Что нам стоит дело скроить... Или как ФСБ мошенничество расследовала.

Описываемое здесь дело – старое и для судебной практики вряд ли  представляет какой-либо интерес. Мне хочется о нем рассказать, как об истории, для меня являющейся доказательством того, что не все «заказные» дела обречены на провал защиты.  

Дело это является для меня еще и предметом профессиональной гордости. И не только потому, что оно было  одним из первых моих сложных дел, и не только потому, что оно было «заказным», а, следовательно, вдвойне сложным, но, главным образом,  в связи с тем, что, все-таки,  мне удалось уберечь подзащитного от незаконного обвинения и осуждения.  

Лично для меня дело осложнялось и тем, что подсудимый был близким мне человеком, и поэтому мне было крайне трудно преодолеть нервозность и собраться с мыслями.  

Сразу оговорюсь, что еще на стадии следствия меня отстранили от участия в деле в качестве защитника. Постановление было обжаловано, но результатов обжалование не принесло.  

Чтобы не тратить силы и время на пробивание головой стен, я попросила другого адвоката  официально быть защитником, но всю работу по делу (анализ доказательств, подготовка жалоб и ходатайств и т.д.), кроме, собственно, участия в следственных действиях и судебных заседаниях, делала я.  

Дело относится к периоду 2006-2007 гг. Тогда у нас в области шла «лесная война». И мой подзащитный попал как «кур в ощип».

Будучи совсем не бедным человеком, приобрел, по рекомендации своих «консультантов» готовый бизнес по заготовке и переработке древесины. Одно предприятие было, собственно, комплексом по переработке древесины, а второе участвовало в конкурсе на право заключения договора аренды участков леса и выиграло его, став арендатором.  

О том, что за бизнесом тянется шлейф из судебных разбирательств, банкротств, бандитских разборок и обвинительных приговоров, конечно, знал, но, положился на мнение своих « консультантов», убедивших его, что приобретение имущественного комплекса на стадии конкурсного производства не содержит «подводных камней», бизнес действующий, и вложенные средства должны вернуться в течение непродолжительного времени.  

Почти сразу после приобретения бизнеса стали вылезать «подводные камни».

Сначала на предприятие зачастили судебные приставы, таможенники с проверками, посыпались иски, было арестовано имущество, техника.   Затем пошли иски в арбитражный суд со стороны лесхоза, который пытался оспорить договор аренды.  

Скажу сразу, что все эти действия были инициированы людьми, заинтересованными в присвоении бизнеса, а главным образом – прав аренды лесных участков.

После того, как арбитражные дела были с треском проиграны лесхозом (эти дела также вела я), моему подзащитному в личных беседах некими людьми было предложено по-тихому отдать бизнес и уехать.  

Согласия он не дал.

Показательными действиями в отношении его партнеров ему дали понять, что «всё серьезно».

Он опять не понял.  

Тогда родилось это дело.  

Б. обвинялся в том, что его предприятие незаконно приобрело участки лесного фонда в аренду, чем причинило крупный ущерб, ч.3 ст. 159 УК РФ.  

Следствие вели сотрудники ФСБ. Видимо, определив для себя это дело, как « со стопроцентной судебной перспективой», они рьяно взялись за Б.  

Но пока шло следствие (а длилось оно полтора года), их пыл стал угасать. Мы подавали бесконечное число ходатайств, находили доказательства и приобщали их к делу, обжаловали действия следователей прокурору. ( см. приложенные документы «о доп.доказательствах 1»,  «о доп.доказательствах 2», «о доп.доказательствах 3», «о приобщении судебных актов»).  

По ходу следствия, видимо, сами следователи стали понимать, что дело не так просто будет довести до суда, и стали вталкивать в него все, что попало. Дело было раздуто до семнадцати томов еще на стадии следствия. При этом, в нем было большое количество повторяющихся документов, их копий, копий с копий и т.д.  

Дошло до того, что потерпевшим по делу был признан Сбербанк, который никаким боком вообще даже рядом не находился с предприятием Б., за счет чего размер ущерба был определен почти в сорок четыре миллиона рублей.  

