев оплачивать коммунальные платежи, то она решила наказать К., написав данное заявление о хищении принадлежащего ей имущества. Доказательства вины Д. являлось объяснение, где последняя признала свою вину и раскаялась в содеянном, показания супруги К., которая проживала вместе с К. и подтвердила показания последнего, продемонстрировав смс-сообщения в переписке, из которой ей стало известно о намерениях подзащитной Д. о подаче заявления в полицию с якобы надуманным поводом, а также показания самого К., который сообщил, что при  выезде из квартиры имуществом Д. он не распоряжался и ничего из квартиры не похищал.

Позиция подзащитной Д. была «жесткой», разговор о судебном штрафе даже не поднимался. Казалось бы, на лицо состав преступления, однако у меня была другая задача, доказать невиновность Д.  

В ходе проведения осмотра помещения К. по заявлению подзащитной была изъята в помещении у К. плита, ранее принадлежащая Д. До моего участия в настоящем деле, другим адвокатом в порядке ст. 125 УК РФ была подана  жалоба на постановление о возбуждении уголовного дела в отношении Д., в которой моей подзащитной было отказано, но при изучении материалов поступивших в суд, было установлено, что не был представлен указанный протокол осмотра, согласно которому можно было бы сделать вывод о хищении К. части имущества у Д. Данный факт меня смутил, полагаю, это прямое доказательство не виновности Д. Однако, следователь пояснил, что данный предмет вывозился по согласованию с Д. и не представляет никакой имущественной ценности, о чем также подтвердила гр-ка К.  

Я заявила ходатайство о допросе подзащитной Д., так как при первом допросе она воспользовалась ст. 51 Конституции РФ с другим защитником, но я объяснила подзащитной, что именно в данном случае ей необходимо дать показания и объяснить все доводы по обстоятельствам подозрения. Следователем было удовлетворено наше ходатайство.

В ходе допроса Д. она обстоятельно пояснила, о том, что объяснение не имеет юридической силы, так как она давала пояснения без адвоката, дала пояснения по обстоятельствам  двусмысленной переписки со свидетелем К., где сообщила, что гражданка К. неверно трактовала данные смс-сообщения. Также она дала показания, что часть имущества из квартиры вывез супруг Д., а она об этом ранее не знала и узнала об этом только сейчас, к протоколу допроса приложила справку о примерной стоимости части похищенного имущества, которую мы заранее подготовили. По данному факту был допрошен супруг подзащитной Д., который подтвердил данные показания.

Также мы заявили ходатайство о проведении очных ставок. Так, главный свидетель К. дал показания в нашу пользу, однако нам известно, что свидетель намеревалась дать другие показания, о чем она сама лично предварительно по телефону (в силу знакомства) пожаловалась подзащитной Д., что первоначально она показания не читала и подписала якобы протокол не глядя и не хочет нести юридической ответственности в случае, если изменит показания, поэтому она сказала, что будет говорить так как она сказала первоначально. 

Когда мы пришли на очную ставку со свидетелем К. до начала очной ставки я ее попросила свидетеля говорить только правду, пояснив ей, что вся правда с разговорами у нас уже записана на телефоне и фрагменты разговора находятся на диске вместе с детализацией звонков в конверте, который я ей продемонстрировала, на тот случай если придется  изобличить ее во лжи.

И так,  это была самая удачная моя шутка, которая повлияла на то, чтобы пролить свет в настоящем уголовном деле и в ходе очной ставки  свидетель К. дала показания, которые просто соответствовали действительности и согласовывались с показаниями Д., а именно она подтвердила факт, что действительно гр-н К. увозил какую-то мебель из квартиры Д. за ненадобностью и ей неизвестно согласовал ли ранее данные действия он или нет с Д., также она подтвердила, что  вопрос о том, можно ли было в процессе проживания распоряжаться имуществом Д., не обсуждался, самое главное, что был установлен факт вывоза имущества без разрешения с квартиры Д.  

Вместе с тем, в процессе расследования уголовного дела, неустановленное лицо возвратило часть похищенного имущества, путем незаконного проникновение в указанное жилище, по данному факту аналогичным образом проводилась проверка, о чем также мной было изложено в жалобе.  

При допуске к участию в уголовном деле, в качестве защитника я  написала ходатайство о прекращении уголовного преследования в адрес следователя, в котором мне было отказано, указанное решение я стала обжаловать в порядке ст. 123, 124 УПК РФ и получала аналогичным образом решения об отказе в удовлетворении заявленных мной жалоб, процесс обжалования решений занял очень много времени, так как мне пришлось обратиться к следователю, затем к его руководителю, после чего к руководителю областного аппарата следственного управления, а затем и к заместителю районного прокурора, затем и к прокурору, ответы иногда не приходили в мой адрес, приходилось писать жалобы по данному факту, а иногда ответы приходили через 2-2,5 месяца,  одновременно с этим проходил процесс расследования уголовного дела, непосредственно жалобы дополнялись.

 Зная, что по ч.1 ст. 306 УК РФ следователь не выйдет с продлением сроков следствия в Москву и его задача будет  принять законное, обоснованное и мотивированное  решение,  а также с учетом затяжного характера обжалования всех указанных решений сотрудников правоохранительной системы мы  решили дождаться  12 месяцев (о том, как это делается, я думаю каждому адвокату известно).  

К 12 месяцам расследования дела, после пройденного этапа обжалования всех решений по факту отказа в удовлетворении ходатайства о прекращении уголовного преследования была вновь подана жалоба в надзирающий орган,  а через несколько дней подзащитная Д. получила письмо  от следователя, в котором  находилось постановление о прекращении уголовного преследования в отношении  моей подзащитной.

На мой взгляд, это очень показательное уголовное дело, с активной позицией стороны защиты. Даже с учетом того, что мы смогли в рамках материального права внести сомнения в виновности подзащитной Д. в совершении инкриминируемого Д. преступления, мы предусмотрели и процессуальные сроки расследования, прошли все инстанции по обжалованию отказа в удовлетворении ходатайства о прекращении уголовного преследования.

В случае, иного  исхода  по уголовному делу, очевидно для всех, что следователю надо было бы выйти с продлением срока следствия в Москву, а нам обжаловать его отказ в удовлетворении ходатайства о прекращении уголовного преследования за отсутствием в действиях моей подзащитной состава преступления на имя как руководителя следственного департамента так и генеральной прокуратуры, поэтому, я полагаю, что с учетом происходящего, действительно для стороны обвинения, спустя год,  было понятно какое необходимо принять правильное и самое главное законное  решение в рамках настоящего уголовного дела.