Дело о "кривой" квартире. Квартира в новостройке. В деле о том кто устранит недоделки точку поставил Верховный Суд.

Эпилог: «Астапов! Вы мне надоели!»

Дело с постройкой этого дома началось в далеком 1994 году в не менее далеком Владивостоке.

Группе граждан, состоящих на очереди на получение жилья в администрации города, был предоставлен земельный участок для строительства многоквартирного жилого дома. Как того требует закон, очередников в количестве 200 человек отдельным списком выделили из очереди и организовали в жилищно-строительный кооператив. Поскольку очередь этих граждан ранее формировалась по ведомственному признаку, граждане быстро нашли общий язык и скинулись на строительство дома.

Деньги поступили в кассу кооператива, потом ещё Бог знает куда, а потом председателя и бухгалтера нашли убитыми.

Стройка встала, так и не начавшись. Через некоторое время образовалась инициативная группа, и на волне неразберихи на место председателя водрузился некий гражданин Конюхов (фамилии и наименования здесь и далее изменены). Имея, видимо, природную смекалку и деловую хватку, этот гражданин организовал продажу дополнительных квартир, которых нет, в домах, которые ещё не построили. В связи с этим план застройки участка, конечно, очень изменился, квартир стало больше, членов кооператива соответственно тоже. О том чтобы принять какое-либо решение на собрании членов кооператива  колхоза не могло уже быть и речи.

Одним из приобретателей квартир второй волны и стал мой доверитель Борисов. Вложив все имевшиеся в семье деньги, Борисов купил квартиру в одном из блоков многострадального дома.

К счастью, дом, хоть и с просрочками, но был построен. Всем, заключившим с ЖСК договор инвестирования  (уже к этому времени все граждане, заключившие договор на инвестирование в строительстве дома стали членами этого ЖСК), выдали ключи и, как это водится в наших новостройках, отключили лифты.

Ремонт, начатый Борисовым в своей квартире, выявил огрехи строительства, сулившие грандиозные работы по их устранению: в квартире, выстроенной на мансардном этаже жилого дома продувались даже стены, не говоря уже о продувавшихся кривых оконных блоках и т.п.

Борисов, появившись  в моём офисе для  юридической консультации, рассказал, что, по слухам, в суде, к подсудности которого относились споры с этим ЖСК, все иски к этому ЖСК отклонялись. Однако достоверно было известно о том, что почти из 500 квартир, построенных в этом жилом комплексе, квартир с недоделками было точно больше чем одна. И это обстоятельство вызывало недоумение.

Догадки о причинах этого начали ко мне приходить, когда началось производство по предъявленному мною в интересах Борисова к этому ЖСК иску. Кажется, причиной тому была рассеянность судьи, рассматривавшей производство по делу. Первой ласточкой стало направление всех материалов гражданского дела для производства судебной строительно – технической экспертизы по несуществующему адресу экспертной организации.

После моих поисков и нескольких адвокатских запросов нечаянно потерянные материалы дела были найдены и возвращены в суд.

По возвращении материалов дела в суд, судьей было назначено судебное заседание, которое было успешно ею проведено в отсутствие истца и его представителя. Однако, полагаю опять по рассеянности, судья о моём отсутствии в этом заседании забыла и по результатам его подписала протокол судебного заседания, со всей полнотой, требуемой по закону, отразив нём все мои заявления, ходатайства и реплики, якобы сделанные мною ходе судебного заседания. Мои возражения на протокол, учтиво представленные судье через канцелярию суда, содержали указание о том, что, суд, по рассеянности, не заметил моего отсутствия, а это могло послужить причиной вынесения неправосудного решения.  

Дальнейшее ознакомление с материалами этого гражданского дела выявило, что экземпляр этого заявления, как я указывал выше, предусмотрительно переданный мной через канцелярию суда, в материалы дела так и не попал, видимо, опять нечаянно, потерявшись по пути от канцелярии до кабинета судьи.

Решением суда по делу все убытки с ответчика были взысканы. Впрочем правовое и фактическое обоснование не вызывали у мнения в этом сомнений с самого начала. 

К неожиданностям рассматриваемого дела ещё могу отнести лишь восклицание судьи, приведённое мною в качестве эпиграфа к настоящей публикации. Такая неожиданная оценка моего труда вырвалась в мой адрес после высказанного мною в заседании мнения о недопустимости совершения преступлений в ходе рассмотрения гражданского дела. Но, признаюсь, такая откровенность хоть была неожиданной, но не была неприятной.

Остальные три инстанции рассмотрения этого дела, включая его рассмотрение в  судебном заседании в Верховном Суде РФ, при участии Вашего покорного слуги, к сожалению, не отметились новизной правоприменения, поэтому приведу лишь заключительные доводы и  процессуальные документы, фигурирующие в материалы надзорного производства Верховного суда РФ.

Не знаю, чем уж таким особенным выделилось это дело — обычный строительный, или как их ещё называют, подрядный спор об устранении недостатков в построенном объекте.  Но жалоба ЖСК на решения судов о взыскании с кооператива средств на устранение недостатков, была передана судьей ВС  на рассмотрение в судебное заседание Верховного Суда. Ответчик ссылался на то, что не являлся застройщиком, и вины его в недостатках квартиры нет, и на то, что организация это некоммерческая, а убытки следует взыскивать с подрядчика. Наша позиция строилась на том, что договоры инвестирования могли регулироваться правилами о подряде (кстати, тогда  я долго думал над квалификацией этих договоров  и пришёл к выводу. что это подряд, но, сейчас думаю, что это всё же договор купли-продажи будущей вещи). 

Все попытки ответчика ввести правосудие в заблуждение оказались тщетными и справедливость восторжествовала!