Нас выбирают – мы выбираем. Цена версий. Краснодар (Часть 2)

Уважаемые Коллеги и читатели. Это второе дело, которое я планирую представить для обсуждения на апрельской Конференции.

В тоже время, полагаю, что статья будет полезна, как Коллегам, практикующим защиту по уголовным делам, так и широкому кругу читателей, в частности тем, кто ищет защитника для себя или своих близких.

Как все начиналось

20 августа 2020 года 22-летний Евгений находился в квартире своей девушки Дианы в Краснодаре.

Диана в суде рассказала, что утром решила заказать пиццу в доставке. Курьер приехал.  Когда курьер уехал в дверь снова постучали и она решила, что курьер что-то забыл, и открыла. На пороге квартиры стояли сотрудники полиции, они без спроса вошли в квартиру. Евгений в это время спал. Его разбудили, у Дианы забрали телефон. Как она сообщила, понятые появились примерно через час. До их прихода сотрудники уже осмотрели квартиру, в том числе и санузел.

Евгений описывал происходившее несколько иначе. По его словам, пока один сотрудник оставался рядом с ним, другие ходили по квартире. Затем его позвали на кухню. На столе он увидел, что лежит пакет с порошком, весы и принадлежности. Он утверждал, что затем начался разговор о деньгах: за возможность избежать уголовного преследования потребовали миллион рублей. Ему дали телефон Дианы, с которого он звонил знакомым и искал деньги.

В дальнейшем Евгений говорил и о том, что обнаружение пакета в его кармане на лестничной площадке было инсценировано уже после прихода полиции в квартиру.

Сотрудники полиции описывали другую картину происшедшего. По их показаниям, Евгения заметили на лестничной площадке, заподозрили в употреблении наркотика и пригласили понятых. При личном досмотре в кармане обнаружили пакет с веществом. После этого Евгений сообщил, что наркотик есть и в квартире. Он и Диана написали согласие на её осмотр.

Согласно материалам дела, при личном досмотре было изъято 3,86 грамма вещества, в квартире — ещё два пакета общей массой 33,13 грамма и наслоение вещества на чаше массой 0,76 грамма. Из квартиры изъяли также электронные весы, пустые пакеты, ступку и другие предметы со следами мефедрона. Общая масса, указанная впоследствии в обвинении, составила 37,75 грамма.

После отказа от медицинского освидетельствования Евгений, как он рассказывал, оказался под административным арестом. 25 августа началось уголовное преследование за приобретение и хранение наркотика без цели сбыта- ст. 228 УК РФ.

Я подключился к защите Евгения в уже в суде. К тому времени в деле последовательно принимали участие четверо наших коллег.  В деле было несколько допросов Евгения с разными объяснениями принадлежности наркотика.

Хранение для себя

25 августа 2020 года Евгений был допрошен как подозреваемый, а затем как обвиняемый по части 2 ст. 228 УК РФ. Он признавал приобретение и хранение мефедрона для себя, объяснял использование весов и пакетов дозированием для личного употребления.

У позиции было понятное содержание. Евгений признавал принадлежность наркотика.  

Само по себе первоначальное признание хранения не было ошибкой, которую следовало исправлять любым способом. Оно соответствовало той позиции, к которой Евгений впоследствии вернулся.

Казалось бы, на этом можно было бы и остановиться. Но пытливые умы наших коллег думали иначе.

Чужой наркотик

17 ноября 2020 года, на дополнительном допросе, при смене адвоката, Евгений изменил показания. Он отказался от признания, что наркотик и предметы для фасовки принадлежали ему и сказал, что они принадлежат некому Андрею, утверждал, что тот приносил наркотик, угощал его и Диану. При этом принадлежность небольшого количества, изъятого при личном досмотре, в ноябрьском допросе ещё признавал.

Наркотик – мне не принадлежит

27 февраля 2021 года отказ от первоначальной позиции был закреплён на следующем дополнительном допросе, при участии нового защитника. Евгений уже не признавал вину и в хранении по части 2 ст. 228 УК РФ. На вопрос о прежнем признании принадлежности изъятого при личном досмотре отвечал, что сотрудники полиции говорили: если признается, будет лучше. Продолжал рассказывать об Андрее и наркотиках у него. Таким образом, ошибочная позиция сохранялась и развивалась в нескольких допросах и в дальнейшем в очных ставках.

Полагаю версия о чужом наркотике оказалась ошибочной, так как вместе с ней следствие получило новое направление проверки. Людей, о которых заговорил Евгений, следствие разыскало и допросило, при этом  выяснился характер взаимоотношений Евгения с этими людьми. Согласно дополнительным материалам Евгений, угощал их наркотиками, они вместе их потребляли. Но ведь это уже сбыт. Попытка отвести от себя обнаруженную партию привела к получению сведений о прежних сбытах.

Следствие стало располагать свидетелями, которые рассказывали о передаче наркотика самим Евгением.

