Проверьте себя по списку на возможность ареста

Составить список болезней, препятствующих аресту теоретически невозможно, но выход есть.

После ряда «громких» смертей арестованных в средствах массовой информации широко обсуждается допустимость заключения под стражу на предварительном следствии лиц, страдающих диабетом, ВИЧ, другими смертельно и просто опасными заболеваниями, коим несть числа, беременных и проч., и проч.

Однако любого юриста должно было бы удивить присутствие в этом крике в защиту больных арестантов коллег-профессионалов.

Я не осуждаю адвокатов, которые под эту компанию в СМИ стараются освободить своих сегодняшних подзащитных, но, я убежден, вопрос в принципе ставится ошибочно.

Не может быть такого единого на все случаи жизни списка. Поясню.

Доктрина цивилизованного уголовного процесса, в том числе российского, стоит на том, что арест применяется тогда и только тогда, когда применение иной меры пресечения никак невозможно.
Но если иная мера пресечения невозможна, то какими бы заболеваниями ни страдал подозреваемый или обвиняемый он должен быть арестован!

Этот арест требуется для достижения фундаментальных целей уголовного процесса и это тот случай, когда закон позволяет ограничить любое конституционное право гражданина, включая право на жизнь. Понимаю, что этот тезис звучит дико для уха любого правозащитника, но что поделать. Сравните данный случай с правом сотрудника милиции на применение оружия для защиты граждан. Аналогия имеется.

Получается, что магницкие и трифоновы и дальше должны умирать по многочисленным СИЗО?
Для ответа на этот, казалось бы, очевидный вопрос необходимо ответить на две группы других.
Во-первых, имеется ли возможность обойтись без ареста в конкретном случае?
Не слишком ли часто применяется эта крайняя санкция?

Но это не вопрос изменения законодательства.

Заметим, требуемые списки могут быть введены только законом, что не все похоже понимают. Это вопрос изменения судебной практики.

И вот государство в 2009-2010 годах, признав свою полную неспособность исправить искривление судебной практики по арестам на предварительном следствии, дважды обратилось к законодательной ветви власти с просьбой ограничить суды в возможности необоснованного применения закона, путем внесения изменений в сам закон (ст. 108 УПК РФ).
С точки зрения теории, полагаю, такой подход — грубая ошибка.

И практика, не пожелавшая «выпрямляться» даже по новому закону, это подтверждает. Останкинский суд 21.06.2010 года чудесно арестовал руководителей строительной фирмы и фирмы заказчика ООО «СК Антей» и ООО «Дельта Строй» по обвинению в мошенничестве (ст. 159 УК РФ). Они, по мнению следствия, завысили объемы, допустили пересортицу стройматериалов, то есть совершили приписки, обычные для строителей еще с советских времен, и не вернули крупный аванс.

Новый закон не помешал. Допускаю, что в обвинение им формально добавили для обоснования ареста еще какую-нибудь «нехозяйственную» статью. Иногда патроны находят, хуже, когда оружие. Такая практика при запрете ареста, но не попустительства следствию со стороны суда, очевидно, будет развиваться и дальше.

Следующий вопрос первой группы.

Как усилить контроль за обвиняемым таким образом, чтобы у суда появилась возможность его не арестовывать, отсутствующая при современной архаичной практике?

«Можно, наконец, на практике начать применять браслеты для контроля передвижения, — считает известный московский адвокат, кандидат юридических наук Федор Куприянов, — технические средства для исключения переговоров и тому подобные известные на Западе изыски. Но следствие в этом не заинтересовано. Угроза ареста — главный аргумент в разговоре с подследственным».

И доцент Финансового университета Федор Куприянов прав.

У меня самого в текущем деле по мелкой коррупции, даже до невысокого у нас «крупного размера» не дотягивающей, любой разговор со следователем начинается и заканчивается одним:

«Не сделаете — то, арестую, не согласитесь на это — арестую. Как смеете болеть?

А речь идет 75-летнем старике. Три инфаркта и инсульт за плечами. И о его „подельнице“ дочери. Арест любого фигуранта для старика означает смерть. При том, что судебная перспектива у дела совершенно неоднозначна.

Я, например, надеюсь на оправдание.

Этот случай очень показателен еще и тем, что этот старик-профессор спас тысячи жизней при ликвидации одной из радиационных аварий на Урале, за что в двадцать шесть лет (!) полвека назад получил Государственную премию.

Но для молодого следователя — он только преступник. И это то же болезнь. Наши правоохранители не видят разницы между криминально зараженным контингентом и всеми другими подследственными. УПК — не обязывает, можно не различать.

Вторая группа вопросов по существу сводится к одному.

Как улучшить медицинскую помощь арестованным?

 Для лучшего понимания проблемы возьмем фантастический пример.

Если в „кремлевке“ сделать тюремное отделение с комфортом, таким же, как во всех других, то основания говорить о пыточном режиме содержания больных в таких условиях ареста отпадут сами собой.
Ведь сегодня правозащитники предлагают создать список болезней, препятствующих аресту, исходя именно из того, что такие болезни невозможно лечить в условиях сегодняшних СИЗО и в сегодняшних тюремных больницах.

Таким образом, проблема, подающаяся обычно как проблема быстрейшего создания некоего простого списка болезней для полного запрета ареста названных больных, как показано выше, не имеет и не может иметь законного решения.

Полный запрет ареста действительно теоретически невозможен: озлобленного убийцу в последней стадии туберкулеза или ВИЧ-инфекции нельзя оставлять на свободе, он пойдет убивать еще и еще. А взяточника, например, арестовывать вообще нет смысла ни старого и больного, ни молодого и здорового.

Суд по существу дело рассмотрит и решит потом. Заранее-то зачем? А иначе не умеем! Вспомним, что в то время, когда теперешний подозреваемый во взятке старик спасал всех нас от радиации. Кстати, от этого у него долго не могло быть детей и дочь совсем молодая женщина. Арест был практически единственной мерой. Арестовывали сразу и за все.

Менталитет следственного аппарата не изменился.

Что же можно делать? Как не удивительно, но временное решение проблемы, на период до создания условий „кремлевки“ в медчасти каждого СИЗО, существует, и давно действует при призыве в отечественную армию. Называется „Расписание болезней“.

С одной стороны в этом расписании указываются рода войск, с другой — нарушения здоровья, с которыми туда не призовут. Будущий летчик должен быть здоровее пехотинца, а пехотинец — здоровее строителя.

Можно и в рассматриваемом случае поступить так же. С одной стороны таблицы статьи УК РФ — с другой список и стадии болезней, при которых по этим статьям арест не применяется.

Одного и того же больного за растрату арестовать нельзя, а за изнасилование малолетней — можно.
Но не проще ли все-таки выпрямить судебную практику потакания любым пожеланиям местного следственного аппарата и прокуратуры?

Ведь все эти списки есть юридическое оформление государственного недоверия к судебному корпусу. Любой судья это подтвердит.

Адвокат А.Куприянов, почетный юрист города Москвы, член редколлегии журнала „Уголовный процесс“.