Спор с Социальным фондом России по требованию о возврате в Соцфонд излишне начисленных выплат по листам временной нетрудоспособности

Суть обращения клиента – работодатель при проверках в целях социального страхования всегда не прав

Клиент, Общество с ограниченной ответственностью «Межрегиональный центр археологических исследований» (МЦАИ), при очередном посещении его офиса, предупредил меня, что скоро будет проверка по вопросам социального страхования, и чтобы я был наготове при проведении проверки. Была дана стандартная консультация о фиксации документов на начало проверки, в ходе проверки и по её результатам. Однако, при самой проверке моя помощь не потребовалась.

Меня вызвали уже по результатам проверки, когда были получены решения Соцфонда РФ о компенсации Фонду сумм, излишне выплаченных Фондом по листам нетрудоспособности.

При первичной консультации главный бухгалтер пояснила, что гражданин Дубравин устроился на работу в МЦАИ, однако, в силу своего заболевания не смог осуществлять трудовые обязанности в полевых условиях, проработав чуть более месяца он уволился и спустя месяц после увольнения был госпитализирован в специализированную (по его заболеванию) больницу в Санкт-Петербурге, где проходил лечение в течение полугода.

Заболевание бывшего работника оплачивается за счёт средств, которые перечислял работодатель в связи с социальным страхованием. Однако, такая оплата возможна только, если заболевание возникло в течение 30-ти дней после увольнения.

Порядок обмена информацией в связи с выдачей листов временной нетрудоспособности (ЛН) сейчас таков, что в больничном учреждении эти листы в электронном виде через единую систему обмена информацией передаются работодателю. Так ЛН, выписанные в Санкт-Петербурге, попали к работодателю МЦАИ в Тамбов. После этого в специальной программе работодатель составляет отчёты по ним и передаёт в автоматизированном режиме в Соцфонд.

В данном случае ЛН в отношении Дубровина поступили в МЦАИ, бухгалтер сделала отчёты по всем ЛН к сроку и направила в Соцфонд. Однако, на оплату прошли только первые два ЛН, последующие шесть ЛН не прошли.

Дубровин стал жаловаться в Рострудинспекцию и Соцфонд. Он оказался без оплаты, один, в больнице, без средств к существованию, с серьёзным заболеванием и неясными перспективами его дальнейшей жизни и здоровья. Потому было правильным, что он жаловался.

В МЦАИ позвонила работник Соцфонда и в приказном тоне потребовала исправить в отчётах код «условия начисления» на код «47», что означает, что причина заболевания наступила в течение 30-ти дней после увольнения. После этого отчёты «прошли» (по словам бухгалтера «прям улетели»).

На самом деле в первых двух ЛН причина нетрудоспособности была указана как «заболевание» (код «01»), а в последующих, выписанных спустя 30-ть дней, причины была другая – социально-значимое заболевание из специального перечня (код «11»). По этой причине отчёты по последним 6-ти листам нетрудоспособности и не проходили для оплаты. Ведь, формально изменилось само заболевание.

Я высказал предположение, что тут или ошибка врачей или ошибка бухгалтерии. На что бухгалтер существенно возразила, что за ошибку врачей МЦАИ не должно отвечать, а ошибки бухгалтерии нет, так как по телефону сам фонд потребовал исправить отчёты. И вообще Соцфонд, как государственная организация, обязана действовать правильно, а так получается, что штрафуют за отсутствие отчёта, за неверную информацию в отчёте, получается, что работодатель всегда виноват: недоплатили – штраф, переплатили – штраф. «А как же быть с тем, что фонд обязан действовать законно? Ведь именно этот орган должен стоять на страже законности! А под таким давлением все вопросы свалили на работодателя, при этом работники фонда, получается, ничего не должны делать, только штрафовать!» — такие аргументы главного бухгалтера заставили меня задуматься…

Две проблемы составления иска: невозможно получить копии направленных электронных отчётов и Соцфонд помимо решения также прислал просто письмо с требованием дополнительной оплаты

