Реабилитация как прогулка по минному полю

Реабилитация – это уникальное явление, которое все реже встречается в адвокатской практике. Ведь эта процедура следует за вынесением оправдательного приговора или аналогичных процессуальных решений. А какая у нас ситуация с оправдательными приговорами – не мне вам объяснять. Но вот чего не было раньше – так это проблем с реализацией права на реабилитацию, то есть с возмещением материального и морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием. Не было? А теперь есть! Показываю на личном примере.

Это уже четвертая реабилитация в моей практике, и третья, которую я довел до конца. Первая из четырех не состоялась по причине того, что подзащитный не захотел ее оплачивать. Я в свою очередь на оплате не настаивал, поскольку на тот момент опыта в данном вопросе у меня не было, я изучил лишь теорию. Но вскоре успешно применил ее на практике по двум делам, которые завершил почти одновременно.

Кратко напомню, что процедура реабилитации состоит из трех отдельных процессов.

В первом процессе возмещается причиненный моральный вред, о чем подается исковое заявление, которое рассматривается в гражданско-правовом порядке.

Второй процесс заключается в возмещении причиненного имущественного вреда, куда входят расходы на адвоката и на специалистов, а также утраченный заработок. Другие виды расходов перечислять не буду, так как суд их никогда не удовлетворяет. Рассматривается такое заявление в порядке исполнения приговора, то есть в уголовно-процессуальном порядке. В рассмотрении участвует прокурор, который дает суду свое заключение.

И в первом, и во втором процессе ответчиком выступает Министерство финансов РФ, которое и выплачивает денежки реабилитированному из федеральной казны.

Третий процесс может иметь место в том случае, если прокурор отказывается принести реабилитированному свои извинения за незаконное уголовное преследование. В этом случае можно подать заявление в суд с требованием обязать прокурора принести-таки свои извинения. Но это уже, как говорится, на любителя, поскольку никакой материальной выгоды за собой не влечет. Письменные извинения прокурора можно повесить в красивой рамке у себя дома и хвастаться своей крутизной перед приглашенными друзьями за рюмкой чая.

Трудностей с возмещением морального вреда у меня никогда не возникало. Этот иск может быть рассмотрен за одно судебное заседание, если все необходимые документы будут в наличии. В Москве рассмотрением таких исковых заявлений занимается Тверской районный суд, к подсудности которого относится место нахождения ответчика.

Единственной проблемой является произвольное снижение судом размера запрашиваемого морального вреда. Но тут уж ничего не попишешь, так как до настоящего времени законодатель не установил четких критериев, по которым нужно определять этот размер. Лично я, как и в предыдущих исках, при расчете размера компенсации за сроки нахождения под стражей и в местах лишения свободы ссылался на Определение Верховного Суда РФ от 14 августа 2018 года № 78-КГ18-38 по иску Золотарева А.Е. С тех пор уже прошло почти 6 лет, а Верховный Суд РФ дать новые разъяснения не соизволил, потому что, как я указал выше, реабилитация – это нечастое явление, а посему для высшей судебной инстанции не актуальное.

Процедура возмещения имущественного вреда всегда была гораздо более длительной, но все-таки прогнозируемой. Главная проблема здесь возникает в том случае, если вы или ваши предыдущие коллеги, участвующие в уголовном деле, не провели (или частично провели) по соглашению сумму гонорара. Тогда взыскать гонорар, по которому нет приходника с нужной суммой, не получится.

Я обратился в суд с заявлением о возмещении причиненного имущественного вреда в порядке реабилитации в интересах подзащитной, которую незаконно осудили по ч.4 ст. 159 УК РФ к 6 годам лишения свободы. В изоляции от общества осужденная провела около 2 лет 10 месяцев, общий срок ее незаконного уголовного преследования составил более 3 лет 7 месяцев. После вынесения обвинительного приговора она прошла через две стадии обжалования, в результате чего из кассации уголовное дело вернулось прокурору и в следствие. Право на реабилитацию ей разъяснил следователь, который вынес в отношении нее постановление о прекращении уголовного дела за отсутствием в ее действиях состава преступления.

Первый вступивший в дело адвокат указал в соглашении все полученные от подзащитной суммы, однако приходно-кассовые ордера не оформил, а просто написал своей рукой на соглашении расписки о получении от нее денег. Тем не менее это соглашение с расписками я также включил в перечень расходов, подлежащих возмещению, потому как считаю, что это не проблемы клиента, каким образом его деньги оприходовал адвокат.

