Как избежать субсидиарной ответственности на 4 млрд. рублей. Кейс ЗАО "ФЦСР"

История банкротства застройщика ЗАО «Федеральный центр социального развития» (ФЦСР) отражена в открытых источниках. Москва, стройка, дольщики, квартиры… банкротство. Первая странность.

Банкротство, совершение ничтожных сделок, признаки преднамеренного банкротства, привлечение к субсидиарной ответственности… освобождение от субсидиарной ответственности. Вторая странность.

Этот глубокий юридический анализ исследует, как контролирующие должника лица ЗАО «ФЦСР»,  избежали субсидиарной ответственности, вопреки устоявшейся арбитражной практике по банкротству Верховного Суда РФ, и какие системные риски для защиты прав кредиторов создает этот прецедент.

Автора лично привлекла эта история исчезновением судебного акта (определения о привлечении к субсидиарной ответственности) из картотеки «Мой Арбитр», а также ряд комментариев на профессиональном портале «PRO BANKROTSTVO», которые сложно назвать объективными. Ответы на данные комментарии даны в конце публикации.

Автор понимает, что ставит под сомнение вердикты троек судей Девятого арбитражного суда, Арбитражного суда Московского округа, а также комментарии в защиту этих судебных актов.

Из актива автора — судебные акты (приложены к настоящей статье) и отчет временного управляющего, который выявил признаки преднамеренного банкротства компании.

Юридическая архитектура управления ЗАО «ФЦСР» перед банкротством

Центральным элементом дела стала сложная корпоративная структура, созданная для дистанцирования бенефициарных владельцев от прямой юридической ответственности. Эта многоуровневая система представляла собой классический пример корпоративной вуали, нацеленной на создание правовой непрозрачности.

Согласно материалам дела, суд первой инстанции установил следующих контролирующих должника лиц:

• Уровень бенефициаров: Марина Сечина (51%) и Хизир Атакуев (49%)
• Уровень холдинга: АО «СИЦ» (контролируется Сечиной и Атакуевым)
• Уровень акционера: АО «ФЦСР Инвест» (100% принадлежит АО «СИЦ»)
• Уровень управления: АО «УК «Управление» (генеральный директор ЗАО «ФЦСР»)
• Уровень должника: ЗАО «ФЦСР» (компания-застройщик)

Использование внешней управляющей компании вместо штатного директора — классический прием изоляции владельцев от прямой ответственности директора при банкротстве.

Основания привлечения к субсидиарной ответственности

В основе привлечения к субсидиарной ответственности лежала операция по выводу 127 квартир стоимостью около 2,5 миллиарда рублей:

25 января 2018 года — Арбитражный суд Москвы оглашает определение о введении процедуры наблюдения в отношении ЗАО «ФЦСР». С этого момента согласно статье 64 Закона о банкротстве для совершения сделок по отчуждению имущества стоимостью свыше 5% от балансовой стоимости активов требуется письменное согласие временного управляющего.

26 января 2018 года — На следующий день руководство ЗАО «ФЦСР» заключает 127 договоров долевого участия с аффилированными лицами — Хизиром Атакуевым и Сергеем Бестужевым.

19 марта 2024 года Арбитражный суд города Москвы привлек КДЛ (Сечину М.В., Атакуева Х.М., АО «ФЦСР Инвест», Корпачева И.Г., АО «УК «Управление», Кретова М.И.) к ответственности, усмотрев в их действиях вывод активов и причину банкротства.

30 июля 2024 года Девятый арбитражный апелляционный суд отменил определение АСГМ, отказал в привлечении к ответственности.

30 октября 2024 года Арбитражный суд Московского округа оставил постановление апелляции в силе.

Определение Арбитражного суда города Москвы отсутствует в картотеке «Мой Арбитр», конкурсный управляющий не подал жалобу в Верховный суд РФ. Что послужило поводом для профессиональной юридической экспертизы. 

Анализ постановлений 9ААС и АС МО выявляет как юридически корректные выводы, так и существенные противоречия сложившейся судебной практике.

Выводы, соответствующие законодательству

 А. Применение преюдиции (ст. 69 АПК РФ)

 Суды правомерно отклонили ряд эпизодов, по которым ранее состоялись судебные решения, подтвердившие законность сделок:

• Платежи АО «УК «Управление» (78,5 млн руб.): Определением от 11.02.2022 (оставлено в силе 05.12.2023) было отказано в признании сделок недействительными, установлена реальность и рыночность услуг.
• Отношения с ООО «САКС 535» (более 1 млрд руб.): Решением по делу № А40- 104005/2019 установлено отсутствие неосновательного обогащения подрядчика.
• Платежи ООО «РИНГ»: Решением по делу № А40-314817/18 установлен факт оказания услуг.

