Снижение срока наказания в суде кассационной инстанции, или все ли у нас решается за деньги?

Обратились ко мне родители мальчика по имени Петя, который находился в СИЗО по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.2 ст. 228 УК РФ — незаконное хранение наркотических средств в особо крупном размере. Просили спасти единственного сына, который не может содержаться в местах строгой изоляции по причине того, что у него серьезное психическое заболевание, и, вообще, он хороший мальчик.

Петя, по моему первому впечатлению, действительно производил впечатление чересчур инфантильного субъекта. Обычная жертва родительской гиперопеки. Но до невменяемого он однозначно не дотягивал. Петя мне честно признался, что наркотики, изъятые в ходе личного досмотра, действительно его. Употребление наркотических средств – это была некая форма протеста против поведения родителей, которые, по его мнению, чересчур активно лезли в его личную жизнь.

В уголовном деле не нашлось места существенным нарушениям уголовно-процессуального права, и с учетом позиции подзащитного и его личности решено было идти по пути наименьшего сопротивления и судиться особым порядком.

Тем более Петя был ранее не судим, положительно характеризовался по месту жительства и работы, имел гарантийное письмо о трудоустройстве и ряд грамот за успешный труд, активно способствовал  раскрытию и расследованию преступления,  на его иждивении находились престарелые и больные родители. Также, согласно заключению эксперта амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы, Петя в период инкриминируемого ему деяния обнаруживал признаки «смешанного расстройства личности» в состоянии компенсации.

Для чего Петю заключали под стражу, изначально следователь мне толком объяснить не смогла. Судебная практика по ч.2 ст. 228 УК РФ в нашем регионе была ужасающая.  Диспозиция данной статьи предусматривает безальтернативное наказание  в виде лишения свободы на срок от 3 до 10 лет, и, в конечном итоге, реальные сроки получали 99 процентов осужденных по данной статье, не взирая на пол, меру пресечения, данные о личности, вес, болезни и заслуги перед отечеством. Те, кто признавались и раскаивались, получали 3-3,5 года. Те, кто боролись, вину не признавали и говорили о том, что им наркотики подкинули, получали 4-6 лет. Такова статистика. Оправданные и получившие сроки, не связанные с лишением свободы, — исключение из правил, подтверждающие правило.

Суд, учтя психическое состояние Пети, вышел из особого порядка по своей инициативе и, на основании обстоятельств уголовного дела и данных о личности Пети, дал ему 3 года лишения свободы, естественно, реально.  В апелляции решили приговор не обжаловать.

Через некоторое время веяния в нашем регионе изменились. Как мне сказали приближенные к власти товарищи – это была волна с самого верху «сам знаете кем запущенная…». Обвиняемые по ч.2 ст. 228 УК РФ стали получать условные сроки как в первой инстанции, так и в апелляционной, суды стали активно применять ст. 64 УК РФ (Назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление). Я проинформировал об изменениях в парадигме назначения наказания в нашем регионе родителей Пети, которые решили приговор обжаловать в кассации, впрочем, без особого энтузиазма. А после того, как нам в порядке выборочной кассации Ростовский областной суд и судья Верховного суда соответственно отказали в передаче моей жалобы на рассмотрение суда кассационной инстанции, энтузиазм родителей Пети иссяк окончательно, и они выпали из поля моего зрения.

Впрочем, я руки не опускал и написал кассационную жалобу в последнюю инстанцию – председателю Верховного суда РФ, тем более основания вполне себе были. Суд первой инстанции, например, фактически не учел, что Петя активно способствовал раскрытию и расследованию преступления, вину признал полностью, что само по себе является смягчающим обстоятельством, предусмотренным п. «и» ч.1 ст. 61 УПК РФ. Петей заявлялось ходатайство о рассмотрении уголовного дела в соответствии с гл. 40 УПК РФ в особом порядке судебного разбирательства и фактически не было рассмотрено в соответствии с гл. 40 УПК РФ по инициативе суда, суд в приговоре не мотивировал свое решение о невозможности применить при назначении наказания ст. 64,73 УПК РФ и т.д., и т.п.

Новость о том, что постановлением заместителя председателя Верховного суда РФ постановление судьи Верховного суда РФ об отказе в передаче моей жалобы в интересах осужденного Пети для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции отменено, и моя жалоба направлена для рассмотрения в судебном заседании президиума Ростовского областного суда, к моему удивлению, родителям Пети энтузиазма опять не добавила, и на заседание суда кассационной инстанции они не пришли… Не пришли, и зря, потому что президиум Ростовского областного суда с применением ст. 64 УК РФ наказание Пете снизил до 1 года 7 месяцев и в ближайшее время он должен был выйти на свободу.

Эта радостная весть родителей Пети окончательно озадачила, и тут уже я понял, что что-то не так во всей этой истории. Навыки допросов «с пристрастием» у меня остались, и вскоре родители Пети признались мне, что они заплатили энную сумму денег, эквивалентную их годовому доходу, некому адвокату, чтобы он гарантированно вытащил Петю на УДО (условно-досрочное освобождение от отбывания наказания). Причем коллега все время уверял их, чтобы они не беспокоились, так как у меня все равно ничего не получится, и бесплатно у нас в стране ничего не делается.

Я извинился перед родителями Пети за то, что помешал их планам и посоветовал им деньги у нашего коллеги забрать обратно, потому что обманывать нехорошо. Остались еще в России  неравнодушные, честные, порядочные  и высокопрофессиональные сотрудники правоохранительных органов и судьи, которые принимают решения по закону и совести, а не в зависимости от размера взяток и других конъюнктурных соображений. Их мало, но они есть, и наша судебная практика тому доказательство…