Несколько дел из практики защиты и о том, почему сегодня по делам о «продаже банковских карт» уже недостаточно просто сослаться на отсутствие умысла и осведомленности
ст. 187 УК РФ в последние годы стала одной из тех норм, применение которых заметно менялось под влиянием судебной практики.
Еще недавно передача банковской карты, логина или пароля третьему лицу нередко практически автоматически становилось основанием для уголовного преследования. Затем появились оправдательные приговоры и кассационные решения, в которых суды обратили внимание не необходимость доказывать не сам факт передачи карты, а конкретные обстоятельства: предназначение средства платежа, его свойства и, главное, умысел лица.
В апреле 2025 года Верховный суд РФ в определении №66-УПД25-11-К8 прямо поддержал такой подход. Однако спустя год, 8 апреля 2026 года, судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РФ рассмотрела другое дело по представлению заместителя Генерального прокурора РФ и отменила оправдательное кассационное решение по одному из дел.
На мой взгляд, это не просто изменение судебной практики. Это хороший пример того, насколько важно адвокату понимать не только формальную позицию высшей судебной инстанции, но и конкретные обстоятельства, при которых эта позиция применяется.
Как все начиналось
В моей практике было несколько уголовных дел по ст. 187 УК РФ.
Фабула в целом была схожей: человек передал другому лицу банковскую карту, либо сведения и средства доступа к банковскому счету, после чего в отношении него возбуждалось уголовное дело. На первый взгляд ситуация кажется достаточно простой: есть банковская карта, человек ее передал, значит, совершено преступление.
Иногда правоприменители трактуют именно так. Но для наличия состава преступления необходимо установить все предусмотренные законом признаки, в том числе субъективную сторону.
И именно здесь в подобных делах возникает главный вопрос: что человек знал и чего хотел в момент получения и последующей передачи банковской карты?
Почему обстоятельства получения карты имеют принципиальное значение
На мой взгляд, это один из главных практических вопросов защиты по данной категории дел.
Например, человек оформил карту для себя. Он собирался получать на нее заработную плату, использовать ее для личных расчетов, переводить собственные денежные средства. Через некоторое время знакомый попросил передать карту ему. И только после этого карта оказалась у третьего лица. Можно ли автоматически утверждать, что преступный умысел существовал в момент получения карты? Очевидно, что нет.
Поэтому при подготовке защиты по таким делам я всегда стараюсь максимально подробно восстановить последовательность событий:
- зачем доверитель оформлял карту;
- что он планировал с ней делать;
- когда впервые появилась просьба передать ее другому человеку;
- кто обратился с такой просьбой;
- что именно было сказано;
- были ли известно, для чего карта будет использоваться;
- передавались ли вместе с картой Пин-код, логи, пароль, доступ к телефону;
- понимал ли доверитель последствия передачи;
- была ли сама карта обычной банковской картой;
- имелись ли какие-либо признаки ее поддельности;
- какие операции впоследствии проводились по счету.
Это уже совершенно другой уровень разговора по сравнению с формальным вопросом: «Вы передали банковскую карту?».
Важный поворот: оправдательные приговоры
Постепенно в судебной практике стали появляться решения, в которых суды отказывались автоматически признавать передачу банковской карты преступлением.
Одним из показательных стало дело ВС РФ, решение по которому было от 3 апреля 2025 г. N 66-УДП25-11-К8. По первоначальному приговору обвиняемый был осужден по ч. 1 ст. 187 УК РФ. Однако Восьмой кассационный суд общей юрисдикции отменил обвинительный приговор и прекратил уголовное дело за отсутствием состава преступления.
Верховный суд РФ 3 апреля 2025 г. рассмотрел кассационное представление заместителя Генерального прокурора РФ и оставил его без удовлетворения, признав выводы кассационного суда обоснованными.
Именно это определение, на мой взгляд, стало очень важным ориентиром для защиты.
По указанному делу Верховный суд РФ указал, что предметом преступления по ст. 187 УК РФ являются, в частности, электронные средства и электронные носители информации, которые изначально предназначены для неправомерного осуществления приема, выдачи или перевода денежных средств.
