Да, контрабанда — это ремесло!
Я пальцы сжал в кармане в виде фиги —
На всякий случай, чтобы пронесло
«Случай на таможне» (В.С. Высоцкий)
1. Следствие уже окончено
К этому делу я подключился на финальной стадии расследования, при предъявлении окончательного обвинения моему доверителю, после которого планировалось ознакомление с материалами дела.
Следствие вменяло контрабанду табачных изделий группой лиц по предварительному сговору (пп. «а» ч.2 ст. 200.2 УК РФ (утратила силу с 01.04.2024 г.)).
На момент выхода публикации данное деяние не декриминализировано, аналогичный состав содержится в пп. «в» ч.2 ст. 226.1 УК РФ (табачные изделия входят в перечень стратегически важных товаров).
Все началось с того, что доверитель был задержан сотрудниками ФСБ России вместе со своим знакомым в одном из аэропортов Московской воздушной зоны уже после пересечения таможенного контроля, т.е. буквально «снят» с самолета.
Задержанные вместе с багажом были доставлены в служебное помещение, где оперативные сотрудники провели изъятие и осмотр находившейся в сумках табачной продукции, оформив это мероприятие как оперативно-розыскное, а именно: «Обследование помещений…» (п. 8 ст. 6 Федерального закона от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (далее Закон об ОРД)).
Через несколько часов было возбуждено уголовное дело, которое предстало передо мной фактически в окончательном виде.
Как известно, после ознакомления участников процесса с делом, оно передается на утверждение прокурору и далее направляется в суд для рассмотрения и вынесения приговора.
Времени было крайне мало.
Ситуация также осложнялась тем, что мой доверитель, находившейся под подпиской о невыезде, признавал свою вину в контрабанде, отрицая лишь предварительный сговор с другим фигурантом (т.е. частично признавал вину), и соглашался подписать все документы и протоколы «побыстрее, поскорее», за 1-2 дня.
На этой стадии мне удалось лишь добиться уточнения ранее изложенной позиции буквально по 2-3 пунктам.
Впрочем, при дальнейшем изучении дела я обратил внимание на несколько важных деталей, о которых решил не сообщать следствию и прокурору, а подробно изложить все в суде, заодно взяв запас по времени для подготовки позиции.
2. Невыясненные обстоятельства
Анализ обвинительного заключения не позволял с точностью установить дату и время совершения преступления: акцент был сделан на определенную дату, при этом в числе доказательств обвинения фигурировали результаты оперативно-розыскной деятельности (ОРМ), оформленные за несколько дней до указанной даты.
Получалось, что такие доказательства не относились к событию преступления, либо дата и время совершения преступления были установлены неверно.
Из материалов дела также нельзя было понять, какие из вещей принадлежали моему доверителю.
Несмотря на подробно составленный протокол обследования помещений, отдельный протокол об изъятии вещей в рамках проведенного ОРМ не составлялся, а это уже было прямым нарушением ч. 1 ст. 15 Федерального закона от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» и п. 6 Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд (утв. Приказом ФСБ России № 509 от 27.09.2013).
Касательно самого ОРМ «Обследование помещений» неразрешенным оставался вопрос о конкретном помещении, в котором проходило ОРМ.
В постановлении о передаче результатов ОРД следователю было указано на проведение ОРМ в помещении № 3...., этот же номер был указан в описи к постановлению и рапорте сотрудника ФСБ. При этом, как ни старалась сторона защиты найти протокол обследования помещения с указанным номером, на глаза как назло попадался лишь протокол обследования, который был проведен в помещении № 2...
Вне всяких сомнений для защитника это означало, что в материалы дела не передан верный протокол, а по ошибке приобщен другой, пусть и составленный в отношении тех же фигурантов уголовного дела.
Не менее интересным было и то, что среди общего объема изъятых табачных изделий были стики для систем нагревания табака (типа IQOS). Последние согласно заключению химической экспертизы к табачным изделиям не относились!
В Заключении эксперта ЦСН Института криминалистики ФСБ России было указано, что
«установить, являются ли изделия «Heets» табачной продукцией и содержат ли частицы табака не представляется возможным»
Это означало, как минимум, необходимость вычитания стоимости стиков из общей стоимости изъятой продукции, указанной в обвинительном заключении, не говоря о том, что перемещение нетабачной продукции не образует состава контрабанды по ст. 200.2 УК РФ.
