За последние годы мне довелось участвовать в нескольких уголовных делах, связанных с обвинениями в участии в деятельности экстремистской организации, публичных призывах к осуществлению экстремистской деятельности и оправдании терроризма.
В данной публикации я не ставлю целью обсуждать политические вопросы или оценивать государственную политику в сфере противодействия экстремизму и терроризму. Напротив, я убежден, что подобные преступления представляют серьезную общественную опасность и требуют надлежащего реагирования со стороны государства.
Однако практика защиты по таким делам позволила обратить внимание на некоторые особенности расследования и судебного рассмотрения данной категории уголовных дел, которыми я хотел бы поделиться с коллегами.
Когда тяжкое уголовное дело начинается с комментария в интернете
Во всех делах, в которых мне довелось участвовать, действия обвиняемых были связаны исключительно с интернетом.
Кто-то вступил в определенную группу в мессенджере. Кто-то оставил комментарий под публикацией. Кто-то разместил репост или написал сообщение, смысл которого впоследствии был интерпретирован правоохранительными органами как оправдание терроризма либо призыв к экстремистской деятельности.
Наиболее примечательно то, что практически ни один из доверителей не воспринимал свои действия как совершение тяжкого преступления.
Во многих случаях речь шла не об убежденных сторонниках радикальных взглядов, а о людях, которые действовали легкомысленно, необдуманно, желая привлечь внимание к своей персоне, продемонстрировать мнимую смелость либо просто от скуки.
Именно это обстоятельство впоследствии становилось для них наиболее неожиданным.
Экспертиза становится главным доказательством обвинения
Практически в каждом подобном деле ключевое значение имеет лингвистическая экспертиза.
Именно эксперт зачастую отвечает на главный вопрос обвинения: содержит ли конкретное высказывание признаки оправдания терроризма, экстремизма либо соответствующих призывов; идет ли речь об участие в каком-либо сообществе или организации.
При этом качество таких исследований может существенно различаться.
В одном из дел по ч.2 ст. 205.2 УК РФ я столкнулся с ситуацией, когда выводы эксперта фактически были опровергнуты в ходе его собственного допроса в судебном заседании.
Отвечая на вопросы стороны защиты, эксперт не смог убедительно подтвердить часть своих выводов, а отдельные положения заключения вступили в противоречие как с контекстом исследуемого текста, так и с материалами дела.
Сторона защиты настаивала на необходимости назначения психолого-лингвистической экспертизы, которая позволила бы оценить не только текст буквально, но и его смысловое содержание, коммуникативную направленность и контекст.
Однако в удовлетворении таких ходатайств, хоть головы и кивали, но было отказано.
Признание вины как главная задача первых суток
Еще одной особенностью данной категории дел для правоохранителей является значение первоначальных показаний.
После задержания человек зачастую оказывается в крайне тяжелом психологическом состоянии. Для него происходящее выглядит неожиданным и совершенно непонятным.
В этот момент многие пытаются объяснить ситуацию самостоятельно. Кто-то начинает рассуждать. Кто-то пытается оправдаться. Кто-то соглашается с формулировками, смысл которых до конца не понимает.
В результате в материалах дела появляются показания, которые впоследствии становятся одним из основных доказательств обвинения.
При этом дальнейший анализ материалов дела нередко показывает, что отдельные сведения из первоначальных объяснений объективно не подтверждаются.
Однако даже наличие подобных противоречий далеко не всегда приводит к критической оценке таких показаний судом.
Самый сильный обвинительный уклон из всех дел, которые мне встречались
За годы работы мне довелось участвовать в различных уголовных делах. Однако именно по делам экстремистской и террористической направленности обвинительный уклон ощущается наиболее отчетливо.
Следствие зачастую исходит из презумпции правильности первоначальной квалификации. Суды крайне редко готовы ставить под сомнение выводы экспертов. Оправдательные приговоры по таким категориям дел остаются очень редким исключением.
Разумеется, каждый случай индивидуален. Однако складывается впечатление, что в подобных делах система изначально настроена на подтверждение версии обвинения значительно сильнее, чем на ее критическую проверку.
ФСБ выявляет, следователь расследует, суд рассматривает
Еще одной особенностью данной категории дел является то обстоятельство, что первоначальное выявление таких преступлений, как правило, осуществляется сотрудниками ФСБ России.