Первая проблема возникла с подбором документов. Дело в том, что отчёты по социальному страхованию формируются в электронной среде и по непонятной мне до сих пор причине эти отчёты не сохраняются. Бухгалтер заполняет электронную форму и отправляет её. Остаются реестры и протоколы отправки, но сами эти формы не сохраняются. Что было отправлено первоначально, что и почему там не прошло, что было отправлено повторно – не ясно. Сравнить содержание информации невозможно. Однако, обязанность доказывания правильности принятого решения лежит на органе, принявшем решение, потому в исковом заявлении достаточно указать на сами действия, которые нарушили права заявителя, а уполномоченный орган пусть докажет иное, приложив документы.

Относительно правовых оснований при составлении искового заявления была взята за основу позиция главного бухгалтера МЦАИ. Почему бы действительно не указать чиновнику, что он служит нам, гражданам? Это не просто правильно, это должно ещё и стать общим правилом, даже общей культурой при таком обжаловании. Пришлось крепко подумать, подбирая соответствующие правовые основания и ссылки на законодательство, кажется, это получилось.

При формулировании исковых требований возникла следующая проблема: Соцфонд вынес решение обязывающее работодателя вернуть излишне выплаченные средства в размере 61 395,29 руб. Вынес ещё одно решение об оплате штрафной санкции в размере 5 000 руб. Также вынес требование на 61 395,29 руб., что позволяет напрямую взыскать эти деньги с банковского счёта без суда. Также пришло письмо о том, что нужно компенсировать Соцфонду 95 124,09 руб.

Ясно, что нужно обжаловать соответствующее решение органа, обжалование правоприменительного акта индивидуального действия предполагает, что данный акт обязателен. Решение обладает такими свойствами. Требование обладает такими свойствами.

Но что делать с письмом, в котором сумма возврата указана в размере 95 124,09 руб.!? – Игнорировать? Обжаловать? Потребовать сперва разъяснений? При этом из письма неясно как эта сумма соотносится с первоначальной суммой 61 395,29 руб., то ли 95 124,09 руб. является дополнительной, новой суммой, то ли суммы как-то взаимозачитываются – не ясно. По документам я видел, что в Решении Соцфонда отсутствует два последних ЛН и по ним сумма как раз математически подходит. Но это из серии «догадайся сама милая», юристу же нужны основания, иначе нафантазировать можно что угодно.

Есть старая позиция ещё Высшего арбитражного суда РФ о том, что любое письмо с властным требованием следует рассматривать как решение уполномоченного органа и обжаловать именно как решение (а не как действие, либо бездействие). Полагая эту позицию правильной, так как до сих пор из пп.3, 4 и 17 ППВС РФ от 28.06.2022 №22 усматривается такая же позиция, включил в исковые требования и указанное письмо с требованием возместить 95 124,09 руб.

Забегая вперёд – суд первой инстанции решил иначе, указал, что это письмо нулевое в правовом смысле. Мне и такой вариант виделся и вполне меня устраивал.

Итак, фактические основания были ясны из документов.

Правовые основания были сформулированы на предложенной главным бухгалтером позиции.

Исковые требования охватывали все письменные требования Соцфонда в любой их форме.

Исковое заявление было направлено в арбитражный суд первой инстанции. В отличие от налоговых споров – тут можно сразу обжаловать в суд, хотя есть процедура обжалования в вышестоящий орган.

В здравоохранительной деятельности существует больная проблема с диагностикой заболеваний

Диагностика заболевания важный процесс, так как без правильного диагноза невозможно правильное лечение. Несмотря на важность этого процесса у нас в России почему-то отсутствует нормативное регулирование диагностики.

К чему это ведёт не буду описывать, полагаю, всем известно и так, что такое врачебная ошибка и как привлекаются к ответственности медицинские работники.

Странно и то, что принята масса медицинских стандартов по отдельным заболеваниям, однако, сперва надо определить какое это заболевание, а этот процесс никак не отрегулирован.

