Первая часть. Вторая часть. Продолжение.
На протяжении всего предварительного расследования следователь пытался банальное налоговое преступление, с которым даже никто и не спорил, обернуть в оболочку более тяжкого состава – незаконных валютных операций. По его логике, сам факт перечисления покупателями-резидентами денежных средств в качестве оплаты за услуги за границу уже само по себе образует состав. Тот факт, что такие перечисления не запрещены законом его интересовало мало.
Учитывая, что диспозиция ст. 193.1 УК РФ является бланкетной, то для определения наличия состава преступления было необходимо установить конкретные нарушения валютного законодательства, запрещенные ФЗ-173 «О валютном регулировании и валютном контроле».
И тут следователь столкнулся с первой проблемой. Согласно представленным покупателями справкам и чекам по совершенным операциям, денежные средства перечислялись не на привычный его пониманию расчетные счета нерезидента, а в адрес доселе неведомого ему зверя – мерчант-аккаунта.
В этот момент следствие «зависло».
Для справки. Мерчант (от англ. merchant — купец, торговец, коммерсант) — название для широкой категории финансовых услуг, предназначенных для использования в бизнесе. Наиболее часто это название относится к службе, которая позволяет принимать платежи с использованием банковской пластиковой карты.
Мерчант-аккаунт — это учётная запись продавца в банке-эквайере или у платёжного провайдера, которая позволяет принимать безналичные платежи от клиентов и получать выручку на расчётный счёт.
Аккаунт не используется для выплат или расчётов с поставщиками — это «односторонний» канал для приёма средств, который контролируется банком-эквайером.
Работа мерчанта заключается в следующем: когда клиент совершает оплату на сайте или маркетплейсе банковской картой, платёж сначала поступает на аккаунт онлайн-магазина у эквайера.
Международная система (Visa, Master Card, Stripe и т.д.) проверяет легальность операции, ее возможную ошибочность и наличие требований о возврате платежа и т.д. Для этой проверки эквайер может заблокировать средства на счёте покупателя на 1–3 дня. После проверки эквайер переводит платёж на расчётный счёт компании продавца, удерживая комиссию.
Тут-то следствие и уперлось во вторую проблему. Мерчант-аккаунт не принадлежит продавцу. Это лишь учетная запись в банке-эквайере, а не в банке получателя средств. Так куда же отправляли деньги покупатели марафонов?
Следователь запросил ЦБ РФ: что за зверь по кличке «мерчант»? Ответ регулятора ясности не внес: «законодательство о национальной платежной системе не оперирует термином «мерчант». В целях получения ответа на указанный вопрос, полагаем целесообразным обратиться в организации, оказывающие соответствующий услуги». То есть к оператору платежной системы.
ПАО Сбербанк на запрос следователя даже сообщил ему адрес мерчанта: «BIN NUMBER: 407344. Country: Jamaica. Bank: FIRST GLOBAL BANK. LTD». Как говорится – приплыли.
Ну хотя бы получать платежи на счета нерезидента за товары и услуги, произведенные в РФ запрещено же? – с надеждой вопросил следователь. «Неа, –ответил регулятор, – оплата резидентами в пользу нерезидентов путем перевода денежных средств на счета таких нерезидентов, открытые в банках нерезидентах за товары, выполненные работы и оказанные услуги (вне зависимости от способа их оказания) не противоречит требованиям валютного законодательства».
Ок, подумал следователь, вы еще меня не знаете. И запросил ИФНС России. Фискалы-то точно знают, что это запрещено. «Они своего не упустят», – подумал следователь. Но его ждало еще большее разочарование. Ответ гласил: «Валютное законодательство не содержит запрета на перечисление физическими лицами-резидентами на счет нерезидента за информационный продукт, произведенный иным резидентом на территории Российской Федерации».
Система «зависла» во второй раз.
И тогда следователь использовал последний козырь. «Признание — царица доказательств» — фраза, которая приписывается Андрею Януарьевичу Вышинскому, занимавшему в свое время должности прокурора РСФСР, прокурора СССР и министра иностранных дел.