В дальнейшем при расследовании уголовного дела сторона защиты нередко сталкивается с позицией, согласно которой сама по себе оперативная разработка и выявление преступления специальной службой воспринимается как дополнительное подтверждение правильности предъявленного обвинения.
При этом доводы стороны защиты о необходимости критической оценки отдельных доказательств зачастую воспринимаются достаточно формально.
Складывается впечатление, что после возбуждения уголовного дела основная дискуссия ведется уже не о том, совершено ли преступление, а о степени доказанности обстоятельств обвинения.
Почему защита все равно имеет значение
При этом ошибочно считать, что работа защитника в таких делах бессмысленна.
Мой практический опыт показывает обратное. Даже если добиться оправдания крайне сложно, качественная защита способна существенно повлиять на итоговый результат.
Работа с экспертными заключениями. Выявление противоречий. Анализ контекста высказывания. Исследование личности обвиняемого. Сбор характеризующего материала. Последовательная правовая позиция. Все это позволяет донести до суда обстоятельства, которые зачастую остаются за пределами формального обвинения.
И хотя итоговые приговоры нередко остаются обвинительными, назначаемое наказание может существенно отличаться от того, на котором первоначально настаивает сторона обвинения.
Суды видят проблемы, но редко готовы оправдывать
Парадоксально, но во многих процессах создавалось впечатление, что суд прекрасно понимает слабые места обвинения.
Суд исследует противоречия. Видит недостатки экспертных заключений. Слышит доводы защиты. Однако итоговый вывод о виновности зачастую остается неизменным.
Компенсируется это, как правило, назначением наказания в минимальных пределах санкции либо применением положений о назначении наказания ниже низшего предела.
Тем самым суд фактически демонстрирует свое отношение к степени общественной опасности конкретного лица, не ставя при этом под сомнение сам обвинительный вывод.
Выводы
Участвуя в делах данной категории, я пришел к простому выводу.
Большинство обвиняемых не осознают реального уровня уголовно-правовых рисков, связанных с публикациями и комментариями в сети интернет, а также ведения переписки с неизвестными лицами.
То, что человеку кажется неудачной шуткой, эмоциональным высказыванием или способом привлечь внимание, может стать основанием для возбуждения уголовного дела по одной из наиболее тяжких категорий преступлений против основ конституционного строя или общественной безопасности.
А для адвоката такие дела остаются одной из наиболее сложных категорий защиты, где приходится спорить не только с обвинением, но и с уже сложившимися подходами правоприменительной практики.
За время участия в подобных делах, как уже говорил, мне не встретился ни один обвиняемый, который бы воспринимал себя экстремистом либо сторонником террористической идеологии. Напротив, большинство доверителей совершали инкриминируемые действия легкомысленно, не задумываясь о правовых последствиях собственных слов и действий в сети интернет, как для самих себя так и для их семей.
Интернет давно перестал быть пространством без последствий.
Несколько слов, написанных вечером от скуки, ради шутки или желания показаться смелым, способны спустя месяцы или годы привести человека в кабинет следователя, а затем и на скамью подсудимых.
Именно поэтому адвокату в таких делах приходится бороться не только за юридическую квалификацию содеянного, но и за то, чтобы за текстом комментария суд увидел самого человека, его мотивы, личность и реальные намерения.
Рейтинг публикации:
«
Хорошая публикация, я тоже регулярно работаю с такими категориями дел: по 280-282 (и прочим), и 205.2.Состав у этих статей формальный, последствий нет, главное — размещение текста, лайка и т.д., и в 90% преследуемых — это студентики и те, кто любит дискуссии в интернете, а 10% — это те, кто действительно намерен оправдывать, призывать и т.д. (по крайней мере, по моим практическим наблюдениям).
Верховный суд разъянял, что первое, что нужно обвинителям доказывать — это умысел, а для следствия и военного суда обычно умысел — это аксиома, а психо-лингвистическая экспертиза по умыслу часто пишет несуразицу, и приходится оспаривать.А иногда вообще опускают этот момент.Ну и основной косяк в деле — что вначале все признаются и дают показания, когда это можно сделать в конце следствия, или вообще на суде, тк по 205.2 УК РФ стратегически важно применять 51 ст конституции. А студентиков разводят на показания, ну и пока адвокат по соглашению не пришел — назначенец какой-то, который может специфики не понимать — сразу дают показания. Даже если скажут, что «умысла не было оправдывать» — это в материалах следствия уже минус, пишут, что «пытается уклониться от ответственности».