Представьте, что адвокат неверно квалифицировал правоотношение и потому ничего не смог доказать в суде – ответственность будет неминуемо. В медицине такого нет.

Но методика диагностики есть, её преподают в ВУЗ-ах, по ней сдают экзамены с очень сложными практическими задачками, по этому вопросу публикуют научные статьи и даже целые учебники.

В описываемом деле Дубровин был явно поражён в правах, потому и жаловался, потому и пытался восстановить своё право. И всё дело было в диагностике, в том, как она была отражена в его медицинских документах и листах нетрудоспособности.

При подготовке к делу я связывался с больницей, запрашивал сведения о диагностике, пояснял ситуацию юрисконсульту больницы. Однако, понимания у руководства больницы не нашёл.

По этой причине указал больницу третьим лицом в исковом заявлении, направил туда все документы, надеясь снова найти понимание.

В суде заявил ходатайство о запросе истории болезни, чтоб видеть всю картину и процесс диагностики. Но суд в этом ходатайстве отказал, хотя к нему была приложена научная статья, которая кратко раскрывает проблему.

Слава богу, наконец, видимо, после изучения документов, до руководства медицинским учреждением дошла суть проблемы и то, что всё равно придётся так или иначе с ней разбираться (хотя, не хотелось бы прибегать к внутреннему медицинскому экспертному контролю, используя приказы Минздрава).

Разум возобладал, и больница ответила строго в рамках методики диагностирования болезней, что Дубровский был изначально болен социально значимым заболеванием и код 01 «заболевание» говорит о том же социально значимом заболевании, что и последующий код 11.

На самом деле проблема с диагностикой тут проявилось очень ярко, так как врач, заполняя документы и ЛН в том числе, имеет в виду свой процесс диагностики, а нормативное описание этого процесса отсутствует, что при отчётности по соцстраху играет вот такую вот негативную роль.

И спасибо большое врачам, что помогли разобраться и в этом вопросе и в судебном споре.

Кому интересен этот вопрос с диагностикой, мной приложены к публикации и соответствующее ходатайство, и прилагавшаяся научная статья, и пояснения от больницы. Работа адвоката во многом схожа с медицинской работой, особенно в плане диагностики, да и по личным вопросам это полезно знать – все мы болеем.

Борьба со злоупотреблением правом при предъявлении встречного иска без прилагаемых документов

Соцфонд на первом же заседании заявил о предъявлении встречного искового заявления, которым требовал взыскать излишне выплаченную сумму страхового возмещения в размере 95 124,09 руб. и штраф в размере 5 000 руб.

Иск был направлен почтой и МЦАИ его получило, однако, большинства приложений, поименованных в иске, в почтовом отправлении не было.

У меня это не первый случай и тут решил выработать способ борьбы с подобным злоупотреблением правом.

В суде заявил, что иск фактически не был получен, так как нет приложений.

Суд ответил стандартным для таких случаев аргументом о том, что «можете ознакомиться с материалами дела».

Я возразил тем, что в силу АПК РФ обязаны направить все материалы другой стороне, процессуальный закон гарантирует, что без всякого ознакомления с делом у другой стороны должны быть документы, которые доказывают аргументы процессуального противника. Данная гарантия обеспечивает состязательность без которой нет самого законного процесса. Кроме того, ППВС РФ от 21.01.2016 №1 о процессуальных расходах указывает, что ознакомление с делом оплачивается мне, как процессуальному представителю, только, если это оговорено прямо в соглашении со мной. Ввиду злоупотребления правом я могу принять такое дополнительное соглашение, но потом потребую компенсации таких расходов даже при проигрыше дела в связи со злоупотреблением правом по правилу ст. 111 АПК РФ. Это повысит расходы для уполномоченного органа. Возникнет ещё один спор внутри спора, так как ситуация явно ненормальная.

После этого предъявил суду заявление о злоупотреблении правом с описанием всего сказанного.

Суд в ответ обязал уполномоченный орган представить все приложения нашей стороне и приостановил принятие встречного искового заявления.

