Дело по назначению

В ноябре 2011 года я прибыла в следственный отдел в качестве адвоката по назначению (в порядке ст. 51 УПК РФ). Мой подзащитный поначалу на контакт шел неохотно, сказал, что права знает и без адвоката по 51 статье. Как выяснилось, ранее он был судим за мошенничество по ч. 4 ст. 159 УК РФ (он похитил машину), наказание отбыл и не полностью, вышел по условно досрочному. И через какое то время попал опять. Опять та же самая статья, опять машина (правда на этот раз уже мереседес и другой город — Москва). И вот состоялся суд, в котором решался вопрос об избрании моему подзащитному меры пресечения.

Я просила избрать ему меру, не связанную с лишением свободы, кроме того, в суд мной были представлены справки о ряде заболеваний, которыми страдал мой подзащитный (их мне перед судебным заседанием передала его мать, которая приехала, несмотря на свой преклонный возраст, из другого города на суд). Суд тем не менее учел нехорошее прошлое моего подзащитного, и вынес постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу.

Но несмотря на это постановление, мой подзащитный, когда его выводили из «клетки», сказал мне: «Я хочу, чтобы Вы были моим адвокатом дальше». Я подала жалобу на постановление суда об избрании меры пресечения в виде заключения под стражей, но к сожалению, Московский городской суд оставил постановление в силе. Денег на то, чтобы заключить со мной соглашение, у родственников Ш. не было, зато мама Ш. постоянно пыталась вручить мне шоколадки и плакала.

Я все таки получила у следователя разрешение на свидание с Ш. и решила его посетить, поскольку с самого начала моего участия в этом деле у меня зародились сомнения в виновности Ш. Слишком очевидна была версия, выдвинутая следствием в отношении Ш: сидел за хищение машины, и выйдя, опять принялся за старое, вину, мол, и доказывать не надо, приговор суда по прежнему делу – главное доказательство.

По версии следствия получалось что Ш. из города К, находящегося в 300 км от Москвы, приехал зачем то с раннего утра в автомобильный салон, и поджидал там целый день ранее неизвестную ему гражданку П, которая приехала в этот же салон.

Увидев гражданку П., у него возник умысел на хищение ее автомобиля и обманув гражданку П, что якобы ее автомобиль неисправен, он предложил ей его починить, она согласилась, отдала ему ключи, после чего она уехала на такси, а он уехал на этой машине в город К., для того, чтобы впоследствии машину продать.

Ш. рассказывал другую версию произошедшего. Ранее незнакомая ему П. прибыла в салон, где он находился, и обратилась к сотрудникам салона, с просьбой посмотреть, что с ее автомобилем, поскольку по ее словам, он был неисправен.

Никто не соглашался ей помочь, ссылаясь на загруженность и тогда Ш. вышел с ней на улицу, чтобы посмотреть, что с ее автомобилем. Он сказал П. купить масло в салоне, она купила и он стал его заливать. Тем не менее, лампочка на панели, свидетельствующая о неисправности, все равно продолжала гореть, то есть причина неисправности не была устранена.

Через какое то время П. позвонили, она должна была куда то ехать. П.  и Ш. договорились, что П. оставит Ш.ключи от машины, также они договорились о сумме, которую она ему заплатит за ремонт, она дала ему задаток. Также П.дала ему свой номер телефона, по которому он должен был позвонить, когда починит машину.

Очевидно, она приняла его за работника салона, но как бы там не было, Ш не стал разубеждать ее в обратном. П. уехала на такси. Дело было уже к вечеру, становилось темно, и Ш. решил поехать на этой машине домой, чтобы купить у себя в городе необходимые детали для ремонта, поскольку в Москве все дороже.

Поздней ночью на мерседесе Ш. приехал в свой город К. На следующий день он купил детали и приступил к ремонту. На протяжении двух дней, когда машина находилась у него, он созванивался с П, информировал ее о производимых ремонтных работах, с П. они договорились, что она сможет забрать машину в понедельник, 21 ноября 2011 г. и они договорились о примерном времени.

В понедельник Ш. планировал возвратиться на этой машине в Москву, он планировал подъехать к тому салону, где он забирал у П. машину и там ей ее передать в обговоренное время. Машину Ш. ни от кого не скрывал, она все время стояла под окнами дома.

В ночь с 19 на 20 ноября 2011 года он решил немного выпить. Выпивал Ш., сидя в машине, поскольку дома находился маленький ребенок, жена и мама. Ш. сам не помнил, как уснул. Его разбудили полицейские, которых вызывали соседи, которым мешала громкая музыка из машины, которую Ш. забыл выключить. Сотрудники полиции поставили о произошедшем в известность собственницу машины, которая узнав о том, что ее машина находится в неизвестном ей городе, а не как она думала, в Москве, в салоне у мастера, написала заявление.

Я провела собственное адвокатское расследование, опросила ряд свидетелей, которые впоследствии были допрошены в суде. Также выяснила, что после условно досрочного освобождения Ш. неоднократно проходил на машинах крупных московских автомобильных салонов многодневный тест – драйв, салон выдавал ему автомобили, и он их всегда возвращал (соответствующие справки из салонов были мной получены и приобщены в материалы уголовного дела).

Также в материалы дела мной были приобщены  чеки, подтверждающие покупку Ш. деталей для машины, принадлежащей П., подтверждающие слова Ш… После того, когда основные доказательства невиновности Ш. были собраны и имелись в деле, я заявила ходатайство следователю о прекращении уголовного дела, на что получила отказ.

На протяжении всего моего участия в деле на предварительном следствии, приходя с очередными ходатайствами, я слышала от следователя только одно: «зачем вам это надо? Вы же адвокат по 51 статье.» «Оправдоса» тут все равно не будет». На суд мать Ш. нашла сумму, достаточную для того, чтобы хотя бы выписать ордер на ведение дела по соглашению, и я вступила в дело, как адвокат по соглашению.

Судья и прокурор изначально проявляли удивительную предвзятость. Особенно поразила прокурор, которая решила допросить в качестве свидетелей оперуполномоченных, сопровождавших Ш. на служебной машине из отделения полиции в городе К. в отделение полиции Москвы.

Допрошенные в суде оперуполномоченные (несмотря на мои возражения) показали, что якобы по дороге в Москву Ш. признавался им, что он хотел эту машину похитить, и продать. Судья вынесла обвинительный приговор, который я обжаловала.

Московский городской суд согласился с доводами моей жалобы и обвинительный приговор был отменен, дело направлено на новое рассмотрение.