Как Иван Иванович с Иваном Никифоровичем поссорился. Начинает припекать. Кассация

О начале истории можно прочитать здесь и здесь.

НАЧИНАЕТ ПРИПЕКАТЬ

Было бы неверно утверждать, что позиция ответчика была изначально лишена перспектив. Противоборство сторон в данном деле, говоря военным языком, отличалось особой ожесточенностью, при этом оно не ограничивалось обжалованием нами всевозможных определений, коих в данном деле набралось предостаточно.

Особенно отличилась в обходных маневрах сторона ответчика.

Первое, что сделали г-н Г и его консультанты – обратились в суд общею юрисдикции с иском к г-ну Л о взыскании задолженности по договору ссуды и «отобрании» у него авто, зарегистрированного на фирму. Это дело я тянул, сколько мог: через отмену заочного решения, прекращение производства в связи с неподведомственностью, до многочисленных жалоб на судебного пристава-исполнителя. В промежутке поссорился с судьей, проиграл, конечно, более того, «привез» клиенту невынужденных «убытков» где-то на 300 000 рублей. При этом оглядываясь назад, думаю, что сделал тогда правильный выбор. Действительно, в условиях неясности с вопросами фактического исполнения решения суда по основному делу – имеющиеся активы противника надо было удерживать по возможности максимально долго. При этом само течение производства подтвердило старую поговорку о том, что «везет тому, кто везет». Поскольку в тот момент, когда с исполнением решения уже было нельзя затягивать, мы получили опубликованное во второй статье настоящего цикла определение апелляции о принятии обеспечительных мер и «добровольно-принудительно» перечислили деньги присужденные «общим» судом аккурат на арестованный счет ответчика, с которого  они спустя значительный временной промежуток вернулись к г-ну Л.  Судебные акты по данному делу не публикую, так как они весьма объемны, а для понимания отсылок к ним в постановлениях арбитражного суда по основному делу вполне достаточно настоящих пояснений.

Второй виток активности ответчика пришелся на период после вынесения по основному делу первого апелляционного постановления. Тут уж организованная г-ном Г группа расстаралась:

— был найден один из бывших участников спорного ООО – тов. К (вполне себе мирный, проживающий на окраине нашего города пенсионер), который заявил, что это не г-н Л, а он – истинный участник общества. Ну, как заявил, подъехал к нему г-н Г, сказал, что у тов. К проблемы с налоговой, так как его из числа участников ООО до настоящего времени не исключили, вопрос можно решить только в суде, решение вопроса г-н Г берет не себя – от тов. К нужна только доверенность на гр-ку Е. Вот тов. К доверенность и выдал, дальше производство по делу продолжалось без истца вплоть до того, как о нем не узнали мы с г-ном Л. Тогда к тов. К подъехал уже Ваш покорный слуга, показал документы, объяснил ситуацию. Пенсионер закономерно воспылал праведным гневом, написал отказ от иска, который впоследствии был принят судом;

— затем ответчик  оспорил запись в ЕГРЮЛ о г-не Л как участнике ООО, г-н Г в суде прямо так вставал и говорил: «это я без каких-либо документов запись о г-не Л в реестр внес, по его устному указанию, так как он тогда был большой начальник, а я его боялся». Не поверили ни первая инстанция, ни апелляция г-ну Г, да и срок на подачу жалобы был пропущен существенно (лет эдак на 7 – 8). В кассацию стороны не обращались;

  — финал этой активности знаменовал собойотдельное судебное обжалование результатов второй судебной экспертизы, но и тут замысел советников г-на Г не был понят судом, не стал арбитраж требование по существу рассматривать.

Оценивая данные события с позиции прошедшего времени, меня больше всего интересует, как в настоящий момент («посчитав цыплят по осени») непосредственно г-н Г смотрит на свои траты на всех этих юристов и других не менее зависимых от размера гонорара консультантов, ясно же что они исчисляются семизначной суммой. Кроме того, очень хотелось бы узнать у г-жи Б: в тот момент, когда она рекомендовала своему клиенту подобные «хитрые ходы» и брала за них по своему обыкновению предоплату, осознавала ли она их бесперспективность, если не сказать жестче (откровенную бредовость) или также как г-н Г верила в успех.

КАССАЦИЯ

Но, как известно,  везет не только тем, кто везет, а еще и иным лицам. Не буду напоминать  эту, другую русскую присказку, чтобы никто не принял на свой счет.
Главный успех г-жи Б в данном деле был связан с его первым слушанием в суде кассационной инстанции.

Во-первых, применив старый «фортель» – обжаловав апелляционное постановление на следующий день после оглашения, ответчик добился того, что дело ушло в кассацию, минуя первую инстанцию, то есть исполнительный лист по нему не выдали.

Когда мы начали робко возражать, что подобные действия (направление дела из апелляции не в суд первой инстанции, а в иной орган), в принципе инструкцией по делопроизводству не предусмотрены, то получили из кассации «ответ» в виде определения о приостановлении исполнения судебного акта, мотивированного тем, что г-н Л в настоящее время живет далеко и является пенсионером, это было, во-вторых.  Тут уже мой клиент вспылил и начал в системе писать на имя председателя ВАС РФ примечательные по своему содержанию послания. До сих пор помню его язвительный комментарий по поводу этого определения кассации: читаю определение суда кассационной инстанции о приостановлении исполнения судебного акта, — писал г-н Л, — и «воображение рисует опустившегося старика, который и в столицу перебрался исключительно по причине наличия там большего количества вокзалов».

В результате, то есть, в-третьих, мы «поимели» ожидаемую отмену апелляционного постановления с передачей дела на новое рассмотрение в суд второй инстанции.  При этом мотивировка этого акта до настоящего времени вызывает у меня вопросы: то, что г-н Л участник – правильно, вывод о необходимости отмены решения первой инстанции верен, а вот многочисленные заключения нанятых ответчиком «независимых» специалистов апелляция не оценила, что является страшным нарушением процессуального закона, ставящим под сомнение обоснованность всех сделанных судом выводов. Или: в деле нет доказательств исследования судами подлинников документов о наличии дебиторской задолженности основного контрагента общества, а то, что г-н Г еще существование в первой инстанции и апелляции признавал – это кассацию не волнует. Если бы по моим жалобам на основании подобных нарушений решения отменяли – ни один бы акт не устоял.

Одно утешало – дело уходило в апелляцию, куда ответчик уже не сможет слишком много дополнительных («новых») доказательств приобщить, хотя указание кассации решить вопрос с проведением еще одной экспертизы по делу, не оставляло надежд на  его быстрое завершение.