Приложения были направлены электронной почтой, и мы их получили.

Считаю, что этот способ процессуальной борьбы достаточно универсален, может использоваться всеми, но не является панацеей.

Дело в том, что процессуальный противник может направить в суд копии с одним текстом, а другой стороне послать иные копии, вводя её в заблуждение. Процесс – это борьба и ситуацию борьбы никто не отменял. Упомянутый пленум от 21.01.2016 №1 эту ситуацию борьбы явно не учёл. Потому в любом случае надо включать в соглашения прямо условие о том, что ознакомление с делом всегда подлежит оплате (можно это включить в стандартные или примерные условия соглашения, чтоб не перегружать сам текст соглашений – такие условия обсуждались, потом были размещены на нашем сайте, но требуют развития). 

Использование в качестве доказательства в административном споре записи телефонных переговоров

Выше писал, о том, что главный бухгалтер упоминала о телефонном разговоре.

Предъявление встречного иска «обострило» процессуальную ситуацию и очень хотелось показать, что в основе взыскания Соцфонда лежит злоупотребление правом. Но как доказать этот телефонный разговор и его содержание?

Оказалось, что МЦАИ использует в своей предпринимательской деятельности программный сервис управления бизнесом под названием «Битрикс24» в котором можно настроить запись телефонных разговоров.

Программисту пришлось поискать в завалах данных эту запись, но в конце концов он её обнаружил. После этого встал вопрос о том, как это использовать в арбитражном процессе?

Решил, что использовать надо, даже если Суд прямо не сошлётся на данное доказательство, то налицо злоупотребление со стороны работников Соцфонда. В любом случае негативный и явно доказанный «довесок» сиграет свою роль. Да и в случае проигрыша можно будет инициировать другое дело (гражданское, арбитражное, а также и уголовное), требуя уже возмещения причинённого вреда, то есть, пусть даже Соцфонд добьётся взыскания, но это «повернётся ему боком» и, вполне возможно, деньги удастся в конце концов вернуть.

Чтобы придать максимальную доказательную силу была составлена докладная записка от системного администратора – работника, обнаружившего записью. Кроме того в порядке ст.6 Федерального закона №63-ФЗ от 31.05.2002 «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» были отобраны объяснения от главного бухгалтера по поводу телефонного разговора и этой записи. Также была выполнена расшифровка телефонного разговора.

Подобные «скандальные» доказательства всячески стремятся «деактивировать» путём их непринятия, исключения, даже бывает, что просто пропадают из дела. Потому их надо предъявлять максимально надёжно, так, чтоб они были в любом случае объявлены и зафиксированы в деле. В таком случае, наученный горьким опытом, предъявляю по всем возможным каналам и всеми возможными способами. В данном случае ходатайство с приложениями было направлено в суд через систему «Мой арбитр», сдано накануне судебного заседания под штампик в канцелярию суда, заранее было направлено почтой и было предъявлено в судебном заседании.

Представитель Соцфонда была сильно озадачена (и это ещё мягко сказано). Попросила перенести заседание. Уже в коридоре судебного присутствия высказала мне своё недовольство и то, что это «непонятно кто говорил, непонятно по какому номеру, вообще подделка, и ничего это не доказывает…». На что ответил, что тут явно усматривается или должностная халатность или вообще должностное злоупотребление, потому не надо вынуждать моего клиента обращаться с заявлением о возбуждении уголовного дела по ст. 285 УК РФ или по ст. 293 УК РФ, так как в этом случае неминуемо установят кому принадлежит телефонный номер, кто его использует, допросят всех и доказательства будут неминуемо добыты. «Может быть Вы слышали историю о том, как у одного ответственного работника в уважаемом госоргане бобровая шапка пропала в гардеробе, а потом допрашивали всех, включая начальство, и во что это вылилось?» — сказал я. Видимо, представитель эту историю слышала, или слышало её начальство, которому она доложила ситуацию. На следующие заседания представитель уже не появлялась.