 Если сделка признана законной вступившим в силу судебным актом, она не может быть положена в основу субсидиарной ответственности за вывод активов.

 Б. Критерий существенности

 Суды обоснованно отклонили эпизоды, связанные с незначительными суммами (например, выплаты Антоненко Д.А. – 12,1 млн руб., платежи Климову Д.Г. – 2,7 млн руб.), указав, что они составляют менее 1% от реестра и не могли существенно повлиять на финансовое состояние должника.

 Это соответствует п. 16 Постановления Пленума ВС РФ № 53 от 21.12.2017: ответственность наступает за действия, которые явились необходимой причиной банкротства.

 Выводы, возможно, противоречащие законодательству и судебной практике

 Наибольшие сомнения вызывает оценка судами ключевого эпизода – попытки вывода 127 квартир.

 Критические обстоятельства:

• Нарушение ст. 64 Закона о банкротстве (согласие временного управляющего не получено).
• Нерыночные условия: цена занижена (151 тыс. руб./кв.м при рыночной около 210 тыс.).
• Отсутствие финансирования: предусмотрена длительная отсрочка, оплата не поступила.

Суд первой инстанции расценил это как вывод активов, приведший к банкротству. Апелляция и кассация с этим не согласились, приведя аргументы, которые содержат существенные противоречия.

Противоречие №1. Неверная квалификация действий КДЛ

• Позиция 9ААС. Суд указал, что деятельность ответчиков «не выходила за рамки обычного делового риска», а ДДУ заключались для «планового финансирования строительства».
• Экспертиза. Эта квалификация явно противоречит фактическим обстоятельствам и закону. Массовое отчуждение ликвидных активов инсайдерам без оплаты, в нарушение прямых запретов, установленных Законом о банкротстве на период наблюдения, является классическим примером злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ) и вывода активов, а не «обычным риском» или «плановым финансированием».

 Противоречие №2. Оценка последствий возврата имущества (реституции)

• Позиция АС МО. Суд указал, что поскольку сделки были оспорены и имущественные права возвращены в конкурсную массу, это «не позволяло суду применять презумпцию, предусмотренную пп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве» (презумпция причинения вреда в результате сделки).
• Экспертиза. Этот вывод противоречит устоявшейся практике Верховного Суда РФ (например, Определение СКЭС ВС РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079). ВС РФ ориентирует суды на то, что последующий возврат имущества в конкурсную массу не освобождает КДЛ от ответственности автоматически. Суд должен оценить, привело ли само изъятие имущества, пусть и временное, к невозможности продолжения нормальной хозяйственной деятельности и объективному банкротству. Попытка лишить застройщика активов на 2,5 млрд руб. в кризисный момент очевидно способна парализовать его деятельность. Суды это влияние не исследовали.

Противоречие №3. Юридическая и логическая ошибка в оценке вреда

• Позиция 9ААС. Суд отметил, что эти активы были впоследствии переданы Фонду (вероятно, Фонду защиты прав дольщиков) по цене не более 62 тыс. рублей за кв. метр (определение от 27.04.2023), и на этом основании признал выводы о выводе активов (по цене 151 тыс. руб./кв.м.) ошибочными.
• Экспертиза. Это некорректный аргумент. Оценка активов при передаче Фонду в рамках специальных процедур банкротства застройщика (ст. 201.15-1 Закона о банкротстве) имеет иную правовую природу и не отражает рыночную стоимость активов на момент совершения неправомерных действий КДЛ в 2018 году. Использование низкой оценки 2023 года для оправдания действий КДЛ в 2018 году является юридически несостоятельным.

Параллельно с судебными баталиями в сети активно формировался публичный образ дела, представляя его в свете, выгодном для ответчиков. Анализ их ключевых тезисов, озвученных в СМИ, в сопоставлении с материалами дела вскрывает серьезные расхождения между заявленной позицией и объективной реальностью.

Автор отправил на портал «PRO BANKROTSTVO» предложение опубликовать мнение по данному делу. 

Утверждение против реальности: «Объективное банкротство не наступило» 

Аргумент защиты:Ключевым аргументом защиты является утверждение, что объективное банкротство как таковое отсутствует. Представители Сечиной заявляли, что активов компании (оцениваемых ими в 14 млрд рублей) более чем достаточно для погашения всех требований кредиторов (около 4 млрд рублей), а значит, отсутствует главный признак для субсидиарной ответственности — невозможность полного погашения требований кредиторов.