Его первоначальное объяснение о личном употреблении следствие сопоставило с показаниями друзей Евгения.

В этом состояла главная тактическая ошибка защитников. Последствия смены версии следовало им оценить до того, как она появилась в протоколе. Какие факты она меняет? Кого заставляет проверять? Что эти люди могут сообщить? Согласуется ли новый рассказ с тем, что подзащитный действительно делал?

Уверен работа защитника как раз и состоит в том, чтобы подробно выяснить обстоятельства и объяснить доверителю последствия его слов. Для этого нужно знать и те факты, которые подзащитному неприятно обсуждать.

Уверенность в том, что очередное отрицание улучшит положение обвиняемого, обходится дорого. В деле Евгения после него появились новые доказательства обвинения.

Возвращение к первой версии

В суде Евгений вновь признавал хранение наркотика для собственного употребления. Отвечая на вопросы о смене показаний, объяснял, что не понимал происходящего, не читал протоколы, а следователь изложил его предположения иначе. О прежних защитниках отзывался резко.

Но суд уже располагал несколькими рассказами свидетелей о прежних сбытах. Обвинитель задавал много вопросов, Евгению приходилось объяснять каждое существенное расхождение, возникшее за время расследования.

Главное последствие состояло даже не в этих неудобных вопросах. Люди, на которых следствие вышло после смены версии, уже были допрошены. Вернуться к объяснению «хранил для себя» не означало вернуться к прежнему составу доказательств.

Защите приходилось учитывать сведения о прежних сбытах, проверять конкретные показания и при этом разбирать назначение партии, изъятой 20 августа. Да, несомненно, если человек раньше сбывал наркотик, это существенно для обвинения. Уверен, что прошлые действия и назначение изъятой партии требуют отдельного анализа.

В такой ситуации особенно опасно утверждать, будто сведений о прежнем сбыте в деле вообще нет. Они были. Защита должна отвечать на имеющиеся доказательства, даже когда их появление стало следствием собственной неудачной позиции.

Проверка обстоятельств задержания

В суде мы вернулись к последовательности входа сотрудников в квартиру, личного досмотра и появления понятых.

Я допрашивал сотрудника полиции о промежутке между задержанием Евгения и осмотром квартиры. Где они находились в час между этими двумя действиями? Свидетель уверенно ответить не смог и допускал, что могли зайти в квартиру до начала оформленного осмотра. Эти обстоятельства требовали подробной проверки, но суд в этом категорически отказал, несмотря на множество ходатайств, В приговоре я позднее не нашел объяснения, которое устраняло бы эти расхождения. Как мы пытались противостоять в этом вопросе расскажу наглядно на Конференции, может кому и пригодится эта цепь рассуждений в проверке учетно-регистрационной дисциплины.

Девять лет десять месяцев

14 декабря 2022 года суд назначил Евгению девять лет десять месяцев строгого режима за покушение на сбыт.

Десять месяцев минус

11 апреля 2023 года по жалобе защиты апелляционная инстанция изменила квалификацию на приготовление и снизила наказание до девяти лет.

Однако вывод о цели сбыта сохранился. Смягчение основывалось на другой оценке стадии преступления.

Кассационная загогулина

29 августа 2023 года кассационный суд по представлению прокурора отменил апелляционное определение. При этом указал, что наказание «ввиду его смягчения судом апелляционной инстанции нельзя признать справедливым и соразмерным содеянному». Прямого указания увеличить срок в определении нет, но уже состоявшееся смягчение получило категорическую отрицательную оценку суда перед новым рассмотрением дела в апелляционной инстанции.

Где в данном случае пролегает граница между допустимой проверкой и предрешением?

Возвращение десяти месяцев

11 октября 2023 года апелляционная инстанция оставила первоначальный приговор без изменения. Десять месяцев вернулись. При этом один из судей на вопрос матери пояснил, что они ничего не могут в этом деле изменить. А почему?

25 июля 2024 года кассационная инстанция отклонила жалобу защиты, приговор и апелляционное определение оставлены в силе.

Подведение итогов

К такому результату дело пришло после почти двух лет спора.

А поворот, существенно ухудшивший положение Евгения, произошёл гораздо раньше — когда вместо признания хранения для себя в протоколе появилась ошибочная версия о чужом наркотике.

Первоначальная позиция не гарантировала оставление Евгения на свободе. Но после её существенной ревизии — решать эту задачу пришлось ещё и с появившимися показаниями людей, на которых вышло следствие.

В деле остались неустранённые вопросы к действиям полиции и к судебной оценке доказательств. Они требуют дальнейшей работы.

Для нас же, защитников, в этой истории есть вполне определённый урок: прежде чем менять показания, нужно понимать, какие обстоятельства новая версия заставит проверять и что эта проверка обнаружит. Евгению последствия приходится ощущать в колонии строго режима.