История о том, как правильно избранная тактика защиты по уголовному делу привела к назначению наказания подзащитному, по ч. 2 ст. 228 УК РФ, в виде ограничения свободы. Дело по назначению в порядке ст. 51 УПК РФ

Многие мои коллеги участвуют по назначению суда и следователя, в порядке ст. 51 УПК РФ, когда подзащитный, его родственники и друзья не имеют денежных средств для оплаты вознаграждения защитнику и, следовательно, не имеют возможности заключить с ним соглашение.

Труд по данным делам неблагодарный, во-первых, во многом, потому что доверие подзащитного к назначенному следователем защитнику, как правило, нулевое. Поэтому, защитнику не стоит ждать, что подзащитный ринется к нему в объятия, и расцелует, с криками «Мой спаситель!»

Во-вторых, как следствие, это приводит к тому, что вместо того, чтобы пойти на контакт с назначенным адвокатом, подзащитный стремится утаить детали случившегося, либо намеренно их искажает, скрывает сведения о своих заболеваниях, месте предыдущей работы, что приводит к изначально неверно избранной позиции защиты по делу.

Ну, а в третьих, даже если подзащитный жил все это время в тайге или в глухой деревне, он все же слышал такие слова как «карманный адвокат», «назначенец» и другие нелицеприятные прозвища защитника, что излишне демонизирует адвоката принявшего поручение, на его защиту, в порядке ст. 51 УПК РФ, т.е. по назначению.

Увы, все это приводит к тому, что адвокат, принявший поручение по назначению, лишен возможности даже направить запрос, например, с целью истребования характеристики с места работы подзащитного, так как подзащитный ему свое место работы просто не скажет, не говоря уже обо всем остальном.

Однако, есть такие подзащитные, которые считают назначенного защитника — именно своим защитником. Идут с ним на контакт, помогают собрать характеризующий материал, охотно обсуждают с ним обстоятельства по делу, а затем избирают вместе с ним правильную и выверенную тактику защиты, что приводит, как правило, к положительному результату. Правда, таких подзащитных за период с 2009 года по 2016 год у меня было немного – всего три человека. Хотя дел, которых я провел в порядке ст. 51 УПК РФ, уже, наверное, перевалило за добрую сотню. Об одном из таких подзащитных, которого я защищал по назначению следователя, и о его деле, я хочу рассказать.

В день своего дежурства, приняв поручение на защиту «Б», в первую очередь, что я сделал — это провел конфиденциальную беседу со своим новоиспеченным подзащитным, который к моему удивлению оказался смышлёным парнем. Он охотно рассказал о случившемся, и о своем отношении к преступлению: «Вину по ст. 228 УК РФ признаю полностью и желаю дать признательные показания следователю. Наркотическое вещество мне полицейские не подбрасывали».

Разъяснив своему подзащитному, что он может отказаться от дачи показаний и то, что санкция данной статьи безальтернативно предусматривает наказание в виде лишения свободы сроком от 3 до 10 лет, а ст. 73 УК РФ (условное осуждение) в Белгородской области не применяется, он остался при своей признательной позиции, мол, «виноват – буду отвечать по закону».

Такая позиция, конечно, была крайне выгодна следователю, который, без сомнения, задержит моего подзащитного, а затем выйдет в суд с ходатайством об избрании ему меры пресечения в виде заключения под стражу, так как преступление относится к категории тяжких. Но и защите она была не менее выгодна, так как в деле отсутствовала явка с повинной моего подзащитного, зато было предостаточно доказательств его изобличающих. Перспектива оказаться в суде без единого смягчающего обстоятельства по делу выглядела безрадужной, а при такой позиции можно получить одно смягчающее обстоятельство – «активное способствование расследованию преступления».