Но еще важнее другое.
Суд прямо указал, что уголовная ответственность возможна лишь при доказанности умысла лица на соответствующие неправомерные действия, включая осознание того, что сбываемые электронные средства предназначены для неправомерного осуществления операций.
В конкретном деле Верховный суд РФ согласился с тем, что доказательств поддельности банковских карт и иных полученных в банках средств доступа не было.
Не было также доказательств того, что эти электронные средства изначально, при их изготовлении, предназначались для неправомерных операций.
Поэтому сам факт открытия счетов и последующей передачи полученных в банке сведений и паролей третьему лицу не был признан достаточным для уголовной ответственности по ст. 187 УК РФ.
Для защиты это был достаточно понятный ориентир:
необходимо доказывать не просто факт передачи карты, а предмет преступления и субъективную сторону содеянного
Практика защиты: сначала нужно поговорить с доверителем
Именно поэтому в одном из дел, в котором мне пришлось участвовать, я начал не с изучения банковских документов и даже не с анализа предъявленного обвинения. Начал с подробной консультации и разговора с доверителем. Причем именно подробного. Необходимо было восстановить всю историю получения банковской карты.
Для чего он ее оформлял? Кому она первоначально предназначалась? Что он собирался делать с картой самостоятельно? Когда впервые появилась просьба передать ее другому лицу? Кто обратился с этой просьбой? Что именно ему было известно о предполагаемом использовании карты? Были ли карта обычной или имелись признаки поддельности?
И здесь обнаружилось принципиально важное обстоятельство.
В момент получения карты намерения передавать ее кому-либо у доверителя не было. Карта изначально предназначалась для ее собственного использования. И только впоследствии возникла ситуация, при которой она была передана другому лицу.
Это обстоятельство совершенно иначе характеризует субъективную сторону действия.
Почему нельзя переносить последующий умысел в момент получения карты
Для меня это вообще один из главных вопросов по делам данной категории. Если человек получил банковскую карту с намерением использовать ее самостоятельно, а спустя некоторое время изменил свое решение и передал ее другому лицу, необходимо установить когда именно сформировался умысел и на что он был направлен.
Нельзя просто взять конечное событие и механически распространить его на все предшествующие действия.
Именно поэтому первоначальная консультация с доверителем по таким делам приобретает фактически доказательственное значение для выработки позиции защиты.
Но в 2026 году практика вновь повернула
8 апреля 2026 года Верховный суд РФ рассмотрел совершенно другое дело №56-УПД26-2-К2. И вот здесь произошел новый поворот.
Ранее Девятый кассационный суд общей юрисдикции отменил обвинительные судебные решения и прекратил уголовное дело в отношении обвиняемой по ч. 1 ст. 187 УК РФ за отсутствием состава преступления.
Верховный суд рассмотрел кассационное представление заместителя Генерального прокурора РФ и отменил это кассационное определение, направив дело на новое кассационное рассмотрение.
На первый взгляд может показаться, что Верховный суд просто отказался от подхода сформулированного годом ранее.
Но, на мой взгляд, это не совсем так.
Обстоятельства этого дела были принципиально иными.
Согласно установленным обстоятельствам, обвиняемая зарегистрировалась в качестве индивидуального предпринимателя и открыла расчетный счет без намерения самостоятельно осуществлять предпринимательскую и финансовую деятельность.
Она получила банковскую карту, PIN-код, логин, пароль и кодовое слово для доступа к системе дистанционного банковского обслуживания и затем за денежное вознаграждение передала их третьему лицу.
При этом из ее первоначальных показаний следовало, что она понимала: переданные средства доступа будут использоваться другим лицом для операций по счету. То есть здесь присутствовал совершенно другой набор обстоятельств.
Именно он стал ключевым.
Еще один важный момент — что такое «поддельность»
В определении от 8 апреля 2026 года Верховный Суд обратил внимание на положения постановления Пленума ВС РФ, согласно которым подделкой может признаваться не только изменение подлинного документа, но и изготовление нового документа, содержащего заведомо ложные сведения.
