Приоритет показании свидетелей, данным в суде, по сравнению с протоколами допросов свидетелей на предварительном следствии

Вступил в данное уголовное дело защитником после возбуждения уголовного дела в отношении гр.Б., задержанного с наркотическими средствами,  когда моего подзащитного с адвокатом по назначению следователь успел допросить в качестве подозреваемого и провести проверку показаний на месте. При этом подзащитный дал показания о том, что являясь потребителем наркотических средств приобретал их в тайных «закладках» у неустановленных лиц, связываясь с ними в сети интернет, и при проверке показаний на месте указал ту самую тайную «закладку».

Следователь пришел к выводу о том, что гр. Б. совершил приготовление к незаконному сбыту наркотических средств в крупном размере, но не реализовал свой умысел по независящим от него обстоятельствам, и предъявил обвинение по ч. 1 ст. 30 – п. «г» ч.4 ст. 228.1 УК РФ.

Весь период следствия и суда мы придерживались одной позиции – гр. Б. действительно приобрел у незнакомых лиц наркотические средства, однако никакого намерения их сбыть не имел, и при задержании при себе имел лишь 1 (один) пакетик с наркотическими средствами, а не 6 (шесть), как утверждалось в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого. О том, что у него был лишь 1 (один) пакетик с наркотическими средствами, гр.Б. утверждал с момента задержания и этой позиции мы придерживались по следующим основаниям:

— В Акте личного досмотра имелось письменное заявление гр.Б о принадлежности ему лишь одного пакетика, к остальным же 5 он не имеет отношения.  

— При задержании отношении гр.Б. были применены физическая сила и специальные средства «ограничения передвижения», «наручники». Об этом свидетельствовали как показания гр. Б., так и  Акт наблюдения, то есть при данных обстоятельствах гр. Б. физически не мог держать при себе сумку, в которой находились пакетики с наркотическими средствами. 

— С места фактического задержания до места личного досмотра гр.Б. передвигался в служебной автомашине сотрудников наркоконтроля, при этом, как показал гр. Б., сумка оставалась в его личной автомашине.

— Стороной обвинения были приведены показания свидетелей О. и А., которые принимали участие в качестве понятых при личном досмотре гр. Б.

Однако они были приглашены для участия в личном досмотре через значительный промежуток времени, который прошел после фактического задержания. То есть свидетели не могли дать показания о том, что происходило с сумкой гр. Б. с момента его фактического задержания до момента личного досмотра.

— Согласно справки об исследовании эксперта на поверхности 6 пакетиков, обнаруженных и изъятых в ходе личного досмотра гр. Б., следы рук для идентификации не пригодны. То есть ни на одном из 5 пакетиков, якобы принадлежащих гр. Б. следы пальцев его рук не были обнаружены. 

— Согласно заключению эксперта на поверхностях представленных на исследование марлевых тампонов со смывами и срезов ногтевых пластин с рук гр.Б. следов наркотических средств, психотропных, сильнодействующих, ядовитых веществ, а также их прекурсоров, не были обнаружены.

— При проведении осмотра автомашины, а также обыска в жилом помещении по месту проживания гр. Б. какие-либо предметы, которые бы свидетельствовали о хранении и расфасовке по пакетикам наркотических средств, не были обнаружены.  

Забегая вперед скажу, что суд согласился с обвинением в том, что при задержании гр. Б. имел при себе 6 (шесть) пакетиков с наркотическими средствами, защита настаивала на своем лишь, если можно так выразиться, с целью отвлечь внимание стороны обвинения от направления «главного удара», поскольку даже в самом маленьком пакетике наркотические средства составляли крупный размер.
 
Наиболее существенными доказательствами обвинения гр. Б. в приготовлении к незаконному сбыту наркотических средств являлись показания свидетеля К. о том, что ранее он приобретал у него наркотические средства, 2 (две) записи телефонных переговоров гр. Б. с «неустановленным мужчиной» и свидетелем К., в которых, по мнению обвинения, велись разговоры о приобретении и сбыте наркотических средств.

В ходе предварительного следствия были проведены очные ставки обвиняемого со свидетелями, основной свидетель обвинения К. на очную ставку не явился, и защита не настаивала на его явке (о причинах – позже).

Начался суд. А вот здесь мы с подсудимым заявили о необходимости допроса свидетеля К., не согласившись с оглашением его показаний. На первом этапе явившийся свидетель К. дал показания о том, как он, предварительно договорившись по телефону с гр. Б., встретился с ним и приобрел у него наркотические средства.

Затем он уверенно отвечал на мои вопросы и уточнил детали о том, как он позвонил гр. Б., почему именно его попросил продать наркотические средства, каким образом оговорили при телефонном разговоре размер, вид и стоимость наркотических средств, и место, где должна была быть реализована данная сделка.

Еще раз мысленно порадовавшись тому, что не настаивал на очной ставке во время предварительного следствия, поскольку в данном случае свидетель К. был бы явно готов к судебному процессу так, как требовалось стороне обвинения, я приостановив допрос свидетеля К. с разрешения суда огласил запись телефонных переговоров.

В телефонном разговоре с «неустановленным мужчиной» произносились выражения «один большой» и «половиночка», но, как объяснил гр. Б. после оглашения, в связи с его предпринимательской деятельностью он часто в разговорах пользуется подобными словами, которые могут обозначать, например, «размер оплаты» за произведенную им мебель. В телефонном разговоре со свидетелем К. также не было ни слова о наркотических средствах, велся лишь разговор о месте предстоящей встречи.

Сразу же после оглашения на последовавшие мои вопросы свидетель К. показал, что он не приобретал у гр. Б. наркотические средства, речь шла о встрече для решения вопроса о приобретении мебели.

В ходе прений я попросил суд принять за истину показания свидетеля К., данные им в ходе судебного рассмотрения уголовного дела, а не во время предварительного следствия, и сослался на Постановление Европейского Суда по правам человека от 25 апреля 2013 года по делу «Эркапич против Хорватии», указавшему, что следует придавать большее значение показаниям, данным в суде, по сравнению с протоколами допросов свидетелей на предварительном следствии, поскольку последние представляют собой, прежде всего, процесс сбора стороной обвинения информации в поддержку своей позиции.

Я благодарен суду за то, что он прислушался к выводам защиты, и переквалифицировав действия гр. Б. с ч. 1 ст. 30 – п. «г» ч.4 ст. 228.1 УК РФ на ст. 30 ч.3 ст. 228 УК РФ, не усмотрев в его действиях приготовления к сбыту наркотических средств, назначил наказание в виде 3 лет лишения свободы условно, с испытательным сроком 3 года, и штрафом в размере 20 000 рублей.

Государственным обвинителем на приговор было внесено апелляционное представление, однако апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Башкортостан приговор был оставлен без изменения, апелляционное представление прокурора – без удовлетворения.