1998 год, Подмосковье. Я, молодой следователь, выехал на убийство. Подозреваемый задержан, с ним работают оперативники уголовного розыска. Он сидит на стуле, твердит «это не я», а один из оперов ведет с ним задушевную беседу: «Ну ты же не „мокрушник“, правда же? Ну, там, украсть мог, но не убить же. Мы же все понимаем. Мы ж готовы тебе помочь. Ты скажи, что не хотел убивать. Скажи, что защищался. Мы тебе явку с повинной оформим. Получится необходимая оборона».
Странно, правда? Опера же должны его «колоть». Пытать его должны. Признавайся, сволочь! Как убивал, куда нож дел? А они его учат, как уйти от уголовной ответственности. А ничего странного. Просто они знают и практикуют поговорку:
Коготок увяз — всей птичке пропастьАга, конечно… необходимая оборона… «Развели» его опера. Нет, явку с повинной они ему обязательно оформят. И отчитаются о раскрытом преступлении. Убийца установлен. А что касается его заявления, что защищался, так ему в этой части просто потом никто не поверит (пусть говорит, что хочет).
Так судья и напишет: в этой части его показаниям не верю, врет это он, чтобы уйти от уголовной ответственности (и его показания в этой части опровергаются всей совокупностью доказательств). А в другой части (что ножом ударил потерпевшего) судья напишет — верю, и нисколько не сомневаюсь! И виновность подтверждается, опять же, всей совокупностью доказательств.
Такая вот нехитрая ловушка. Так пилюли всегда подслащивали, чтобы их проглотили. Так на рыбалке внутри червя крючок прячут. Ты признайся, что ты это сделал (или даже просто что ты там был) — ну хотя бы одной строчкой. А потом можешь наговорить еще 100500 слов о том, что не виноват (не хотел… он сам… это вообще не ты). Щелк! Ловушка захлопнулась. Судья возьмет из этой окрошки ровно то, что ему надо — ту самую первую строчку, а все остальное выплеснет за ненадобностью. А так ведь красиво было написано.
2019 год, Москва. Я, опытный адвокат, вступаю в уголовное дело. Подозреваемого и его адвоката опера примерно так же «развели» сразу после задержания: «Ну, был же ты там. У нас записи с камер имеются. Ну, глупо отрицать. Ты можешь, что угодно рассказывать, что там делал. Но то, что ты там был — это уже факт».
Слово «видеокамера» магически действует не только на задержанных, но и на адвокатов. Это потом, работая по делу, я увижу, что на видеозаписях какие-то мутные силуэты, ни пол, ни возраст которых определить нельзя, и время не соответствует. А сразу после оперской «разводки» задержанный с адвокатом пошли давать показания, что — да, он там был, но того, в чем его подозревают, не делал.
Ага, конечно… Все уши развесили сказки слушать. Был осужден. И по букварю в приговоре было написано, что частично признал, что находился на месте преступления, а в остальной части суд его показаниям не верит (ну да, никто не верит… там такой андерсен). И так несколько раз (приговоры выносились, отменялись, снова выносились, снова отменялись).
2024 год. Москва. До сих пор бьюсь за это дело. Закончилось оно для нас компромиссом. В ближайшее время осужденный выйдет на свободу, продолжим работу. Готовлю кассационную жалобу. В очередной раз пишу, что — нет, не признавал он себя виновным даже частично. Ну посмотрите же — суд же установил, что его показания сразу после задержания ложные. Я с этим согласен — ну явная же выдумка! И в суде он объяснил, как эти показания появились. Как вы приговоры строите на показаниях, которые сами же признаете ложными?
И вот другим наука. Частичное признание вины, конечно, зачтется как смягчающее обстоятельство. Но также оно зачтется как доказательство виновности (в той части, в которой обвиняемый признается). А в той, в которой не признается… а об этой части забудьте, как о сладкой оболочке на горькой пилюле, которую вам подсунули (тает во рту, а не в руках). Разумеется, это не касается частичного признания вины в ситуациях, досконально выверенных адвокатом, когда под каждой частью (как под признаваемой, так и под отрицаемой) выстроено железобетонное основание.
