Обвинение растёт не случайно. Интересы следователя, оперативников и руководства

Пропущенный эпизод опаснее лишнего. Почему следствие расширяет обвинение

Эта публикация является продолжением цикла статей о механизмах, которые влияют на развитие уголовного дела.
В комментариях к моей предыдущей публикации один из коллег справедливо заметил, что увеличение количества эпизодов далеко не всегда является результатом личного желания следователя.

Более того, следователь, особенно на завершающей стадии расследования, может быть совсем не рад очередным материалам, поступившим из оперативного подразделения. Новый эпизод означает дополнительную работу: допросы, осмотры, экспертизы, предъявление нового обвинения, возможное продление срока следствия и меры пресечения, переработку обвинительного заключения, а затем ещё и ознакомление сторон с увеличившимся объёмом дела.

Но оперативные подразделения живут в несколько иной системе координат. Для них выявленный и раскрытый эпизод является самостоятельным результатом работы. Поэтому условный «горшочек» в лице ЭБиПК, подразделения по контролю за оборотом наркотиков или иной оперативной службы может продолжать варить даже тогда, когда следователь уже мысленно закрыл дело, пронумеровал тома и начал мечтать о направлении материалов прокурору.

Это наблюдение верное. Однако оно объясняет лишь часть механизма.

Следователь может не хотеть нового эпизода, но может опасаться его пропустить

Рядовой следователь, старший следователь или следователь по особо важным делам обычно не сидит вечером над ведомственной статистикой, подсчитывая, сколько ещё эпизодов необходимо добавить до конца отчётного периода.

Сводные показатели гораздо сильнее интересуют руководителя следственного органа, руководство территориального управления и ведомство в целом. Но это не означает, что они никак не влияют на конкретного следователя.

Влияние доходит до него через вполне осязаемые формы: проверку уголовного дела руководителем, процессуальные указания, заслушивания, требования об устранении недостатков, возвращение дела прокурором и необходимость объяснять причины затягивания расследования или изменения ранее принятого решения.

Следователь может быть совершенно равнодушен к тому, улучшится ли на долю процента показатель его подразделения. Однако ему обычно далеко не безразлично, придётся ли лично объяснять, почему обнаруженные обстоятельства не были проверены и не получили процессуальной оценки.

Здесь и возникает асимметрия рисков.

Если дополнительный эпизод расследован и включён в обвинение, но впоследствии не подтверждён, прокурор может возвратить дело для изменения объёма обвинения или квалификации. Уже в суде государственный обвинитель вправе отказаться от обвинения полностью или частично, а суд может оправдать подсудимого по отдельному эпизоду, исключить квалифицирующий признак либо изменить обвинение в сторону смягчения.

Для следствия это, разумеется, не лучший результат. Однако у следователя остаётся объяснение: обстоятельства были проверены, доказательства собраны, им дана правовая оценка, после чего прокурор или суд пришли к иному выводу.

Если же обстоятельство вообще осталось без проверки и процессуального решения, возникают другие вопросы:

Почему следователь его не заметил?

Или, что ещё неприятнее:

Почему заметил, но не дал ему никакой оценки?

Статистика считает не только оконченные дела

Ведомственные результаты не сводятся к простому количеству уголовных дел, направленных в суд.

В государственной и ведомственной отчётности учитываются преступления, их категории и направленность, результаты расследования, количество обвиняемых и иные параметры.

В официальных итогах деятельности правоохранительных органов отдельно выделяются, например, дела о коррупционных преступлениях, тяжкие и особо тяжкие преступления, преступления прошлых лет, преступления, совершённые организованными группами, а также размер возмещённого ущерба и стоимость имущества, на которое наложен арест.

Из этого, однако, не следует, что существует единая открытая таблица, по которой каждому следователю начисляются баллы за статьи, эпизоды и квалифицирующие признаки. По крайней мере, такой универсальной публичной методики нет.

Внутренняя оценка работы зависит от ведомства, региона, подразделения, категории дел и текущих приоритетов руководства. Но было бы странно отрицать влияние показателей, которые ведомство регулярно собирает, сравнивает и обсуждает.