В конкретном деле речь шла о том, что банк изготовил электронные средства и носители информации на основании сведений, которые, согласно установленным обстоятельствам, были заведомо недостоверными относительно лица, которое фактически будет пользоваться счетом.
Иными словами, Верховный Суд предложил оценить вопрос о поддельности не только через физическое изменение самой банковской карты. Это существенно расширяет пространство для дискуссии о том, что именно является предметом преступления по ст. 187 УК РФ в конкретной ситуации.
Неправомерность — это не только последующее преступление
Еще один важный вывод из определения от 8 апреля 2026 года. Генеральная прокуратура указывала, а Верховный Суд согласился с необходимостью учета того, что неправомерность операций может выражаться не только в том, что впоследствии с использованием счета были совершены самостоятельные преступления.
Нарушение установленного порядка осуществления банковских операций само по себе может иметь уголовно-правовое значение при наличии остальных признаков состава.
В данном случае существенным обстоятельством было то, что доступ к счету фактически получил другой человек, тогда как банк идентифицировал в качестве клиента и распорядителя денежных средств именно обвиняемую.
Что это означает для защиты сегодня
На мой взгляд, после этих решений строить защиту по ст. 187 УК РФ по принипу «Я не знал, что карту будут использовать для преступлений» — уже недостаточно.
Нужно гораздо глубже исследовать всю историю возникновения карты и передачи доступа.
И я бы выделил как минимум следующие вопросы:
- Для чего карта получалась первоначально?
- Когда возникло намерение ее передать?
- Кто предложил передачу?
- Что было известно доверителю о будущем использовании?
- Что именно передавалось?
- Имелось ли вознаграждение?
- Что происходило со счетом после передачи?
- Есть ли признаки поддельности электронного средства?
На мой взгляд, практический урок как раз и находится в этих двух определениях ВС РФ.
Первое показывает необходимость доказать предмет преступления и умысел.
Второе какие обстоятельства могут свидетельствовать о наличии такого умысла и о неправомерном характере передаваемых средств доступа.
В одном деле человек получил банковские продукты для себя, а доказательств первоначального предназначения их для неправомерных операций и соответствующего умысла не было.
В другом — человек изначально зарегистрировал ИП и открыл счет именно для последующей передачи третьему лицу за вознаграждение, понимая предполагаемый характер использования.
Разница принципиальная.
И здесь особенно важна работа адвоката
По делам о ст. 187 УК РФ очень опасно начинать защиту с готового шаблона. Нельзя просто сказать: «Банковская карта настоящая, поэтому состава нет». И нельзя ограничиться: «Доверитель не знал, что карту будут использовать преступники».
Нужно восстановить всю историю возникновения предмета преступления. Кто его получил, зачем, что планировал делать. Когда изменились планы, почему согласился на встречу, что ему говорили, что он понимал. Что именно передал и что произошло после этого.
только после такой работы можно определить, какая именно правовая позиция действительно подходит конкретному человеку.
Вместо заключения
Практика по ст. 187 УК РФ сегодня снова находится в стадии формирования.
Еще совсем недавно казалось, что после оправдательных решений и определения ВС РФ от 3 апреля 2025 г. сформирован досрочно четкий ориентир: самого факта передачи банковской карты недостаточно.
Определение ВС РФ от 8 апреля 2026 г. показывает, что этого подхода недостаточно, если установлена совокупность обстоятельств, свидетельствующих о первоначальном намерении передать средства доступа третьему лицу и понимания характера их дальнейшего использования.
Поэтому я бы не говорил о простом «развороте» судебной практики.
Скорее, сейчас формируется новый этап, в котором решающим становится не сам факт передачи банковской карты, а обстоятельства формирования умысла, предназначение электронного средства и характер действий владельца счета.
А значит, для адвоката по таким делам по-прежнему остается главное правило:
не начинать с вопроса «передавал ли доверитель карту?», а начинать с гораздо более важного вопроса: «Зачем он ее получил и что он собирался с ней делать в тот момент?».
Рейтинг публикации:
«
