Дистанционная помощь коллегам и их доверителям: криминалистический анализ уголовного дела, стратегическое планирование защиты доверителя и прогнозирование конечного результата

Стиль работы по уголовным (и не только уголовным) делам у каждого адвоката индивидуален — кто-то избирает изначально выжидательную тактику и отказывается от дачи любых показаний и молчит до суда, кто-то напротив — начинает выкладывать следователю собственную версию событий, а кто-то начинает активное сотрудничество со следствием, стараясь смягчить будущее наказание своему доверителю.

Поскольку даже среди однотипных, и казалось бы очень похожих, уголовных дел, всё-равно не бывает совершенно одинаковых, то каждый адвокат выбирает свой вариант защиты, исходя из собственного понимания ситуации и целей, которые ему хотелось бы достигнуть в итоге.

Однако, многолетнее общение с коллегами, позволяет мне сказать, что далеко не каждый адвокат на самом деле проводит полный анализ складывающейся ситуации по делу, и уж совсем мало кто из защитников занимается прогнозированием и моделированием вариантов развития ситуации хотя бы на пару шагов вперёд, а зря, ведь действия «наобум» и «по-наитию», можно «свернуть не туда», и получить в итоге совсем не тот результат, который хотелось.

Простой пример:

Доверителя по телефону «дёргают» в отдел полиции на транспорте, но у него хватает здравомыслия сослаться на позднее время, плохое самочувствие, и не бежать сломя голову отвечать на вопросы, а срочно найти адвоката-экономиста и явится на неотложную консультацию несмотря на «тёмное время суток».

В результате адвокатского опроса будущего доверителя были установлены возможные «точки напряжения» — наиболее вероятные причины повышенного интереса полиционеров к потенциальному подозреваемому, а так же те обстоятельства, которые с большой степенью вероятности могли быть уже известны следствию, или наверняка станут известны при дальнейшей проверке, то есть то, что скрыть всё-равно не удастся, а значит нет смысла «скрывать нескрываемое», и нужно попробовать использовать эти обстоятельства в своих целях.

В первые минуты следующего рабочего дня, доверитель уже зарегистрировал в транспортной прокуратуре своё короткое, хотя и витиеватое заявление, в котором он сообщал, что заплатил должностному лицу РЖД за «общую поддержку» определённую сумму, перечислив её на его банковскую карту, но не знает, насколько это законно, и просит компетентные органы разобраться (а не привлечь кого-то к ответственности) в ситуации и сообщить ему о результате, а так же сообщает о своей готовности дать любые пояснения, после чего поехал на работу, где его уже ждали...

После задержания и доставления в отдел полиции, доверитель отказался беседовать с кем-либо без своего адвоката и потребовал его (меня) вызвать, а я «как-раз мимо проезжал», и уже через 3-5 минут был в том же отделе, и вежливо попросил стаю оперативников не водить вокруг нас хороводы, а вызвать следователя.

Как только следователь изложил причину своего желания так срочно повидаться с моим доверителем — подтвердил правильность выводов ночного прогнозирования, тот спокойно заявил, что он и так собирался к нему, но должен был заехать на работу, чтобы «отпроситься у начальства», а так же сообщил, что вот уже несколько дней мучается вопросом: всё ли он сделал по-закону в отношениях с сотрудником РЖД?, и даже уже попросил (под копию с отметкой) надзирающего прокурора разобраться в ситуации… чем сильно огорчил следователя, который ещё даже не успел «возбудиться», так-как хотел сделать это после получения объяснений.

Опрос доверителя следователем как-то «скомкался», поскольку в нём была изложена контрверсия моего доверителя, на невысказанную, но уже «вычисленную» версию следователя, построенную на тех фактах и доказательствах, которые были проанализированы «в тёмное время суток».

Каким-то образом, естественно без участия моего доверителя, сотрудник РЖД тоже своевременно осознал свою ошибку, и при первой же встрече со следователем признался в том, что ему просто нужны были деньги, а попросить в долг он постеснялся, да и не знал, как будет возвращать займ, вот и выдумал некую услугу по бюрократическому сопровождению оформления грузов моего доверителя, хотя у него не было возможности как-то повлиять на этот процесс, и это не входило в его служебные обязанности.

Благодаря тому, что нам с доверителем удалось предугадать действия следствия, мы смогли сработать на опережение, и не скрыв ни одного факта (которые и невозможно было скрыть), смогли развернуть ситуацию, в результате чего мой доверитель в итоге оказался свидетелем, а несостоявшийся взяточник переквалифицировался в мошенника (ст. 159 УК РФ), причём без потерпевшего, и отделался «лёгким испугом», вместо сурового приговора по взятке (ст. 290 УК РФ).

Коллеги-практики наверняка понимают, к каким плачевным последствиям мог привести моего доверителя «стандартный» отказ от дачи показаний и отрицание фактов, которые к тому времени уже были очевидными для следствия.