Рейтинг публикации:
«
Уважаемый Олег Витальевич, как-то по делу, состоящего из одного эпизода, один прокурор, мне сказал — «Ну что значит частичное признание вины? Женщина либо беременна, либо нет».:)
Уважаемый Александр Валерьевич, я, кстати, тоже не понимаю, что такое частичное признание вины. Не сталкивался с таким. Не помню во всяком случае.
Бывает, признаем всю фактическую сторону происшествия, но не согласны с правовой оценкой — так это означает, что не признаем себя виновными в том преступлении, которое вменяется. Это непризнание вины.
А если и с фактической стороной не согласны — тут и говорить не чем.
По-моему, обвинение, как оно сформулировано, можно либо признать полностью (с точностью до буквы), либо, если хоть в чем-то не согласен — то это называется не признать.
П. С. Если несколько эпизодов предъявлено — тогда да, этот эпизод признаю, а этот нет. Частично, то есть, признаю. Наверное, можно так.
Уважаемый Олег Витальевич, именно так и я поступаю. Согласен с итоговой квалификацией, несмотря на то, что там написано, указываю — признаю. Например, вменили ч.2 ст. 162 УК РФ, предварительный сговор отрицали, оружие — нет, вину в протоколе признали полностью. Не согласен с квалификацией, а фактическую сторону признаем — вину не признаем. Вменяют сбыт наркотиков, а мы считаем, что пособничество в приобретении — вину не признаем. И да, я тоже частичное признание вины отношу только к многоэпизодному обвинению. Но это на следствии, поскольку в протоколе допроса обвиняемого указывается виновным себя в совершении преступления, предусмотренного… В суде сталкиваюсь с непониманием судей, поскольку для них полное признание вины — это признание всего, что огласил прокурор, то есть и фактических обстоятельств
В суде сталкиваюсь с непониманием судейУважаемый Дмитрий Александрович, это дурацкая норма части 2 ст. 273 УПК РФ
Председательствующий опрашивает подсудимого, понятно ли ему обвинение, признает ли он себя виновным
Фактически требуют от подсудимого правовой оценки содеянного. По-моему, это какой-то рудимент сталинской эпохи. Какая от подсудимого может быть правовая оценка, если профессиональные юристы спорят о ней до посинения? А ведь ее суд использует в приговоре.
Фактически подсудимый, отвечая на этот вопрос, говорит то, что сказал ему адвокат. И зачем это надо?
Уважаемый Олег Витальевич
… я, кстати, тоже не понимаю, что такое частичное признание вины.Что по мне, так я с Вами согласен полностью в том, что такая формулировка отношения к предъявленному обвинению допустима только здесь:
Если несколько эпизодов предъявлено — тогда да, этот эпизод признаю, а этот нет. Частично, то есть, признаю.А вот если признаем объективную сторону (дату, время, место, способ, размер), но не признаем квалификацию, то Вы тоже правы, — это непризнание вины. Но тут, на мой взгляд, есть нюанс, который защитнику нельзя не учитывать.
Состоит он, как бы странно это не звучало, в стереотипах. Чтобы было понятно, пример, буквально нескольких месяцев назад. Барышню, менеджера низшего звена (!) коммерческого предприятия, приняли по ч.8 ст. 204 УК РФ. Факт получения денег доказан бесспорно, однако, очевидно, что она не субъект и квалифицировать следует по ч.4 ст. 159 УК РФ. Сейчас, на финише, скорее всего, так и будут квалифицировать.
Но при задержании встал вопрос, не признаете 204-ю, поедет под стражу, признаете, соответственно, подписка.
Для меня, как для защитника, дать совет в такой ситуации о непризнании вины, — недопустимый риск по отношению к интересам подзащитной. Поэтому договорились со следствием о компромиссе — признать вину частично в том, что получила деньги, воспользовавшись заблуждением представителя контрагента, но не согласиться с квалификацией по ч.8 ст. 204 УК РФ.
Умом понимаю, что все это «криво», но…