Киллер как субъект ч. 2 ст. 116.1 УК РФ

Без сомнений, в практике многих адвокатов возникали ситуации, когда положения подпункта 2 п. 1 ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката, запрещающие занимать по делу позицию, противоположную позиции доверителя, и действовать вопреки его воле, не давали защите реализовать задуманное. В публикации один из таких случаев из моей практики.

Защита осуществлялась по назначению. В поручении значилась предварительная квалификация  — ч.2 ст. 116.1 УК РФ.

Признаюсь, что многие «примовские» статьи для меня, получавшего первые знания по уголовному праву еще на стыке веков, приходятся в новинку. Я знал, что классическая 116 — это побои, но уже не классические, а ч.1 ст. 116.1 УК РФ —  это «повторные» побои, а вот диспозицию ч. 2  пришлось посмотреть по ходу движения в отдел дознания.

Доверитель представлял собой мужчину возраста, который нынешнее правительство называет предпенсионным, имел средние рост и телосложение, аккуратно одет. От конфиденциальной беседы отказался,  сообщил, что все понимает, ни в чем не виноват, оборонялся. Оказалось, что полицию на него вызвала сожительница по поводу избиения в ходе ссоры. Те были рады оштрафовать по ст. 6.1.1 КОАП РФ, но, получив его данные о судимости, материал через последовательный ряд отказных решений и их отмен прокурором оказался возбужден в дознании.

На мой вопрос, какое же преступление им совершено ранее, новый доверитель ответил, что ничего не совершал, иначе бы в тюрьме не выжил. Хорошо, продолжил я, тогда какая статья записана все-таки в предыдущем приговоре? Выяснилось, что ст. 105 УК РФ. Стало интересно и чтобы не сыпать подозреваемому соль на старые раны, попросил дознавателя дать изучить приговор. А в нем было, что почитать. Преступление даже в те времена, возвращения нравов  которых мы все боимся, наделало много шума в г. Туле. Его подробности тут, а в дополнение участники портала могут по фрагменту приговора ознакомиться с описанием действий, установленных судом. Итак, передо мной человек судимый за то, что застрелил другого из огнестрельного оружия.

Допросились, что в ходе словесной ссоры сожительница напала на него, стала бить и царапать, обороняясь, он вынужден был схватить ее за руки и с силой препроводить в другую комнату, в результате чего ею и были получены телесные повреждения. В настоящее время они разъехались, но работают вместе на одном предприятии, потерпевшая испытывает к нему стойкую неприязнь, при каждом удобном случае цепляет, оскорбляет, провоцирует на конфликт. В полицию на нее не обращался, собственные побои не снимал, потому что не по понятиям.

По окончанию допроса пояснил ему, что самооборона не получится, так как у полиции наверняка в наличии классический доказательственный набор: заявление, показания потерпевшей и СМЭ плюс закрепятся очной ставкой. Но появилась одна задумка, попробуем в дальнейшем ее реализовать.

В голову пришла такая мысль: а всегда ли элементом объективной стороны преступления против жизни или здоровья, в частности убийства является применение насилия? Может ли оно быть ненасильственным по способу? Немного изучил данный вопрос. Выяснил, что понятие насилие в уголовном праве не закреплено, а его этимология исходит от слов «сила», «физическая сила». Применяет ли киллер физическую силу к жертве, производя в нее выстрел из огнестрельного оружия. Точного ответа, а также релевантной судебной практики не нашел. Но очевидно же, что нет.

Тем временем дознание неспешно подходило к своему шестимесячному завершению. Оказалось, что имелся с разницей в полгода еще один аналогичный эпизод. На очных ставках, а их по количеству эпизодов было две, стороны стояли на своем: она – бил, он – не бил, а оборонялся. Последняя очная ставка вообще завершилась феерично: потерпевшая осталась недовольной ее итогами, не стесняясь приличной публики, покидая кабинет, наградила бывшего увесистой пощечиной и заодно словесно прокляла весь его род(т). 

Следующий вызов в полицию принес новый сюрприз. Парочка (подозреваемый/потерпевшая) пришла вместе.  Они заявили, что помирились, и сейчас, пройдя все испытания, поняли, что жить друг без друга не могут, подали заявление в ЗАГС о вступлении в брак. Мой готов признать вину, дать об этом показания, также уже подготовлено соглашение о примирении. Напомнил ему, что дело из-за судимости нельзя прекратить за примирением, потом подписали признательные показания. При составлении протокола, предусмотренного ст. 218 УПК РФ, подозреваемый заявил особый порядок, но по моей просьбе также указал, что поддерживает мое ходатайство. Я ниже и прям «на коленках», с чистого листа записал в протокол, что, занимая по фактической стороне дела единую позицию с доверителем, считаю, что в его действиях отсутствует состав преступления, поскольку к предыдущей жертве физическую силу он не применял. Не субъект он, поэтому прошу дело прекратить.

В удовлетворении ходатайства дознаватель шаблонно (вина доказана всеми материалами и полностью) отказал, последующий прокурорский фильтр уголовное дело хоть и с временной задержкой все-таки миновало.

Суд неожиданно назначил по собственной инициативе предварительное слушание. Неужели(!?), подумал я.  Но, нет… Кулуарно обсудили, что мысль, конечно, интересная, но хороша для научного исследования, не будем же выносить оправдательный приговор, тем более при особом порядке. У обвиняемого выяснили, действительно ли он желает его, несмотря на всю писанину замечательного защитника. Тот подтвердил свои намерения и уже на следующем заседании получил свои несколько месяцев ограничения свободы с пожеланием от участников процесса счастливой семейной жизни.

Считаю, что преступление — это плохо, а против жизни или здоровья особенно, но ч.2 ст. 116.1 УК РФ писалась явно не для нашего случая.

Комментарии по обоснованности занятой, но не получившей судебной оценки позиции приветствуются.

Адвокат Козлов Дмитрий Александрович, рег.№ 71/1558 в Едином государственном реестре адвокатов.