Другой пример:

В результате ДТП, одному из пассажиров был причинён вред здоровью, то ли тяжкий, то ли средней тяжести, и для проведения СМЭ потерпевшего, выяснения всех обстоятельств и определения виновника ДТП, было назначено административное расследование.

Обстоятельства ДТП были довольно «мутными», и каждая из сторон собиралась доказывать свою невиновность, и напротив — виновность другой стороны. У каждой стороны были свои представители-профессионалы, так что говорить о «самолечении», в данном случае, попросту неуместно.

Мой доверитель — водитель автомобиля, в котором обошлось без пострадавших, был очень обеспокоен активностью водителя и пассажиров (в т.ч. пострадавшего), а так же вызванной ими «группы поддержки в соцсетях», которые снимали и выкладывали в сет множество видеороликов со своими версиями происшествия и пытались оказывать давление как на моего доверителя и его пассажиров, так и на сотрудников полиции, проводящих расследование.

Анализ всех известных фактов и имеющихся в материалах проверки объяснений и схем, позволил выработать стратегическую линию поведения, которую можно условно назвать «созерцательной». Ни мой доверитель, ни его пассажиры, не проявляли никакой активности в период расследования, не вступали ни в какие переговоры с другой стороной, отсылая всех желающих «пообщаться» ко мне, а я просил всех дождаться результатов экспертизы и выводов административного расследования.

На этапе ознакомления с определением о продлении срока административного расследования, я всего лишь поинтересовался у дознавателя, достаточно ли у него доказательств для определения виновника ДТП, и получив ответ, что доказательств более чем достаточно, поскольку другая сторона завалила его заявлениями, ходатайствами о просмотре видеороликов в интернете и повторных опросах участников и свидетелей.

Именно такая ситуация и была мной спрогнозирована, и мне оставалось только посочувствовать дознавателю, поскольку ему придётся давать оценку относимости, допустимости и достоверности всего, что ему успели «набросать» в дело активисты другой стороны, а так же заверил, что, наша сторона не будет заявлять никаких ходатайств, а в случае сомнений в подлинности видеозаписи с регистратора моего доверителя, приобщенного к материалам проверки, мы не будем возражать против назначения экспертизы.

В итоге, заключением СМЭ вред здоровью пассажира установлен как средней тяжести, соответственно, в возбуждении уголовного дела по ст. 264 УК РФ было отказано, и в отношении водителя другого автомобиля (не моего доверителя) составлен протокол, а потом и вынесено постановление по ч.2 ст. 12.24 КОАП РФ, которое устояло при последующем обжаловании, даже несмотря на то, что мой доверитель не поддерживал «обвинение», занимаясь своими делами.

* * * * *

Можно привести ещё много примеров, но ведь дело не в их количестве, а в том, что без критического анализа имеющихся и оценки перспектив появления новых доказательств, невозможно выработать действительно рабочий план защиты интересов своего доверителя, а действия наобум, или по чьим-то шаблонам, могут привести к неожиданному (на самом деле закономерному) поражению, поскольку искусство защитника заключается именно в умении работать с тем, «что есть», даже если что-то ещё не известно другой стороне, а не надеяться на то, что «пронесёт и повезёт».

Благодаря неоднократным обращениям коллег-праворубцев ко мне за советами по выбору стратегии и тактики работы по их делам, я совершенно неожиданно для себя открыл новую форму кооперации профессионалов, при которой на меня возлагаются обязанности ситуационного анализа, разработка стратегического и тактических планов достижения необходимого результата, а так же координации действий всех участников конкретного проекта.

«Лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянии» ©

Наверное каждому из нас знакомо чувство какой-то смутной неясности, недостказанности и незавершенности собственных умозаключений по делу, когда есть опасения «пропустить поворот и свернуть не туда», когда доверители и коллеги «за деревьями леса не видят», а необходимо принимать решение, от которого может зависеть очень многое и ставки слишком высоки...

Вот именно в таких случаях понимаешь, что «одна голова — хорошо, а две — лучше», и для победы нужен и мгновенный мозговой штурм, и независимая оценка обстановки, и конструктивная критика, и скрытный выход на «снайперскую» позицию, чтобы сделать всего один, но точный и своевременный «выстрел»...

Сейчас я занимаюсь анализом изменений обстановки и оперативной корректировкой планов, а так же координацией действий коллег на местах, параллельно в Москве и Санкт-Петербурге, и надеюсь, что коллеги-праворубцы, с которыми мы уже совместно работаем по этим проектам, сами со временем расскажут как это было и какие преимущества даёт такая коллективная работа.

Я надеюсь, что мои выводы, прогнозы, «извращённо-креативные» предложения и рекомендации помогут коллегам добиться желаемого результата и мои «предсказания» будут сбываться чаще, чем ожидания процессуальных оппонентов.