Обстоятельства дела
В практике защиты по делам против половой неприкосновенности нередко встречаются ситуации, когда фактические обстоятельства существенно отличаются от версии обвинения. Один из таких случаев возник в деле, возбужденном по признакам преступлений, предусмотренных ст. 134 (половое сношение с лицом не достигшим 16 летнего возраста) и ст. 135 УК РФ (развратные действия).
Мой доверитель на момент описываемых событий являлся участником специальной военной операции, будучи мобилизованным и проходя военную службу в зоне боевых действий. Он состоял в браке и поддерживал знакомство с женщиной, у которой была несовершеннолетняя дочь. Доверитель являлся крестным этой девочки.
При этом отношения между доверителем и самой несовершеннолетней были обычными и спокойными, тогда как отношения с ее матерью, напротив, были достаточно напряженными. Свидетели впоследствии указывали на наличие конфликтов и резких высказываний со стороны матери несовершеннолетней в адрес доверителя.
Во время очередного отпуска, полученного в связи со службой, доверитель вместе с супругой и друзьями находился на приусадебном участке, где проводились своеобразные проводы перед его возвращением в зону боевых действий. В ходе встречи гости употребляли алкогольные напитки.
Поздно вечером к компании присоединилась несовершеннолетняя, которой на тот момент было 15 лет. Она приехала без предварительного приглашения и осталась в компании. Свидетели указывали, что девушка также употребляла алкоголь и курила сигареты.
Со слов свидетелей, доверитель неоднократно предлагал ей поехать домой, поскольку в доме фактически не было свободных мест для ночлега. В итоге было предложено разместить ее в доме вместе с другой гостьей — взрослой женщиной.
Однако несовершеннолетняя заявила, что останется ночевать на диване вместе с доверителем и его супругой. К тому времени доверитель находился в состоянии сильного алкогольного опьянения и фактически уснул одним из первых. В результате все трое расположились на небольшом диване.
Ночные события
Как следует из объяснений доверителя и показаний свидетелей, в ночное время все участники встречи находились в состоянии алкогольного опьянения и разместились для сна в доме.
Несовершеннолетняя, несмотря на ранее предложенный вариант ночевки в другой комнате, настояла на том, чтобы расположиться на диване вместе с доверителем и его супругой. Диван был небольшим, и все трое фактически лежали вплотную друг к другу.
По словам доверителя, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения и полагая, что рядом с ним находится его супруга, он во сне и в полусознательном состоянии повернулся на другую сторону и коснулся лежавшей рядом девушки. Речь шла о прикосновении к груди и верхней части лобковой области.
Как только доверитель понял, что рядом находится не его супруга, а несовершеннолетняя, он немедленно прекратил какие-либо действия и повернулся в сторону своей жены.
Со стороны доверителя данные обстоятельства впоследствии не отрицались: он признавал сам факт ошибочного прикосновения, однако категорически отрицал наличие какого-либо умысла на совершение противоправных действий.
Возникновение конфликта и обращение в правоохранительные органы
После произошедшего потерпевшая встала с дивана, вышла из дома на улицу и связалась по телефону со своей подругой, а затем с матерью. В разговоре она сообщила, что, по ее мнению, доверитель совершал в отношении нее недопустимые действия (в т.ч. половое сношение).
Спустя непродолжительное время на место приехала ее мать. Между участниками произошел конфликт, в ходе которого мать несовершеннолетней заявила о намерении обратиться в правоохранительные органы.
На место была вызвана полиция. Сотрудники правоохранительных органов прибыли для проверки сообщения о возможном преступлении. В рамках первоначальных процессуальных действий были изъяты предметы и вещи, находившиеся на месте происшествия, после чего доверитель был доставлен в отдел полиции для дачи объяснений и проведения необходимых процедур, включая отбор биологических образцов.
Именно с этого момента ситуация получила уголовно-правовое развитие и в дальнейшем привела к возбуждению уголовного дела по признакам преступлений, предусмотренных ст. 134 и ст. 135 УК РФ.
Возбуждение уголовного дела и позиция доверителя
Несмотря на то, что на тот момент доверитель находился в состоянии алкогольного опьянения, он не отрицал фактические обстоятельства произошедшего. В своих объяснениях он указал, что, повернувшись во сне на другую сторону дивана, по ошибке коснулся лежавшей рядом девушки, приняв ее за супругу. Осознав, что рядом находится не его жена, доверитель сразу прекратил какие-либо действия.
При этом он последовательно отрицал факт совершения полового сношения с несовершеннолетней, указывая, что никаких действий подобного характера не совершал.
В дальнейшем материалы проверки были переданы в военный следственный отдел, где было возбуждено уголовное дело при признакам преступлений, предусмотренных ст. 134 и ст. 135 УК РФ.