В общем, так и произошло. Мой подзащитный был задержан, ему было предъявлено обвинение по ст. 228 УК РФ, а затем следователь вышел в суд с ходатайством об избрании ему меры пресечения в виде заключения под стражу. Ознакомившись с данным ходатайством, и с материалами, приложенными к нему, я увидел, что следователь в его основу положил только тяжесть предъявленного обвинения «Б», не забыв «притянуть за уши» такие основания, для избрании самой суровой меры пресечения, как «может скрыться от предварительного следствия или суда» и «может продолжить заниматься преступной деятельностью» со ссылкой на то, что «Б» привлекался к административной ответственности.

Ни я, ни мой подзащитный с данным ходатайством не согласились, как впрочем, не согласился с ним и прокурор, и «Б» была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста. После нашей маленькой победы над следователем, производство по делу как будто остановилось – ни допросов, ни очных ставок, ни проверок показаний на месте, которые нам бы так пригодились для «активного способствования раскрытию и расследованию преступления». Я уже было начал готовить ходатайство о проведении проверки показаний на месте, как со мной связалась уже другой следователь, принявшая дело к своему производству. Она уведомила меня о проведении проверки показаний на месте, чему я, и мой подзащитный, были несказанно рады.

Позже, ознакомившись с материалами дела в порядке ст. 217 УПК РФ, я с удивлением обнаружил, что характеристики с места жительства, и с места работы, «Б» в деле отсутствуют. Да уж, сразу было видно, что следователю, после сокрушительного фиаско, не очень-то хотелось прикасаться к этому делу. Я вручил адвокатские запросы своему подзащитному, с просьбой выдать характеристики, и к судебному заседанию я уже имел на руках заветный характеризующий материал.

Мне осталось, в судебном заседании убедить суд в применении ст. 15 УК РФ и ст. 64 УК РФ, ну или хотя бы ст. 64 УК РФ, при назначении наказания моему подзащитному. Я неоднократно писал, апелляционные жалобы на приговоры судов, в связи с тем, что суд не рассматривает применение в приговоре ст. 15 УК РФ, ст. 73 УК РФ, а суд апелляционной инстанции обычно указывал на мои доводы, что «нет оснований для их применения, а не указание на их применение судом нижестоящей инстанции не является существенным нарушением влекущим отмену или изменение приговора». Мне приходилось видеть одно апелляционное определение, где была применена ст. 15 УК РФ, однако, в этом же определении суд исключил ссылку на применение ст. 64 УК РФ, как на «излишнюю». Но, несмотря на это, мой оптимизм, и моя уверенность, в успешном разрешении дела, не угасали ни на секунду.

Государственный обвинитель попросил суд назначить наказание «Б», с применением ст. 64 УК РФ, в виде лишения свободы сроком на 8 месяцев. Я же просил назначить моему подзащитному наказание не связанное с лишением свободы, учесть смягчающее вину обстоятельство, характеризующий моего подзащитного материал, и то обстоятельство, что дело рассматривалось в особом порядке.

Суд согласился со стороной защиты и назначил моему подзащитному «Б» наказание по ст. 228 УК РФ, с применением ст. 15 УК РФ и ст. 64 УК РФ, в виде ограничения свободы сроком два года шесть месяцев. Приговор, вынесенный по делу, не был обжалован сторонами, и вступил в законную силу.

Данный приговор суда считаю прецедентным, так как впервые, по моему мнению, суд применил одновременно ст. 15 УК РФ и ст. 64 УК РФ. Более того ст. 15 УК РФ прекрасная альтернатива ст. 73 УК РФ, а в условиях когда ст. 73 УК РФ не применяется вовсе, то и прекрасная замена. Надеюсь, что в последующем суды будут активнее применять ст. 15 УК РФ при наличии соответствующих оснований, однако, меня также ни на секунду не оставляет оптимизм, что я когда-нибудь увижу возрождение ст. 73 УК РФ в нашем регионе.

Тексты судебных актов, а также другие процессуальные документы, деперсонифицированы. Адвокат Журавлев Евгений Анатольевич, № 31/709 в реестре адвокатов Белгородской области.