Человек может не интересоваться статистикой. Статистика при этом вполне способна заинтересоваться человеком.

У следователя и оперативника разные интересы, но результат часто совпадает

Оперативному сотруднику может быть выгодно выявить дополнительные преступления.

Следователю новый эпизод может быть крайне неудобен.

На первый взгляд их интересы расходятся. Однако итог нередко оказывается одинаковым: объём уголовного преследования увеличивается.

Оперативное подразделение получает результат выявления нового преступления.

Следователь получает дополнительную работу, но одновременно снижает риск будущих претензий по поводу неполноты расследования.

Руководитель следственного органа получает дело, по которому выявленные обстоятельства не оставлены без проверки.

Прокурор получает возможность оценить полноту расследования, обоснованность обвинения и его квалификацию.

У каждого участника процесса своя мотивация. Но все эти мотивы способны двигать обвинение в одном направлении.

Руководителю следственного органа тоже нужен запас прочности

Для руководителя следственного органа пропущенный эпизод или очевидно неполная квалификация создают дополнительные риски.

Недостатки могут быть выявлены при ведомственном контроле либо прокурором после поступления уголовного дела с обвинительным заключением.

Прокурор вправе возвратить дело следователю для дополнительного следствия, изменения объёма обвинения или квалификации действий обвиняемого, пересоставления обвинительного заключения и устранения выявленных недостатков.

Проблема может обнаружиться и после поступления дела в суд. Суд рассматривает уголовное дело в пределах предъявленного обвинения. Изменение обвинения допускается лишь тогда, когда этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту.

Если же выявлены предусмотренные законом препятствия для рассмотрения дела, суд вправе возвратить его прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Такой возврат нельзя рассматривать как универсальный способ исправления любых недостатков расследования. Верховный Суд прямо указывает, что он допустим только при наличии установленных законом оснований.

Тем не менее возврат уже направленного в суд дела неизбежно вызывает вопросы к качеству предварительного расследования и прокурорской проверки. Поэтому на стадии следствия и ведомственного контроля действует вполне понятная логика: лучше заранее проверить обстоятельство и принять по нему мотивированное решение, чем обнаружить проблему после направления дела прокурору или в суд.

Почему безопаснее проверить и предъявить больше

Из сказанного не следует, что следователи включают в обвинение всё, что попалось им на глаза.

Каждый дополнительный эпизод необходимо описать, связать с действиями конкретного обвиняемого, подтвердить совокупностью доказательств и правильно квалифицировать. Откровенно необоснованное обвинение создаёт собственные риски: прекращение уголовного преследования, оправдание, признание доказательств недопустимыми, частное постановление суда и вопросы со стороны руководства.

Но когда материалы позволяют обосновать обвинительную версию, персонально более безопасная логика может выглядеть так: лучше расследовать и предъявить эпизод, чем самостоятельно оставить его без оценки, а затем объяснять причины такого решения.

Это не нормативное правило и не универсальная формула поведения всех следователей. Это практическая логика распределения риска внутри системы.

Именно поэтому расширение обвинения далеко не всегда объясняется стремлением конкретного следователя добиться максимально сурового приговора.

Иногда следователь сам был бы рад закончить дело в первоначальном объёме. У него еще в производстве множество дел. 

Но уголовное преследование осуществляет не один человек. В нём участвуют оперативные подразделения, следователь, руководитель следственного органа и прокуратура. У каждого имеются собственные полномочия, задачи, показатели и представления о полноте расследования.

На каждом следующем уровне возникает вопрос: Всё ли проверено и всему ли дана оценка?

Вопрос о том, не включено ли в обвинение лишнее, нередко возникает уже потом. Как правило — у адвоката. 

Расширение обвинения может быть невыгодно всей следственной группе

Увеличение объёма обвинения способно ухудшить общий результат работы следственной группы. Новые эпизоды затягивают расследование, увеличивают количество томов, экспертиз и процессуальных документов. Возрастает вероятность ошибок. Приходится перераспределять работу, снова предъявлять обвинение и дополнительно знакомить участников с материалами дела. Сроки растут, направление дела в суд откладывается, а нагрузка увеличивается.