Позиция доверителя с самого начала оставалась последовательной: он признавал факт ошибочного прикосновения к груди и верхней части лобковой области, однако категорически отрицал совершение полового сношения.
В ходе расследования были допрошены свидетели, которые подтвердили ряд обстоятельств, имеющих значение для оценки произошедшего. В частности, они указывали на напряженные отношения между доверителем и матерью несовершеннолетней, а также подтверждали, что в тот вечер доверитель неоднократно предлагал девушке уехать домой или разместиться для ночлега в другой комнате.
Кроме того, свидетели отмечали, что каких-либо намеков или действий со стороны доверителя, которые могли бы свидетельствовать о намерении вступить в интимный контакт с несовершеннолетней, в течении вечера не наблюдалось.
Судебные экспертизы и их значение для оценки обвинения
Особое значение в данном деле имели результаты многочисленных судебных экспертиз. Их было проведено несколько, и фактически каждая из них имела принципиальное значение для оценки обвинения по ст. 134 УК РФ.
При исследовании биологических следов и объектов, изъятых в ходе проверки и следственных действий, эксперты не обнаружили каких-либо признаков, свидетельствующих о половом контакте между доверителем и несовершеннолетней.
В частности, по результатам проведённых исследований:
- на руках и пальцах доверителя отсутствовали какие-либо следы биологических выделений потерпевшей;
- на половом органе доверителя такие следы также обнаружены не были;
- на поверхности трусов доверителя клетки интимных выделений потерпевшей отсутствовали;
- на простыне, на которой спали доверитель и несовершеннолетняя, такие клетки также не были обнаружены;
- на ногтевых пластинах доверителя соответствующие биологические следы отсутствовали;
- по результатам исследования мазков и соскобов, отобранных у доверителя (включая мазок-отпечаток с полового органа, мазок из уретры, а также соскобы с лобковой области), клетки интимных выделений потерпевшей выявлены не были.
Кроме того, эксперты не обнаружили и эпителиальных клеток потерпевшей на указанных объектах, что фактически исключало возможность контакта полового органа доверителя с телом несовершеннолетней.
Данный вывод подтверждался и результатами исследования биологических образцов самой потерпевшей. При проведении экспертизы содержимого влагалища эпителиальные клетки доверителя обнаружены не были.
Аналогичные результаты были получены и при исследовании одежды потерпевшей: на её вещах и нижнем белье отсутствовали эпителиальные клетки доверителя.
Наконец, в рамках судебно-медицинского исследования было установлено, что анатомическая целостность девственной плевы у несовершеннолетней не нарушена.
Таким образом, совокупность проведённых исследований не просто не подтверждала версию обвинения, а фактически исключала возможность совершения полового сношения.
Именно по этой причине сторона защиты указывала на необходимость критической оценки показаний потерпевшей и её законного представителя в той части, в которой они утверждали о совершении полового контакта.
Судебное разбирательство и итог дела
По результатам рассмотрения уголовного дела в гарнизонном военном суде защита изначально оценивала перспективы оправдательного исхода как крайне сложные, особенно с учетом специфики категории дел, связанных с обвинениями по ст. 134 УК РФ и ст. 135 УК РФ.
Тем не менее позиция доверителя на протяжении всего процесса оставалась последовательной и недвусмысленной: он не признавал предъявленного ему обвинения в части совершения полового сношения и настаивал на отсутствии умысла на совершение каких-либо противоправных действий сексуального характера.
Сторона защиты в судебном заседании занимала дифференцированную позицию: в части обвинения по ст. 134 УК РФ заявлялось требование о полном оправдании ввиду отсутствия доказательств полового сношения, а по эпизоду, квалифицированному по ст. 135 УК РФ, защита указывала на необходимость назначения минимально возможного наказания с учетом фактически установленных обстоятельств.
С учетом совокупности исследованных доказательств, включая результаты многочисленных судебных экспертиз, защита исходила из того, что факт полового сношения объективно не подтвержден, а также обращала внимание суда на отсутствие каких-либо биологических следов, свидетельствующих о таком контакте.
Несмотря на это, суд первой инстанции признал доказанными обстоятельства, изложенные в обвинении, фактически положив в основу приговора показания потерпевшей, при этом не согласившись с выводами более чем семи проведенных судебных экспертиз.
Вместе с тем следует отметить, что судом был выбран определенный компромиссный подход к назначению наказания. Несмотря на позицию государственного обвинителя, настаивавшего на назначении реального лишения свободы сроком до шести лет по совокупности преступлений, суд назначил наказание, не связанное с лишением свободы, в виде обязательных работ.