Контраргумент:

Этот аргумент является манипулятивным, так как он смешивает понятия балансовой стоимости активов и реальной платежеспособности. Юридически банкротство наступает тогда, когда компания неспособна исполнять свои денежные обязательства в установленный срок. ЗАО «ФЦСР» очевидно находилось в таком состоянии, что и привело к введению процедуры наблюдения. Более того, этот тезис полностью игнорирует и прямо противоречит выводу временного управляющего о наличии признаков преднамеренного банкротства. Если бы компания была финансово здорова, такой вывод был бы невозможен. Защита представляет картину «богатой» компании, которая по какой-то причине не платит по долгам, умалчивая, что ее финансовое состояние было подорвано действиями самих контролирующих лиц.

 Утверждение против реальности: «Внешние факторы» и «оправданные сделки»

 Аргумент защиты:  В качестве причин проблем компании защита указывает на «внешние факторы», в частности на недобросовестные действия АО «ГАЛС», инициировавшего банкротство. Также подчеркивается, что многие из вменяемых сделок (с АО «УК «Управление», ООО «САКС 535») были в итоге признаны судами законными.

Контраргумент:Этот нарратив является примером выборочного цитирования фактов. Хотя роль АО «ГАЛС» и законность отдельных сделок действительно были предметом судебных разбирательств, защита уводит внимание от главного и самого вопиющего эпизода — попытки вывода 127 квартир на 2,5 млрд рублей. Эта сделка не была признана законной; напротив, она была оспорена, и имущество было возвращено. Именно это действие, совершенное на следующий день после введения наблюдения, суд первой инстанции счел последней каплей, приведшей к коллапсу. Защита строит свою аргументацию на второстепенных эпизодах, по которым ей удалось добиться успеха, и замалчивает центральное обвинение, которое и демонстрирует истинные намерения КДЛ.

Таким образом, публичная позиция защиты строится на игнорировании неудобных фактов (вывод временного управляющего, детали сделки с квартирами) и смещении фокуса на второстепенные обстоятельства, что создает искаженную картину событий, разительно отличающуюся от той, что была установлена судом первой инстанции на основе полного исследования доказательств.

Заключение. Субсидиарная ответственность — быть или не быть? 

Постановления апелляционной и кассационной инстанций, по личному мнению и оценочному суждению автора, содержат существенные противоречия действующему законодательству и судебной практике Верховного Суда РФ в части оценки ключевого эпизода дела (попытка вывода 127 квартир).

 Дело ЗАО «ФЦСР» демонстрирует как возможности, так и пределы института субсидиарной ответственности контролирующих лиц в российском праве. Несмотря на наличие всех признаков преднамеренного банкротства и злоупотребления правом, влиятельным бенефициарным владельцам удалось избежать ответственности за счет:

• Создания сложных корпоративных структур (корпоративной вуали)
• Использования процессуальных особенностей банкротного процесса
• Отсутствие единообразного толкования норм различными судебными инстанциями
• Добровольный отказ от обжалования спорных решений в Верховном Суде

Однако это не означает системную неэффективность института. Тенденции 2025 года показывают усиление арбитражной практики по банкротству в направлении более жесткого привлечения к субсидиарной ответственности.

Для бизнеса дело является предостережением о необходимости строгого соблюдения требований Постановления Пленума ВС 53 и статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Для правовой системы оно высвечивает потребность в унификации подходов к толкованию норм о субсидиарной ответственности и обеспечении реальной защиты прав кредиторов.

Для общества история «ФЦСР» остается напоминанием о том, что ответственность директора при банкротстве и владельцев бизнеса должна быть не просто декларированной, но и реально применяемой для обеспечения справедливости и доверия к институтам рыночной экономики.

P.S. Архитектура Права

На Праворубе мы обсуждаем нормы и практику. Но в сложных делах побеждает не тот, кто знает кодексы, а тот, кто понимает механику системы.

Для тех, кто способен различать реальное (стратегию, мотивацию игроков, системные риски) от нереального (декларации и формальные процедуры), я веду Telegram-канал «Адвокат Фищук | Суть Права». Там мы занимаемся Юридической Инженерией: анализируем подводную часть правового айсберга, реальную механику банкротства и построение сильных стратегий в условиях неопределенности.

Перейти в канал можно нажав на картинку ниже: