Типичные ошибки при квалификации сделок, как мнимых

Заблуждения истцов касательно оснований для признания сделки мнимой

Сделать публикацию по данной тематике меня побудил один гражданско-правовой спор, рассмотренный судом общей юрисдикции. Этот спор был с большим банкротным душком, так как первые сделки по отчуждению актива были совершены в предбанкротном состоянии организации, но в итоге банкротства все же не произошло.

Когда, назовем ООО «Ромашка» было практически неплатежеспособным, с несколькими гражданами были заключены ДДУ (договор долевого участия), по условиям которых ООО должно было через определенное время передать гражданам нежилые помещения. Объект был построен лишь частично.

Через много лет с момента заключения ДДУ  (более 8 лет) ООО «Ромашка» решило признать все ДДУ мнимыми сделками по причине того, что ООО полагало, что дольщики не внесли деньги, т.е., по мнению истца сделки были безвозмездными.

Истец в ходе данных споров в основном ссылался на банкротную практику СКЭС ВС РФ. Понятно, что суды общей юрисдикции далеки от понимания особенностей банкротного права. Да даже в арбитражных судах банкротные дела, как правило, рассматривают судьи, которые специализируются на данной тематике.

Основной вопрос, который, как я вижу даже из арбитражной практики, зачастую не понимают не только истцы (заявители), но и некоторые суды, заключается в неспособности отграничить основания мнимости сделки от иных оснований признания ее недействительной.

Но сначала о том, а почему важно разграничение оснований недействительности сделок. 

Почему для ответчика важно отграничение оснований мнимости от иных оснований недействительности

Все довольно просто. Если сделка является мнимой, то имеются особенности в применении срока исковой давности.

Здесь мы вспоминаем о п. 101  Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», который говорит 

Для требований сторон ничтожной сделки о применении последствий ее недействительности и о признании такой сделки недействительной установлен трехлетний срок исковой давности, который исчисляется со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, то есть одна из сторон приступила к фактическому исполнению сделки, а другая — к принятию такого исполнения (пункт 1 ст. 181 ГК РФ).

По смыслу пункта 1 ст. 181 ГК РФ если ничтожная сделка не исполнялась, срок исковой давности по требованию о признании ее недействительной не течет. 

А по мнимой сделке реального исполнения нет. Имеется лишь бумажное исполнение.

Именно в силу вышеназванного положения для ответчика может быть крайне опасно, если сделка будет признана мнимой, так как в подобном случае есть риск особого исчисления срока исковой давности и его неприменения.

Ответчики должны точно понимать то, какие сделки являются мнимыми и в отзывах точно квалифицировать разграничивать основания недействительности, чтобы избежать неприменения сроков исковой давности. 

Как отграничить основания мнимости от иных оснований недействительности 

А теперь обратимся к приведенному мной примеру.  Допустим, что действительно в предбанкротном состоянии ООО «Ромашка» заключило с гражданином Ивановым ДДУ, но Иванов в действительности ничего не платил. ДДУ прошел государственную регистрацию.

Если наступает банкротство ООО, то правильно ли будет квалифицировать данную сделку, как мнимую только в силу факта ее безвозмездности?

Естественно, что нет.

Мнимая сделка – когда лицо, производящее отчуждение актива продолжает контролировать данный актив. Фактическим владельцем права или актива остается формально продавшее его лицо, а юридическим владельцем права или собственником актива являются лица, на которых право было переоформлено.

Для доказательства мнимости сделок в данном случае необходимо представить доказательства того, что актив находится в фактическом владении некоего лица, которое осуществило его вывод, а его юридические собственники или правообладатели лишь занимают формальную позицию таковых.

Поэтому безвозмездный вывод актива в случае банкротства ООО рассматривался бы как сделка, имеющая банкротные основания оспаривания по п.2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, т.е. как оспоримая, а не ничтожная сделка.