Постановление о признании СБ потерпевшим было обжаловано и отменено, после чего ущерб составил около семисот семидесяти тысяч рублей. (см. приложенный документ «Жалоба СБ»)  

Следователи никак не могли определить, ни — в чем состоит ущерб, ни — сколько он составляет, ни — где находится место совершения преступления, ни — когда было совершено преступление, ни — каким способом оно совершено.  

Также следователям сложно было определиться, кто же, все-таки, должен представлять Российскую Федерацию, выступая от ее имени в качестве потерпевшего. (см. приложенный документ «Жалоба Управление»)  

А еще нам постоянно приходилось разъяснять следователям и устно и письменно положения Закона « О банкротстве» и Гражданского кодекса, потому что они ну никак не могли уяснить, каковы правила продажи предприятия, как имущественного комплекса, в порядке конкурсного производства (о чем мной было подготовлено отдельное ходатайство – см. приложенный документ «о приобщении выписок из законов»).  

Когда мы знакомились с материалами дела, нам стало окончательно понятно, что следователи от этого дела устали, запутались и мечтают от него избавиться — к концу первого года следствия они начали предпринимать попытки передать дело в УМВД. Пять (!) раз они отправляли его туда по подследственности и пять раз получали обратно с формулировками, смысл которых сводился примерно к следующему: «сами этот бред насочиняли, сами и расследуйте».  

Переданное в суд по территориальной подсудности дело, суд возвратил  прокурору для устранения препятствий к рассмотрению (тоже не увидел сведений о месте, времени и способе совершения преступления). Прокурор подавал протест, но безрезультатно.  

Второй раз дело было принято к производству судом другого района, т.к. следователи решили, что, все-таки, место совершения преступления иное, чем они думали в течение полутора лет.  

Суд Октябрьского района, куда пришло дело, у нас известен, как Басманный суд в Москве. И это обстоятельство конечно оптимизма нам не прибавило.  

Дело рассматривалось коллегией из трех судей, докладчиком был судья, который как раз незадолго до этого вынес обвинительный приговор по громкому, тоже «заказному», делу в отношении бывшего мэра Архангельска.

Это, опять же, не стало для нас обстоятельством, внушающим оптимизм.  

Но, все эти мытарства закончились совершенно бесславно для следствия.  

 Дело затрещало по швам с  первого же заседания.

Ключевым вопросом был — а причинен ли ущерб?  Ущерб, который следователи «составили» из арендных платежей, уплаченных в предусмотренные договором аренды сроки за аренду лесных участков, вызвал довольно сильное удивление у суда.

Также сильно удивило суд то обстоятельство, что оказывается право аренды лесных участков входило в состав имущественного комплекса. И вся вина Б. заключается, максимум, в том, что он купил этот имущественный комплекс на торгах, уплатив за него очень приличные для тех лет деньги.

Используя момент, пока судьи не перестали удивляться, адвокатом было озвучено и передано суду для изучения ходатайство о прекращении УД в связи с отсутствием состава преступления.

Исследование доказательств судом длилось не долго. Это вообще был, чуть ли, не самый быстрый суд по такому обвинению.  

Чтобы «сохранить лицо следствия» моему подзащитному судом было предложено признать, что он использовал некий заведомо подложный документ  (хотя доказательств этому в деле тоже не было) и прекратить дело по этому эпизоду за истечением сроков для привлечения к уголовной ответственности.  

Удалившийся в совещательную комнату суд так громко и такими словами ругал сотрудников ФСБ, что мы от услышанного краснели.  

Итогом стала переквалификация на ч.3 ст. 327 УК РФ и прекращение уголовного дела в связи с истечением сроков давности.  

 P.S. За давностью лет судебные акты у меня не сохранились, поэтому размещу несколько наиболее интересных ходатайств и жалоб, подготовленных мной и, конечно, главный свой текст по этому делу – ходатайство о прекращении производства по делу, где мной проведен детальный анализ обвинения.