Но персональный риск конкретного следователя всё равно может требовать проверки нового обстоятельства.

Если следователь обнаружил признаки ещё одного преступления или получил соответствующие материалы от оперативного подразделения, ему трудно обосновать решение оставить их без движения только потому, что всей группе удобнее быстрее закончить дело.

Общая эффективность и персональная служебная безопасность не всегда совпадают. Каждый участник группы заинтересован в том, чтобы именно к его участку работы впоследствии не возникло очевидных претензий.

Так большое уголовное дело продолжает расти даже тогда, когда почти никто из непосредственно работающих с ним людей уже не хочет этого роста.

Суд не руководит следователем, но его решения возвращаются в ведомственную вертикаль

Говорить, что следователь непосредственно подчиняется мнению суда, конечно, нельзя. Суд не является начальником следователя и не вправе давать ему административные указания.

Но суд может признать доказательства недопустимыми, оправдать подсудимого по отдельным эпизодам, изменить обвинение в допустимых пределах, возвратить дело прокурору при наличии оснований либо вынести частное постановление в связи с нарушениями закона, допущенными в ходе предварительного следствия.

Частное постановление обычно направляется руководителю соответствующего следственного органа или иному должностному лицу, уполномоченному принять меры. В нём при этом могут быть прямо указаны нарушения конкретного следователя. После этого судебный результат возвращается во внутреннюю ведомственную систему. Руководство анализирует причины возврата дела, оправдания, исключения существенной части обвинения, признания доказательств недопустимыми или вынесения частного постановления.

Суд не управляет следователем непосредственно. Он лишь создаёт процессуальный документ, после которого работой следователя могут заинтересоваться люди, которые им уже непосредственно руководят.

Иногда такая перспектива действует убедительнее любого письменного указания.

Что это означает для защиты

Защитнику важно понимать: расширение обвинения не всегда можно остановить доводами о нецелесообразности, чрезмерности или дополнительной нагрузке на следствие.

Следователь может даже соглашаться с этими доводами на человеческом уровне. Но его  служебная логика может требовать обратного.

Особенно опасны подробные признательные показания, в которых обвиняемый сообщает обстоятельства, ранее следствию неизвестные либо известные лишь частично.

Каждая новая фамилия, встреча, сумма, передача денег или имущества, договорённость и роль другого участника требуют проверки.

Если проверка даст результат, следователю уже трудно вернуть полученную информацию в небытие. Признание не обязательно сокращает расследование. Напротив, оно может предоставить следствию материал для дальнейшего расширения дела.

Именно поэтому совет «расскажите всё, тогда следователь быстрее закончит» нередко приводит к противоположному результату. Следователь, возможно, действительно хотел закончить дело. Но после полученных показаний ему придётся объяснять, почему сообщённые обвиняемым обстоятельства не были проверены и не получили правовой оценки.

Вместо вывода

Не стоит объяснять расширение обвинения исключительно злым умыслом следователя или пресловутой ведомственной статистикой.

Механизм сложнее.

Оперативные подразделения заинтересованы в выявлении преступлений. Руководитель следственного органа требует полноты расследования. Прокуратура проверяет доказанность, объём обвинения и правильность квалификации. Суд рассматривает дело в пределах предъявленного обвинения и не может произвольно исправить любое упущение следствия.

Сам следователь может быть совершенно не рад очередному эпизоду.

Но с точки зрения его персональных рисков обстоятельство, оставленное без проверки и процессуальной оценки, нередко опаснее дополнительного эпизода, который впоследствии может не подтвердиться.

И пока система устроена именно так, уголовные дела будут продолжать обрастать новыми эпизодами, квалифицирующими признаками и статьями УК РФ даже тогда, когда человек, непосредственно расследующий дело, уже давно хотел бы поставить в нём последнюю точку.