Победа в Президиуме Суда по интеллектуальным правам

Однажды Федеральная служба по интеллектуальной собственности (далее — Роспатент) предоставила правовую охрану одному очень интересному (не буду пока раскрывать почему) объемному товарному знаку (далее — ОТЗ).

При этом проводимая одним из экспертов Роспатента формальная экспертиза (в рамках предварительной проверки соответствующей Заявки на регистрацию данного ОТЗ) по какой-то нам неведомой причине (умыслу или небрежности данного сотрудника и/или его начальника) была проведена ну уж явно формально, а по факту с нарушением требований существующих регламентов и требований Закона (ст. 1483 ГК РФ).

В результате ОТЗ, представляющему собой реалистичную форму бутылки, сходной до степени смешения со старшим промышленным образцом моего доверителя (далее – ПО), в тело которой вдавлены буквы, являющиеся товарным знаком третьего лица, была предоставлена правовая охрана (третьему лицу выдано свидетельство о государственной регистрации).

Все бы ничего, но наличие в данном ОТЗ формы бутылки, сходной до степени смешения с ПО моего доверителя, в качестве неохраняемого элемента давало, как третьему лицу, так и неопределенному кругу иных лиц право использовать такой элемент (фактически содержащий все существенные признаки ПО) без наличия согласия правообладателя ПО. Это не только противоречило смыслу положений 4 части ГК РФ, но и напрямую нарушало охраняемые Законом исключительные права на ПО.

Вот такую мягко говоря казуистику некоторые недобросовестные государственные служащие попытались ввести в практику и, более того, узаконить её.

Хорошо, что мой доверитель случайно обнаружил сие — скрытое от него действие и, вовремя спохватившись, обратился к специалистам, которые разъяснили ему последствия наличия такового «неохраняемого» элемента в ОТЗ.

Далее, всё пошло по схеме: 1) подача Возражения против предоставления правовой охраны ОТЗ, 2) после его рассмотрения на коллегии Палаты по патентным спорам ФИПС (далее – ППС) и утверждения заключения ППС Роспатентом в виде решения (оставить в силе ОТЗ) его оспаривание в Суд по интеллектуальным правам (далее – СИП).

Вот здесь случилось самое интересное, хотя и во многом предсказуемое, поскольку уважаемый специализированный суд (СИП) уважает не менее уважаемый государственный орган – Федеральную службу по интеллектуальным правам, а простым гражданам в нашей стране говорить на черное белое уж кто-кто, а судейские научились ого-го как!

Посему форма бутылки, сходная до степени смешения с действующим старшим (т.е. зарегистрированным ранее) промышленным образцом, стала неоригинальной и несмотря на явное пространственное доминирование (как минимум 95 % площади ОТЗ) над тремя буквами в бесцветном стекле (менее 5 % его площади) чудесным образом перекочевала в неохраняемый элемент ОТЗ.

Таким образом, естественно ожидаемый результат отмены явно ошибочной регистрации ОТЗ при наличии ничем немотивированных, голословных и/или надуманных утверждений, заявлений представителей Роспатента, не оправдался.

Вместе с тем, обжалуемое решение суда фактически противоречило принципу состязательности (ст. 9 АПК РФ).

Так, оспоренное решение Роспатента не содержало ссылок на какие-либо нормы Закона или применяемой методологии, согласно которых охраняемый мелкий словесный элемент признан доминирующим над более крупным, в то время как именно на него в силу требований ч.5 ст. 200 АПК РФ, возлагалась обязанность доказывания законности принятия оспариваемого решения.

Мотивировку же «законности такого подхода» вместо Роспатента явил суд 1 инстанции (состоящий теперь уже коллегии из трех судей СИП), который сослался на положения отмененных Методических рекомендаций, что в данном контексте прежде всего противоречило принципу состязательности сторон и наряду с иными основаниями к отмене делало обжалуемое решение незаконным.

Однако, при обжаловании данного решения  суда в кассационную инстанцию (Президиум СИП) об этом я говорить не стал исходя, как минимум, из тактических соображений. При этом прежде всего я имел ввиду фактическое наличие корпоративной этики, которая не поощряет любые выпады (пусть даже и обоснованные) в сторону суда (замечу не одного конкретного судьи, а, как в нашем случае, целой коллегии) при осуществлении ими правосудия, что могло сыграть для моего доверителя злую шутку.

Именно поэтому здесь, вместо отмеченного выше, т.е. в конце своего выступления  (см. резюме 3) мною был сделан акцент на применение судом отмененного положения Методологии Роспатента с указанием на преждевременность выводов коллегии из 3 судей СИП (суда 1 инстанции).

Количество же иных нарушений Роспатента и суда 1 инстанции едва вместилось в кассационную жалобу на 4 листах и дополнение к ней также на 4 листах.

Памятуя о том, что в Президиуме СИП на выступление стороны дается не более 5 минут, мне необходимо было сделать выжимку (извлечь главное) из отмеченного в жалобе и при соблюдении строгого хронометража быстро, но доходчиво, т.е. с чувством, толком и расстановкой, донести до членов Президиума порочность обжалованного решения.

Надо отметить, что члены Президиума (посмотрите состав в постановлении), будучи каким-то чудесным образом посвященными в некоторые нюансы дела, явили себя как высочайшие профессионалы своего дела. Особенно меня поразил Председательствующий, насколько он быстро вник в суть спора, задавал четкие (не в бровь, а в глаз) вопросы по делу, руководил самим процессом. Есть с кого брать пример!

В свою очередь я рад, что, пока ещё не имея большого опыта работы в данном специализированном суде, мне удалось достичь необходимого и положительного для своего доверителя результата.

Тем не менее, впереди ещё много интересной и, надеюсь плодотворной (благополучной для нашей стороны) работы в этом направлении, поскольку этот процесс всего лишь один из этапов многоходовой игры с результатами интеллектуальной деятельности (в области промышленной собственности) как моих доверителей, так и их оппонентов.