Однако, всё равно в следующем заседании было заявлено и о запросе данных телефонного соединения, и со мной пришла в суд главный бухгалтер, чтобы подтвердить своё объяснение. Суд её допрашивать не стал, хотя в заседании она присутствовала.

Сейчас многие организации публично объявляют о своей социальной ответственности, о соблюдении ими этических правил, своей миссии в обществе, своей корпоративной этике – это можно использовать при доказывании в суде

Технология использования в процессуальной борьбе разного рода этических правил, принятых организацией – процессуальным противником, была разработана мной ранее, в одном из трудовых споров, где был предъявлен публично размещённый на сайте работодателя его «этический кодекс», «миссии», «социальная ответственность» и т.п.

Сейчас подавляющая масса крупных коммерческих организаций и госорганов имеют подобные публичные декларации.

По сути, эти декларации не просто «объявления», а являются локальными внутренними правовыми актами, за несоблюдение этих правил работников привлекают к дисциплинарной ответственности, и суды в спорах работника с организацией признают нарушения со стороны работника, когда эти «объявления» не соблюдаются.

Потому правильно использовать подобные декларации-правила в качестве доказательства в процессуальной борьбе.

Однако, первоначально я не додумался, как можно придать этому силу доказательства, тогда судья легко обыграл меня просто обошёл эти аргументы.

Тут было заявлено не ходатайство, а были дополнены аргументы отзыва на встречный иск Соцфонда, и прямо в тексте дополнительного отзыва были даны выписки из соответствующих приказов Фонда, которыми было вменено в обязанность работников соблюдать определённые правила под страхом наказания.

Решением суда иск к Соцфонду был удовлетворён, постановлением апелляционного суда решение суда первой инстанции – оставлено в силе

У меня до сих пор двойственное чувство от решения суда, так как не все мои аргументы были в нём удовлетворены. Но мне хочется думать, что решение суда состоялось и устояло благодаря этим аргументам.

Фонд предъявил апелляционную жалобу и в заседании суда апелляционной инстанции пришёл другой представитель, молодой, недавний студент, но очень хорошо подготовившийся к делу, знающий все его материалы, все документы, все суммы и порядок их расчёта. Он сразу же отвечал на все вопросы суда.

Не знаю, но мне неприятно слышать о том, что молодёжь у нас плохо обучена, плохо подготовлена, ленивая. Может быть, мне везёт встречать совершенно иную молодёжь? Лично меня эта молодёжь вдохновляет и внушает надежду, вполне обоснованную надежду.

Апелляционный суд оставил в силе решение суда первой инстанции.

Дальше жалобы не подавались.

От клиента было заявлено о компенсации судебных расходов, документы готовил юрисконсульт клиента, потому прилагаю только мой отчёт, на основании которого судебные расходы и взыскивались с Соцфонда. 

Надеюсь, что данная публикация будет полезна коллегам и всем интересующимся.

 * * * 

Автор публикации адвокат Климушкин Владислав Александрович, город Тамбов, номер в реестре адвокатов 68/92.

Примечания:

— Клиент, ООО «МЦАИ», разрешил настоящую публикацию и публикацию прилагаемых документов.

— В прилагаемых документах приведены персональные данные в объёме, который публично открыт в судебных актах по делу, также в прилагаемых документах приведены сами судебные акты так, как они публично размещены в открытой базе данных арбитражных судов. Мне известно, что определённые данные имеют полностью закрытый или ограниченный режим их распространения, однако, они были публично раскрыты не мной. Вопрос о персональных данных при публикации судебных актов разрешён в ст.15 Федерального закона от 22.12.2008 № 262-ФЗ «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации», на мой взгляд в этом правовом регулировании имеются недостатки, потому в самом тексте публикации мной удалены персональные данные, которые, на мой взгляд, не должны разглашаться.

— Титульное изображение является творением художника, которое находится в открытом доступе в офисе ООО «МЦАИ», этот «арт-объект» был подарен археологам и руководство ООО «МЦАИ» разрешило использовать творение в качестве титульного изображения.