По итогам последующего общения с доверителем я узнал, что при пересечении таможенного контроля он имел при себе определенную сумку, в которой находились только стики для IQOS (т.е. те самые никотинсодержащие изделия, которые эксперт не относил к табачным). Вину он признал, так как по уверениям оперативных сотрудников и следователя совершил контрабанду табачных изделий.
3.Судебное разбирательство
3.1. Позиция защиты
Я посчитал необходимым донести до суда тот факт, что следствием не установлен ряд ключевых обстоятельств, которые не дают возможности и право суду выносить приговор.
Дополнительно мы с доверителем решили вызвать для допроса одного из оперативных сотрудников, непосредственно снимавшего его с авиарейса и досматривавшего в комнате с неустановленным номером.
Неожиданно для нас сопротивление нашей позиции пришло не со стороны следствия и прокуратуры, а со стороны другого обвиняемого и его защитника, которые занимали позицию полного и безоговорочного признания вины (ибо «и так все понятно, а срок грозит небольшой и с высокой вероятностью условный»).
Дополнительно к этому ложку дегтя или, быть может, целую бочку добавил и мой доверитель, не явившийся подряд на два судебных заседания и не отвечавший на мои сообщения и звонки. На третье заседание его все-таки доставили, но уже под стражей, которая была избрана ему по другому аналогичному делу (также был снят с самолета, досмотрен, но уже помещен под стражу и обвинен в контрабанде по новой статье — 226.1 УК РФ).
Тем не менее, все сложности никак не влияли на позицию, занятую защитой.
3.2. Действия защиты в суде
В начале процесса было принято решение письменно донести до суда свое отношение к предъявленному обвинению, указав в том числе и на выводы химической экспертизы, а затем делать упор только на нарушения ОРМ и процессуальные упущения следствия, создавая базу для возврата дела прокурору.
Данная позиция может показаться спорной, однако, я исходил из того, что нарушения, допущенные оперативными сотрудниками, являются неустранимыми. Проще говоря, нельзя повторно изъять уже изъятые вещи, а значит и нельзя установить, что у моего доверителя были при себе сумки с табачными изделиями или какие-либо иные сумки и что именно с ними он совершил перемещение через таможенный контроль.
Таким образом, возврат дела прокурору фактически воспрепятствует его повторному направлению в суд.
Итак, свою первоначальную позицию мы с доверителем изложили в отношении к предъявленному обвинению.
Далее было решено:
- ходатайствовать о вызове оперативного сотрудника и его допросе
- после исследования письменных доказательств – заявить письменное отношение защитника к доказательствам обвинения;
- перед началом прений – ходатайство о возврате дела прокурору.
Кроме того, были также подготовлены несколько ходатайств об исключении доказательств (в числе которых протокол ОРМ «Обследование помещений…», протокол осмотра видеозаписей, оптический диск и прочее).
По итогам процесса наши ключевые доводы были письменно отражены в прениях.
Справедливости ради отмечу, что в ходе судебного разбирательства мой коллега и его доверитель изменили свое первоначальное пассивное отношение и также предоставили суду свою развернутую позицию, выразив несогласие по ряду обстоятельств.
Таким образом, к концу процесса оба защитника и обвиняемых действовали согласованно.
3.2. Приговор
Несмотря на наши усилия, результатом судебного разбирательства для обоих доверителей стал обвинительный приговор.
4. Отмена приговора и возврат дела прокурору
В своей апелляционной жалобе я, по сути, повторил ранее изложенные доводы и попросил отменить приговор суда.
Проблеском света в конце туннеля, если выражаться образно, для меня стали слова прокурора, который попросил отложить заседание суда с целью подготовки позиции по доводам жалобы, а в следующем заседании встал и сообщил суду о том, что считает приговор суда незаконным, а нарушения, допущенные в ходе расследования дела, существенными, в связи с чем просит вернуть дело прокурору.
Московский областной суд согласился с доводами защиты и государственного обвинителя: приговор был отменен, а дело возвращено прокурору на основании ст. 237 УПК РФ.
В тексте судебного акта основной акцент сделан на невозможности отнести часть продукции (стики для IQOS) к табачной, но мне хочется верить, что суд принял во внимание и те существенные нарушения при проведении ОРМ, о которых мы непрерывно и последовательно сообщали суду первой инстанции.
P.S.: Следственные действия после возврата прокурору не проводились и на момент вынесения приговора по другому делу мой доверитель считался несудимым.