Если бы ООО заключило бы на бумаге, например договор купли-продажи, в котором было бы написано, что ООО получило бы деньги, но в реальности это было бы маскировкой безвомездного вывода актива, то договор купли-продажи следовало бы квалифицировать не как мнимый, а как притворный и при оспаривании все равно пришлось бы применять основания оспаривания прикрываемой сделки.

Сошлюсь на практику арбитражных судов по данной тематике. 

Неправильная квалификация сделок, как мнимых арбитражными судами 

В постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 15.09.2025 по делу № А65-4750/2023 дается четкое разъяснение того, как не перепутать основания для признания сделки недействительной.

Согласно пункту 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021, сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица, может прикрываться цепочкой последовательных притворных сделок купли-продажи с разным субъектным составом.

Такая цепочка прикрываемых притворных сделок является недействительной на основании пункта 2 ст. 170 ГК РФ, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. О взаимосвязанности сделок могут свидетельствовать такие признаки, как преследование единой хозяйственной цели при их заключении, в том числе общее хозяйственное назначение проданного имущества, консолидация всего отчужденного (переданного во временное владение или пользование) по сделкам имущества у одного лица, непродолжительный период между совершением нескольких сделок.

Таким образом, если бенефициар выводит на себя активы через цепочку сделок, в которой участвуют разные лица, то такие сделки будут не мнимыми, а просто сделками, которые причиняют ущерб кредиторам, и они оспариваются по банкротным основаниям и являются оспоримыми, а не ничтожными сделками.

Далее суд округа пишет:

Между тем, признавая недействительными на основании статей 10, 168, 170 ГК РФ сделки, совершенные за пределами трехлетнего периода подозрительности, и применяя последствия их недействительности, суды первой и апелляционной инстанций не учли следующее.

Правонарушение, заключающееся в необоснованной передаче должником имущества другому лицу, причиняющее ущерб конкурсной массе и, как следствие, наносящее вред имущественным правам кредиторов должника, например, вследствие неравноценности встречного исполнения со стороны контрагента должника, является основанием для признания соответствующих сделок, действий недействительными по специальным правилам, предусмотренным статьей 61.2 Закона о банкротстве.

Иначе говоря, даже банкротные составы арбитражных судов намешали все в одну кучу: и мнимость, и ст. 10, 168 ГК РФ.

Когда не хочется думать, то, конечно, проще всего написать некий бессистемный микс из разных оснований.

Касательно основания мнимости суд округа пишет, то о чем я говорил:

По общему правилу, мнимая сделка не исполняется, так как заключается лишь для вида, без намерения ее исполнять (пункт 1 ст. 170 ГК РФ).

Следовательно, если имело место фактическое исполнение под искусственно созданным предлогом, то речь идет не о мнимой, а о притворной сделке (пункт 2 ст. 170 ГК РФ).

Однако ничтожной является только прикрывающая сделка (то есть искусственно созданный предлог), а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

При мнимой сделке актив как был фактически у отчуждателя, он у него и остается.

Например, Иванов продал Петрову автомобиль, так как у Иванова были долги перед кредиторами, но продал на бумаге и продолжает им владеть и пользоваться. Вот это мнимая сделка, так как она существует только на бумаге и никакого реального изменения относительно владения и пользования автомобилем не произошло и никаких денег за его приобретение не передавалось.

Я не буду перегружать публикацию судебной практикой, так как арбитражные суды округов, как правило, отменяют судебные акты, которыми реальные сделки с банкротными пороками ошибочно квалифицируют, как мнимые.

Ну а что же с ООО «Ромашка»?

Даже если ДДУ был заключен и оплаты не было, то каковы же последствия, если ООО вышло из банкротства? Мнимость?

Конечно же нет. Даже в случае банкротства были бы применимы те положения, о которых я говорил выше и годичный срок исковой давности с момента, когда конкурсный управляющий узнал или должен был узнать об основании оспаривания.

К сожалению, понимание такого разграничения не стоит ожидать от судов, и необходимо все четко расписывать со ссылкой на судебную практику судов округов. 

Традиционно приглашаю всех, кто интересуется банкротной и корпоративной практикой, подписаться на мой тг-канал и на мою группу ВКонтакте .