Опер

Опера, с которых начинались уголовные дела, редко пересекались с адвокатами по делам, в основном в суде, когда их допрашивали в качестве свидетелей. Но в те благословленные времена, должность опера в райотделе, а с другими мы сталкивались редко, расшифровывалась так: «Опер упал намоченный». И поскольку оборотней в погонах у нас тогда не водилось, к нам в консультацию частенько забегали парни из местного ОУР с банальной целью, занять денег на литр водки или посидеть покурить за банкой пива. И поскольку историй у них хватало, то часто выслушивались весьма занятные.

 Саша попал в милицию, в общем от безысходности. После техникума —  служба в армии, после армии в 1993 году, в условиях полного бардака в стране, милиция казалась ему островком стабильности, где можно было зарабатывать какую-то зарплату и иметь какой то определенный статус. А поскольку он имел среднее образование, МВД осчастливило его лейтенантскими погонами и направило бороться с преступностью на сельском участке, который занимали два или три разваливающихся совхоза.

Служба затянула его сразу: палки, рейды, висяки и прочие прелести. А поскольку пили в розыске почти все, начала разваливаться семья, которую он очень рано и явно неосмотрительно создал. А надо сказать, что с женщинами ему не очень везло, а вернее не везло совсем, — он был какой-то несобранный, не очень красноречивый, хотя рост был под два метра,  силой и реальной храбростью он был не обижен, что несколько раз доказывал, лично пеленая вооруженных злодеев.

Через несколько лет он был капитаном, имел не очень хорошую репутацию опера у начальства, не очень хорошие показатели. Но вместе с тем, был честнейшим человеком, и когда ушел на пенсию, с гордостью говорил о себе, что он, наверное единственный опер в отделе, который не бил и не пытал злодеев — и это была чистая правда. Реальной проблемой у него была водка, как впрочем у многих сотрудников милиции тогда.

И вот в один прекрасный момент, когда он с хорошего бодуна пришел на оперативку в ОВД, ему досталось. Сначала начальник ОВД отметил его красное лицо и заявил, что если пить не умеешь, то не пей, иначе мы с тобой расстанемся. Затем замполит отметил его низкий моральный облик, заявив, что от жены получена жалоба по поводу неправильного поведения в быту (придя домой, он увидел в кровати жены своего конкурента, и не мудрствуя лукаво, выгнал обоих в подъезд в чем были, попутно надавав тумаков обоим). Затем начальник розыска наорал на него за низкие показатели и заявил, что если они не исправятся и он будет продолжать бухать, то его выгонят из милиции.

С соответствующим настроением Саша сел на рейсовый автобус и поехал на свою землю, бороться с преступностью.  Настроение было ниже плинтуса, и как он потом признавался, если бы ему давали табельное оружие он бы застрелился. Но табельного оружия ему не давали, так как боялись, что он потеряет его по пьянке. Такие тогда были времена. Приехав на землю, он зашел в дом, где торговали самогоном, взял литр и, в предверии неизбежного дембеля, решил пройтись по интересующим его адресам, поскольку несмотря на свои недостатки, работать он умел и мог в любом состоянии.

В первом адресе вместе с сожительницей, когда-то очень красивой девушкой, жил один мутный тип, с которым Саша хотел побеседовать. Но дома его не было, была лишь его сожительница, у которой уже подживал синяк под глазом, и которая тоже была не прочь пропустить с пяток рюмок того, что горит. Несмотря на начинающуюся синеву девчонка еще не опустилась до конца, это произошло через пару лет, дома был относительный порядок, вымыты полы, на кухне была немудрящая, но вполне добротная еда.

Сашу уже серьезно напрягало похмелье, поэтому после короткого разговора бутылка была выставлена на стол, был разлит компот, дабы запить самогон порезаны соленые огурцы и в сковороде шкворчала картошка с луком. Выпили, закусили покурили, потом опять, Сашу на старые дрожжи повело, деваху тоже. И поскольку событыльник лучший психотерапевт, Сашу пробило на поговорить. Под первую бутылку он рассказал своей случайной подруге все, о том какая б… дь жена, какие пи… ры, начальники, словом излил душу.

Девушка, в ответ тоже решила поплакаться своему гостю о том, что сожитель ее не уважает, денег не дает, изменяет ей, бьет. Словом, все мужики сволочи. Саша разомлел, никуда идти ему не хотелось, поэтому он вышел в подъезд и в соседней квартире купил еще самогонки. Под ее влиянием, девушка стала казаться ему принцессой и поэтому произошел адюльтер — здоровый молодой мужик, из органов, прилично одетый, курящий престижный тогда в наших краях LM, он наверное казался ей принцем из сказки.

В любви и бражничестве прошло еще какое то время, кончились сигареты, идти было лень, поэтому девушка достала из заначки пачку Примы, и вдруг, видимо в порыве злости на своего мудака сожителя, а может просто от отсутствия мозгов, она пожаловалась своему случайному рыцарю на то, что ее сожитель вместе с двоюродным братом украли колеса от жигулей, продали их соседу, а денег в дом не поступило, они были пропиты в соседней деревне с веселой вдовушкой.

Это было раскрытие преступления, за которое его сегодня отымели на оперативке. В порыве благодарности Саша вновь бросился в объятия своей пассии, а та, под влиянием здорового и темпераментного мужика, начала снабжать его информацией. В постели она рассказала Саше, что ее сожитель совершил 14 краж, причем информация была получена такая, что реализовать ее было делом техники.

Перед Сашей стоял лишь один вопрос, как это все запомнить, ведь записать было нечем и не на чем — свою папку он оставил у соседа, у которого покупал самогонку, чтобы ее не потерять. Записи в виде иероглифов, значков и еще черт знает чего, делались размоченной во рту спичкой на пачке Примы.

На следующее утро Саша, пьяный почти до изумления, медленно поднимался на второй этаж райотдела, вытянув вперед руку с заветной пачкой Примы, на которой была записана бесценная оперинформация. Мат начальника ОУР опустим, в отчетном периоде Саша получил лучшие показатели в отделе, отдел по области поднялся в рейтинге.

За успешную работу многих премировали, Саше премии не досталось, так как жена написала официальное заявление в отдел. Гонорею ему пришлось лечить за свой счет.