Четыре экспертные ошибки при определении сделкосопособности

Экспертиза сделкосопособности

В своей практике мне часто приходится анализировать и писать рецензии на 
экспертные заключения при определении сделкоспособности. Экспертиза 
сделкоспособности гражданина как правило проводится после совершения сделки 
по делам об оспаривании ее действительности согласно ст.177 ГК. Иски могут быть 
поданы заинтересованным физическим или юридическим лицом, которое 
настаивает в суде, что гражданин, совершивший сделку в качестве продавца,
 дарителя или наследодателя, находился в таком состоянии, когда он не был 
способен понимать значение своих действий и руководить ими. Истцами могут быть, 
например, родственники, оспаривающие наследство, дарственную или продажу 
недвижимости, совершенную родителями или иными близкими родственниками не в их пользу. 
Это могут быть бизнес партнеры, действующие с теми же целями. 
Ответчики, соответственно, те лица в пользу которых была совершена эта сделка.

 Такая экспертиза относится к психолого-психиатрическому исследованию состояния

 лица на момент совершения им сделки. 
Экспертиза может быть как прижизненной, так и посмертной. Она сводится к 
изучению документальных фактов о состоянии психического здоровья данного лица в 

предыдущем периоде (анамнез), 
их анализу, логическому выводу о влиянии тех
 или иных проявлений заболевания на его психические функции к моменту
 совершения сделки и непосредственно во время ее совершения.

К основными психическим заболеваниям, которые влияют на способность
осознавать и понимать значение своих действий относят деменции,
 психоорганический синдром, шизофрению и ряд других тяжелых заболеваний, круг 

которых для экспертов определен. 
Проблема выводов для экспертов чаще всего 
лежит в плоскости того, насколько точно можно утверждать, что именно данное

заболевание действительно имелось у 
подэкспертного к моменту совершения им
 юридически значимого действия. 

 Случай из практики рецензирования

В одном из дел по оспариванию завещания и дарственной в повторной
 посмертной экспертизе эксперты сделали четыре ошибки в своих выводах. Это 
позволило нам в рецензии обоснованно поставить под сомнение их выводы. 
Выводы экспертов оказались на стороне истца и состояли в том, что гражданин,
 сделавший завещание и дарственную не мог осознавать значение своих действий и руководить ими. 

В данной экспертизе 
основными объектами исследования были 
материалы гражданского дела, медицинские документы и сведения из предыдущего экспертного заключения.

Очевидно, что психическое, как и иное другое заболевание, развивается в 
течение времени и не возникает в один момент. Так в нашем случае при первом 
посещении психиатра за год до совершения сделки подэкспертный жаловался на 
снижениее концентрации внимания и памяти, имел признаки неухоженности. 
Запись психиатра “Легкое когнитивное расстройство” F06.7 Известно, что при 
данном диагнозе способность понимать значение своих действий не утрачивается. 
Еще через полгода при втором посещении психиатра имеется такая же запись и в
 дополнение к ней “Деменция?”. Запись “под вопросом” не является диагнозом,
Она означает высокую степень неопределенности и требует обязательной верификации. 
Через несколько месяцев после сделки состояние подэкспертного ухудшилось и 
состоялось третье посещение психиатров. В ходе проведенного исследования ему 
был поставлен диагноз “Сосудистая деменция” F01. На этом основании эксперты 
сделали вывод, что на момент совершения сделки подэкспертный уже  не мог 
осознавать значение своих действий и руководить ими. Это является первой, 
наиболее частой экспертной ошибкой по таким делам. Она заключается в
неправомерной экстраполяции данных о психическом состоянии лица в более
 поздний период на период экспертно значимой ситуации в прошлом. Ошибка 
экспертов состоит в том, что они допускают, предполагают, что так как общая 
предыдущая динамика развития заболевания протекала с признаками деменции, то в момент 
юридически значимого действия она уже была у подэкспертного. Однако 
экспертное мнение не может основываться на допущении и предположении. Оно 
должно оперировать только имеющимися фактами. Например, симптомы 
подэкспертного до сделки могли быть схожими с указанным диагнозом на его ранней стадии. 
Но могли быть и признаком другого расстройства. И уже после 
сделки могли произойти сосудистые изменения по типу микроинсульта, которые
 привели к сосудистой деменции. Все это невозможно доказать. Единственным 
доказательным фактом для экспертного вывода о наличии у подэкспертного 
диагноза деменции являются медицинские данные, полученные уже после сделки. 
То есть здесь правильный вывод: у подэкспертного не было диагноза деменции 
перед совершением сделки и, таким образом, он мог осознавать значение своих 
действий и руководить ими на момент совершения юридически значимых действий.

Вторая ошибка - это отсутствие в заключении экспертов данных о самих документах, на которых 
основывается исследование и их выводы. Например, фразы “в амбулаторной карте
 написано”, “врач написал, что” без указания организации, номера карты, ф.и.о. 
врача. Это считается неверифицируемой информацией, которая не обладает 
доказательной силой. Например, это мнение одного врача или разных? Можно ли 
логически связать эти записи как последовательное развитие заболевания или это 
отдельные наблюдения?

Третей ошибкой оказалось неверное толкование экспертами 
анамнестических сведений из записей в медицинских документах и симптомов как 
признаков другого, более тяжелого заболевания. Такая ошибка бывает не часто, но
 бывает. Например, в нашем случае в заключении экспертов вдруг появляется вывод, 
что у подэкспертного еще до проведенной сделки выявляется органическое 
расстройство личности F07. Это утверждение не подтверждается ни одним из 
медицинских документов и указывает на недостоверность выводов экспертов.

И, наконец, четвертая ошибка, которую мы обнаружили - это копирование выводов
 экспертов предыдущей экспертизы, основанных на 
недостоверных данных. В частности, что подэкспертный имел “наследственность 

по умственной отсталости по линии матери”. 
Первичные сведения об этом 
отсутствовали. Эта ошибка является нарушением принципов независимости и
 самостоятельности исследования. 

Наш общий вывод в рецензии состоял в том, что выводы рецензируемого 
заключения являются недостоверными, не обоснованными и противоречащими
 сведениям, которые имелись в исследовательской части заключения. Дело было возвращено для нового разбирательства

В заседании суда уже нет возможности проверить эти факты, и судьи часто
 принимают решение на основании выводов экспертов. Однако, задача состоит в 
том, чтобы обе стороны проанализировали заключение, и в случае сомнения в его 
достоверности и при необходимости могли направить его на рецензирование 
специалисту. Он должен исследовать экспертное заключение и выявить наличие в
 нем тех или иных ошибок экспертов. Как и в нашем случае  это может стать основанием возвращения дела 

для нового разбирательства.