Еще одно успешное дело по оспариванию договора дарения квартиры в Москве по основанию существенного заблуждения относительно природы сделки (ст. 178 ГК РФ)

В 2016 году я писал о первом успешном опыте защиты прав пенсионерки, когда мне удалось убедить суд в том, что она заключила договор дарения квартиры в Москве под влиянием существенного заблуждения – вместо договора пожизненного содержания с иждивением заключила договор дарения. Об этом можно почитать здесь.

Через некоторое время после окончания данного дела мне позвонил человек и сказал, что он прочитал мою публикацию на Праворубе и хочет воспользоваться моей помощью, т.к. у него почти такая же ситуация, которая заключалась в том, что его теща (назовем ее КВ) заключила договор дарения квартиры со своей старшей дочерью (ТА), с которой проживала в спорной квартире, после чего последняя уехала в длительную заграничную командировку, оставив КВ одну. Заботиться о КВ пришлось теперь только младшей дочери ВА и ее мужу, который меня и нашел.

 Как поясняла сама КВ, ее старшая дочь ТА возила ее в большое здание с колоннами, где она подписала какой-то документ, не читая его. Да она и не могла читать, т.к. ей 87 лет и у нее помимо общих возрастных заболеваний, имеется незрелая катаракта, ввиду чего она очень плохо видит, а документы читать не может.

Обсудив с доверителями ситуацию, я принялся за работу. Поскольку я проживаю в г. Липецке, а доверители в Москве, то работа была построена таким образом: все процессуальные действия по подаче иска, получению корреспонденции из суда и т.д. выполняла младшая дочь истца ВА. Моя работа заключалась в том, чтобы составить иск, отправить его по электронной почте доверителям (чтобы они его распечатали, подписали и подали в суд), а также участвовать в судебных заседаниях и контролировать весь процесс. Доверенность от истца была на ВА, все документы в суд составлялись мной от имени ВА, я участвовал в судебных заседаниях по ордеру.

В исковом заявлении я указал, что истец узнала о том, что уже не является собственником квартиры от социального работника. Она не собиралась отчуждать свою квартиру, в том числе путем ее дарения кому-либо, т.к. это ее единственное жилье и больше ей жить негде. Никуда переезжать она также не собиралась. При этом истец была согласна на заключение с ответчиком договора пожизненного содержания с иждивением, по условиям которого ответчик или ее представители должны были ухаживать за истцом, а после смерти истца квартира стала бы принадлежать ответчику. Истец всегда считала, что в момент, подписания документов она заключала с ответчиком договор пожизненного содержания с иждивением, поэтому не беспокоилась об этом, а впоследствии узнала, что заключила договор дарения квартиры.

Также указал на злоупотребление правом со стороны ответчика, выразившееся в том, что она воспользовалась беспомощным состоянием истца, выражавшемся в ее преклонном возрасте, наличию ряда серьезных заболеваний, а также воспользовалась доверием истца, поскольку является ее дочерью. В результате истец, полностью доверяя ответчику и не ожидая от нее обмана, оказалась введена в заблуждение относительно природы сделки и заключила, сама того не желая, оспариваемый договор, по которому спорная квартира стала принадлежать ответчику.

Дело рассматривалось в Останкинском районном суде г. Москвы. Рассмотрение его довольно сильно затянулось ввиду того, что Росреестр очень долго не представлял регистрационное дело, которое суд запросил в самом начале процесса.

 В отличие от моего предыдущего дела, в котором ответчик в суде ни разу не появился, здесь ответчик активно сопротивлялся: от ТА приходила представитель, которая возражала относительно наших исковых требований, правда мотивация меня несколько удивила: она говорила, что ответчик заключила договор дарения с истцом для того, чтобы избежать возможных махинаций с квартирой, поскольку сама уезжала в длительную заграничную командировку. То есть по ее логике выходит, что ответчик сама обманула свою мать, чтобы спасти ее от возможных махинаций!!! По-моему, это не логично и странно. Но, видимо, больше было нечего возразить.

 Суд допросил саму КВ, ее дочь ВА, являвшуюся представителем истца по доверенности, а также, по нашему ходатайству, социального работника. Все они дали последовательные показания о том, что КВ собиралась заключить договор пожизненного содержания с иждивением, соцработник, когда приходила к КВ, не раз слышала эти разговоры, а впоследствии обратила внимание на то, что в платежных документах указан в качестве собственника квартиры не КВ, а ТА. Она сразу сказала об этом КВ, и последняя начала совершать попытки вернуть квартиру – ездила в соцзащиту, обращалась на консультацию к адвокатам, а, в конце концов, было принято решение подавать в суд.

 По итогам полугодового рассмотрения дела суд вынес решение в нашу пользу!

 Разумеется, ответчиком была подана апелляционная жалоба, для составления которой ответчик наняла адвоката. На данную жалобу мной были составлены возражения, в которых я постарался «разбить» каждый довод составителя жалобы и, как мне кажется, мне это удалось.

 В начале апреля 2018 г. состоялось заседание в Московском городском суде. На нем присутствовала сама ответчик с представителем, участвовавшем в суде первой инстанции, и адвокатом — автором жалобы. Они много говорили, пытались убедить суд в том, что истец знала о том, что заключает договор дарения, снова были слова о том, что заключение договора дарения было способом уберечь мать от возможных махинаций с квартирой и т.д.

 Наши возражения сводились к опровержению доводов стороны ответчика, тому, что суд первой инстанции вынес законное, обоснованное решение, проверив все доводы обеих сторон и исследовав все имевшиеся доказательства. Сама истец также выступила, опровергнув слова ответчика, рассказала о своем видении сложившейся ситуации. Судьи ее довольно долго расспрашивали. Она, конечно, сильно волновалась, но ей было нечего скрывать, поэтому ее показания были последовательными и логичными.

 Посовещавшись минуты три, судебная коллегия решила оставить решение суда первой инстанции в силе, а апелляционную жалобу ответчика – без удовлетворения.

 Сказать, что мои доверители были очень рады – это очень мало, КВ вернула, наконец, свою квартиру и была счастлива! А мне самому было приятно, что справедливость восторжествовала и что мне удалось помочь человеку, тем более престарелому и практически беззащитному, восстановить его нарушенные права!