Продолжаю корректировать судебную практику по уголовным делам на уровне Московского городского суда — в пользу своих подзащитных и широкого круга лиц, имеющих обыкновение попадать с поле зрения сотрудников полиции всех мастей.
А уж для моих коллег – адвокатов по уголовным делам, такие прецеденты будут хорошим подспорьем в выстраивании аргументированной линии защиты.
В последний раз сотрудники полиции засветились по делу моего подзащитного в качестве понятых. Результатом моего недовольства этой порочной практикой стало прекращение уголовного дела в кассационной инстанции Московского городского суда и разъяснение моему подзащитному права на реабилитацию. Кто из вас не знаком с этим занимательным делом, можете почитать о нем здесь.
На этот раз главным героем очередного уголовного дела, где я выступаю защитником, стал оперуполномоченный, который отобрал объяснение у гражданина, задержанного с наркотическими средствами в виде таблеток с веселыми изображениями зарубежных мультипликационных персонажей из семейства Симпсонов.
Примечательно, что в обоих случаях опереться на помощь Уголовно-процессуального кодекса РФ не получилось.
В первом случае мне пришлось отряхивать от пыли старый обзор практики Верховного Суда РФ, в котором сотрудники полиции еще назывались милицией.
Теперь же я применил по аналогии разъяснения Конституционного Суда РФ, в которых речь идет не об оперативниках, а только о следователе и дознавателе, а в качестве спорного документа фигурирует не объяснение, а показания подозреваемого и обвиняемого.
Тем не менее, данные нюансы не помешали мне уверенно гнуть свою линию перед правоохранителями и судьями.
Изъятые у моего подзащитного таблетки в медицинской терминологии сокращенно значатся как «МДМА» (полное наименование умышленно не указываю, дабы вы не свернули язык, пытаясь его воспроизвести), а в среде любителей ночных клубов именуются как «экстази».
Хочу отметить, что в отношении данного наркотика в научной среде длительное время ведутся споры насчет степени его воздействия на организм человека. Некоторые ученые считают, что он опасен, а некоторые – наоборот. Основанием мнения последних стал тот факт, что практически отсутствуют доказанные случаи наступления летального исхода от употребления МДМА, равно как и формирование от него какой-либо зависимости.
Эффект от употребления экстази выражен в повышенной энергичности, радости, доброжелательном восприятии окружающих людей, легкости в общении. В некоторых европейских странах, в местах массового употребления экстази, полиция никогда не фиксировала фактов применения насилия и убийств, а вот в местах употребления алкоголя – постоянно.
Один ученый в Великобритании, возглавлявший организацию по контролю за наркотиками, в свое время составил таблицу наркотических средств, в которой распределил места между наркотиками – в зависимости от степени опасности для здоровья.
Героин в этой таблице занял третье место. На втором месте расположился никотин. Первое почетное место закрепил за собой алкоголь. МДМА скромно заняло в этой таблице одно из последних мест.
Это небольшое лирическое отступление я сделал для того, чтобы вы наглядно понимали, за что в нашей стране с легкостью «отвешивают» длительные сроки лишения свободы.
Так вот, оперативник, используя традиционные методы убеждения и принуждения, отобрал у моего будущего подзащитного объяснение, в котором тот живописно поведал о своем вступлении в группу лиц по предварительному сговору с продавцом наркотических средств, о своем неудержимом намерении лично развезти полученные наркотики по «закладкам» и получить за это заслуженное материальное вознаграждение.
В этом объяснении была лишь одна маленькая проблема, — оно было получено без участия адвоката.
А вот на первом допросе в качестве подозреваемого адвокат появился. Это был «государственный» защитник, который, как ни странно, оказался порядочным человеком и бескорыстно объяснил задержанному, что он в своем объяснении немного ошибся, и что на самом деле он собирался купленные наркотики не перепродать, а употребить самостоятельно. При этом адвокат напомнил своему подзащитному, что тот уже давно балуется всякими таблетками и возможно уже стал наркозависимым лицом. А наркоманы, как известно, сбытом не занимаются.
Снимаю шляпу перед своим коллегой, так как его порядочное поведение, будучи большой редкостью в наши дни, заслуживает уважения.
С целью «узаконивания» полученного объяснения, содержание которого следователю понравилось определенно больше, чем последующие показания подозреваемого и обвиняемого с участием защитника, следователь допросил в качестве свидетеля оперативника, который это объяснение отобрал.
Данный допрос по своему содержанию стал копией объяснения задержанного, что, по мнению следователя, придало ему более приличный вид с точки зрения допустимости полученного доказательства.
После моего вступления в дело я долго пытался объяснить и следователю, и судье о том, что показания оперативника ни при каких обстоятельствах не могут являться допустимым доказательством.
Но ни следователь, ни судья со мной не согласились.
А вот Мосгорсуд на стадии апелляционного обжалования со мной согласился. Более подробно о том, каким образом я добивался признания показаний оперативника недопустимым доказательством, и что из этого вышло, читайте по этой ссылке.
Уважаемый Владимир Юрьевич, спасибо за очень актуальную публикацию. К сожалению, эту порочную практику допроса по объяснению, до сих пор применяют в регионах. Более того проводят между обвиняемым и оперативным сотрудником очные ставку, где последний еще раз излагает свою версию получения объяснения.
Уважаемый Зураб Рамульевич, как только получу определение апелляционной инстанции, обязательно размещу ссылку. Там подробно должны изложить основания для признания такого доказательства недопустимым.