Признавать вину и Валерия и Артем отказались. Они искренне считали (и считают до сих пор) себя невиновными в преступлении, которое им было инкриминировано. Ребята подтверждают, что уклонялись от налогов путем «дробления бизнеса», но незаконных валютных операций они не совершали! А вот их партнёр Вишняк «поплыл» и заключил досудебное соглашение, чем обрек себя на гарантированное осуждение без исследования каких-либо доказательств.
Однако на самом деле Вышинский не произносил эту фразу. Он писал: «В достаточно уже отдалённые времена, в эпоху господства в процессе теории так называемых законных (формальных) доказательств, переоценка значения признаний подсудимого или обвиняемого доходила до такой степени, что признание обвиняемым себя виновным считалось за непреложную, не подлежащую сомнению истину, хотя бы это признание было вырвано у него пыткой, являвшейся в те времена чуть ли не единственным процессуальным доказательством, во всяком случае считавшейся наиболее серьёзным доказательством, «царицей доказательств» (regina probationum)».
Чекалины не сдавались. И следователь не сдавался. Он решил, а почему бы тогда не действовать как в древние времена, о которых писал Андрей Януарьевич.
Через некоторое время после помещения под домашний арест Валерия стала чувствовать себя плохо. Сначала списывала все на усталость и нервы. Принимала обезболивающие препараты. Но с каждым днем ей становилось все хуже и хуже. Тогда она обратилась к следователю с ходатайством: «Отпустите к врачу». Следователь не ответил. Через месяц обратились повторно. Опять тишина. И лишь после обращения в суд с жалобой на бездействие следователя, последний соизволил представить суду ответ, который гласил: «Нельзя. Вызывайте скорую».
Устно, без протокола и в отсутствие защитников, он неоднократно говорил Валерии: «Признай вину, дай показания на Артема и будет тебе врач. Любой, какого захочешь». Валерия отказывалась. «Тогда вызывай скорую» —, неизменно повторял следователь, но если ты вызовешь платную скорую и поедешь в частную клинику, расценю это как нарушение меры пресечения и ты отправишься в СИЗО». Вот такой вот выбор – не хочешь признаваться, тогда терпи адские боли или отправляйся в тюрьму. Валерия терпела.
Всего за весь период следователь четырежды официально отказывал Валерии в посещении медучреждений. Один раз, правда, разрешил. После настойчивых требований защитников и представления ему анализов с зашкаливающими показателями, он вызвал Валерию в свой кабинет, открыл с ее телефона портал Госуслуг и сказал, что разрешает записаться в медицинское учреждение, но только в ближайшее к ее месту отбытия домашнего ареста. Это оказался фельдшерско-акушерский пункт, нормальное обследование в котором пройти было объективно невозможно. А когда Валерия после посещения этого ФАП, который к слову, оказался еще и закрытым, позвонила следователю, тот цинично ответил – «Ну Вы же сами его выбрали». Больше разрешений на посещение врачей он не давал.
Жизнь шла своим чередом. Уже будучи к тому времени в разводе с Артемом, Валерия забеременела от нового возлюбленного. Все проблемы со здоровьем она стала списывать на трудную беременность и ждала рождения ребенка.
Впервые она смогла попасть к врачу на полноценное обследование лишь после поступления дела в суд для рассмотрения по существу. Но учитывая срок беременности (около 6 месяцев) обследование проводили исключительно по гинеколого-акушерской части. Другие обследования в силу ее состояния проводить было нельзя, поскольку они могли навредить будущему ребенку.
В феврале 2026 года у Валерии родился мальчик и текущие проблемы отошли на второй план. Валерия была счастлива. Ровно три дня… Через три дня врачи оглушили ее страшной новостью: «в плаценте обнаружены раковые клетки». Ее срочно госпитализировали в онкологическую реанимацию. Страшный диагноз подтвердился. Рак желудка 4-й стадии с метастазами в костях, лимфогенный канцероматоз (метастазы в легких), поражение оболочек головного мозга, закрытый паталогический неосложненный компрессионный перелом позвоночника…
Продолжение следует...