Как обычно, я собрал весь необходимый комплект документов и подал заявление в суд. И каково было мое удивление, когда судья, принявшая наше заявление к производству, расценила его как иск и оставила его без движения. Недостатки иска, по ее мнению, заключались в том, что я не указал дату и место рождения истца, а также один из идентификаторов истца и ответчика-организации. Мои попытки объяснить судье на личном приеме через ее помощника, что я подавал не исковое заявление в порядке ГПК РФ, а заявление в порядке УПК РФ, результата не принесли.

Ситуация осложнялась тем, что сроки давности на подачу нашего заявления на момент вынесения этого нелепого постановления судьи уже истекли, и я не мог просто подать его снова, рассчитывая на то, что другой судья примет его как положено по закону, в уголовно-процессуальном порядке. Пришлось выполнять незаконные указания судьи и вносить в заявление ненужные сведения. Параллельно я подал жалобу на действия судьи на имя Председателя суда, поскольку догадался, что у заявления, рассматриваемого в незаконном порядке, положительных для нас перспектив быть не может.

Председатель суда согласилась с моими доводами. Мне было предложено подать новое заявление, которое будет принято в порядке УПК РФ, и в судебном заседании по новому делу приобщить копию предыдущего заявления с отметкой о его своевременном принятии, чтобы тем самым подтвердить, что сроки не пропущены. А иск было решено оставить без рассмотрения.

Конечно, мне было неспокойно, даже несмотря на данное мне слово Председателя суда. Я чувствовал какой-то подвох в том, что сроки давности на дату подачи мною нового заявления уже истекли. Хорошо, что мои опасения не подтвердились. Новое заявление было принято к рассмотрению Заместителем председателя суда, заседание по нему назначено. Однако, как выяснилось, основные проблемы были еще впереди.

С первого заседания по делу началась волокита. Сперва судья пояснила, что нужно запросить в следствии уголовное дело, которое состояло из нескольких томов. Два или три заседания прошли впустую, поскольку дело все не поступало в суд. Потом, когда оно все-таки поступило, в заседание не являлся прокурор. Два заседания суд решал вопрос с вызовом прокурора, который находился не в Москве, а в области. Потом заболела и не явилась представитель Минфина. Короче, несколько месяцев по делу ничего не происходило.

Наконец, в очередном судебном заседании собрались все его участники. Прокурор, которого больше всех ждали, и который должен был отстаивать в процессе права реабилитированной, почему-то вдруг решил эти права нарушить и приобщил к материалам дела копию ходатайства об отмене постановления о прекращении уголовного дела. Ходатайство было подано в суд по месту нахождения следственного органа, вынесшего указанное постановление.

Обоснований у ходатайства не было никаких, подано оно было незаконно, так как на момент его подачи давно истекли сроки давности привлечения моей подзащитной к уголовной ответственности по статье, по которой уголовное дело было прекращено. Но процедура нашей реабилитации забуксовала окончательно, так как наш суд отложил рассмотрение дела до разрешения другим судом поданного прокурором ходатайства.

Мне пришлось вступить в другой процесс по рассмотрению вышеуказанного ходатайства прокурора. Я готовил возражения, в которых подробно изложил абсурдность доводов прокурора, и принимал участие в судебных заседаниях. Моя подзащитная расстроилась, прекрасно понимая, что суд может ходатайство удовлетворить. И тогда не только плакала наша реабилитация, но и ее уголовное преследование может быть возобновлено.

Тем не менее, этого не случилось. Суд отказал прокурору, поскольку, видимо, удовлетворение таких доводов было бы уже за гранью разумного. Но прокурор не успокоился и подал на постановление суда апелляционное представление. Я подготовил новые возражения и поехал в назначенную дату заседания в Московский областной суд. Там мы прождали почти целый день, а когда нас вызвали в зал заседаний, судья нам торжественно объявила, что прокурор свое представление отозвал.

Вот так проблематично и мучительно долго (9 месяцев — от подачи первого заявления и до вынесения постановления суда, прямо как средняя продолжительность беременности) происходил мой новый судебный процесс по реабилитации. Суд и прокуратура фактически чинили препятствия к реализации нашего законного права на возмещение причиненного вреда. Такая реабилитация похожа на прогулку по минному полю: одно неверное движение — и ты в пролете. 

Но несмотря на все препятствия, я все же довел эту процедуру до конца, и суд вынес-таки долгожданное постановление о возмещении имущественного вреда по реабилитации.