При этом данное решение формально противоречило положениям ст. 49 УК РФ, согласно которой обязательные работы не могут назначаться военнослужащим, проходящим военную службу, что в дальнейшем вызвало вопросы у органов, осуществляющих исполнение наказания.
Доверитель воспринял назначенное наказание как приемлемое (очень боялся реального срока с такой статьей) и после вынесения приговора продолжил службу в зоне проведения специальной военной операции.
Прокуратура решение суда первой инстанции в апелляционном порядке не оспаривала, принимая во внимание фактическую слабость доказательственной базы обвинения, выявленную в ходе судебного разбирательства.
Большие вопросы остались только у сотрудников УФСИН, которые практически ежеквартально писали и в прокуратуру и в суд о том, как им исполнять наказание в виде обязательных работ военнослужащему, но это уже другая история...))
Выводы для практики адвокатов
- Дела по ст. 134 и 135 УК РФ требуют максимального внимания к биологическим экспертизам — они часто являются решающими при оценке версии обвинения.
- Показания потерпевшей не могут автоматически заменять совокупность объективных доказательств, особенно при наличии множественных экспертиз.
- Важно выстраивать защиту не только через отрицание, но и через:
- отсутствие биологических следов;
- анализ механики событий;
- проверку альтернативных версий.
- Даже при неблагоприятной оценке судом доказательств возможно добиться:
- смягчения наказания;
- исключения реального лишения свободы;
- частичного учета позиции защиты.
- Подобные дела показывают критическую важность раннего включения защитника в процесс.
Рейтинг публикации:
«
Уважаемый Владислав Павлович, полагаю, Вашему доверителю в значительной степени повезло.
↓ Читать полностью ↓
Причём это везение, вероятно, связано не сколько особенностями доказательственной базы, сколько с Вашим ранним и грамотным участием в деле. При такой категории обвинений своевременное включение защитника всегда имеет решающее значение.
Отдельно обращает на себя внимание и то, что версия потерпевшей изначально была построена вокруг полового сношения. Это, с процессуальной точки зрения, достаточно уязвимая позиция: такие обстоятельства в большинстве случаев либо подтверждаются, либо опровергаются судебно-медицинской экспертизой и биологическими исследованиями. При полном отсутствии объективных следов подобная версия действительно становится крайне проблемной для обвинения.
Кроме того, сама фабула — предполагаемое половое сношение на одном диване с супругой доверителя — выглядит, мягко говоря, трудно согласуемой с обычной логикой событий.
При этом ситуация могла развиваться для доверителя существенно тяжелее. При иной формулировке показаний потерпевшей обвинение вполне могло быть построено не по ст. 134 УК РФ, а по ч.3 ст. 132 УК РФ, с совершенно иным уровнем уголовно-правовых рисков. Кроме того, с учётом описанных обстоятельств в деле просматриваются и признаки возможной ст. 151 УК РФ.
В таком случае итоговый приговор, вероятно, был бы совсем другим. Поэтому данный пример скорее подтверждает не столько «слабость» дел этой категории, сколько критическую важность ранней защиты, точной квалификации и внимательной работы с объективными доказательствами.
Отдельным абзацем можно вставить так:
По существу, Ваш доверитель прошёл по краю пропасти. В этот раз ему повезло — в значительной степени благодаря своевременному участию защитника и слабости объективной доказательственной базы по наиболее тяжкой версии обвинения. Но в следующий раз так может не повезти. Остаётся непонятным, что должно происходить в голове у взрослого человека, который соглашается на участие несовершеннолетней в подобном ночном мероприятии с употреблением алкоголя, а затем допускает ситуацию, при которой она ложится спать с ним и его супругой на одном диване.
Уважаемый Владимир Владимирович, благодарю Вас за внимательный и содержательный анализ.
Во многом соглашусь с тем, что в делах данной категории фактор раннего включения защитника действительно имеет критическое значение, особенно с точки зрения формирования первоначальной доказательственной базы и фиксации обстоятельств.
Отдельно поддержу Ваш тезис о процессуальной уязвимости версии, изначально построенной вокруг полового сношения: при полном отсутствии объективных следов такая конструкция действительно становится крайне нестабильной, что и было продемонстрировано в рамках рассмотрения данного дела по ст. 134 УК РФ.
Безусловно, ситуация для доверителя могла развиваться значительно более неблагоприятно при иной квалификации и формулировке показаний. В этом смысле дело действительно наглядно показывает, насколько важны точная правовая оценка и работа с доказательствами на ранней стадии.
Что касается оценки поведения доверителя — здесь, безусловно, есть вопросы, однако в рамках уголовного процесса для защиты принципиальным являлось разграничение неосторожных (и, возможно, небезупречных) бытовых действий и уголовно наказуемого деяния.
Благодарю Вас за профессиональную дискуссию (handshake)