Если оценивать правосудие сегодня, то, на мой взгляд, можно сказать, что в уголовном процессе преобладает всеобщая формализация. Это означает, что всех участников судопроизводства — следователя, прокурора, суд, защиту — интересует только формальное выполнение требований процессуального закона, без которого невозможно движение дела.

 Формально предъявить обвинение, формально предоставить адвоката, который формально будет исполнять обязанности: участвовать в следственных действиях, ставить подписи на протоколах и т. д. То есть усилия процессуальной деятельности направлены только на то, чтобы бумаги были правильно составлены, с соблюдением процессуальных сроков и т. п.

Наверное, в формализации есть не только минусы, но и положительная сторона. Видимо, на каких-то этапах деградации общественных процессов она может помочь сохранить некий каркас правосудия и не позволить скатиться в абсолютное беззаконие.

Однако при бюрократии ради бюрократии глубоко в суть дела никто не вникает. Стороны перестают задаваться вопросами не только о наличии события преступления, о роли подозреваемого или обвиняемого, но и о судьбе конкретного живого человека. Порой, следователь или судья не возражают против привлечения защитой дополнительных материалов, специалистов, но в действительности не обращают на них никакого внимания.

Такое положение дел у меня, как адвоката, конечно, вызывает серьезную обеспокоенность.
Отдельно можно отметить и законодательные изменения, декларируемые как модернизационные, которые на деле, по моему мнению, не способствуют укреплению законности. Например, поправки, внесенные в ч. 2 ст. 325 УПК РФ в июле 2011 года.

Напомню, что в соответствии с действующей редакцией указанной нормы в ситуации, когда один или несколько подсудимых отказываются от суда присяжных, суд вправе выделить уголовное дело в отношении этих подсудимых в отдельное производство. Конечно, норма обязывает суд удостовериться, что выделение уголовного дела в отдельное производство не будет препятствовать всесторонности и объективности его разрешения, как и уголовного дела, рассматриваемого судом присяжных, и если такое препятствие обнаружено, не разделять производства по делу.

Разумеется, все это было сделано под лозунгом повышения эффективности правосудия. Однако эта норма позволит выделить дело в отношении одного из соучастников преступления, который за обещанное ему небольшое наказание согласится признать вину и будет осужден в особом порядке, что почти автоматически повлечет осуждение остальных подсудимых, полностью отрицающих свою вину в инкриминируемом преступлении.

Такие попытки сделать правосудие эффективным при условии, что в особом порядке не исследуются доказательства, на мой взгляд, приведут только к окончательному укоренению в головах граждан мысли, что на справедливый суд нечего и рассчитывать. Что за тебя и без тебя уже давно, как всегда, все решили.

Другая, на мой взгляд, тоже весьма неоднозначная законодательная инициатива — отказ от института понятых в уголовном судопроизводстве в пользу технических средств фиксации следственных действий. Институт понятых существует века, вряд ли стоит в одночасье от него полностью отказываться.

При всех нареканиях к понятым, они необходимы как элемент общественного контроля при отправлении правосудия. Правильнее было бы дополнить этот институт современными техническими способами процессуального контроля и применять их вместе.

Таким образом, если говорить о работе адвоката в нынешних депрессивных условиях, становится ясно, что труднее всего тем, кто не хочет мириться с видимостью законности. И наоборот, проще жить и работать, если адвокат принимает правила соглашательной игры.

Если же адвокат выбирает процессы с участием присяжных, то его работа в большей степени на виду, а значит, больше подвержена критическим взглядам. Поэтому адвокату не стоит браться за защиту в суде присяжных, если он в себе не уверен и не чувствует ее отличия от защиты в процессах, которые ведут профессиональные судьи.

Внимание: вопросный лист

Из личной практики уходящего года хотелось бы выделить два уголовных дела, в которых я представляла интересы подсудимых. Они схожи не только по фабуле, но и проблемой, которая возникла у нас в ходе защиты.
Оба судебных разбирательства были связаны с обвинением в получении взятки (ст. 290 УК РФ) и оба были рассмотрены судом с участием присяжных заседателей. Но если в первом процессе удалось добиться оправдательного приговора, то во втором приговор был обвинительным.

В первом деле обвинение было предъявлено следователю одного из московских отделов Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков и адвокату. Их обвинили в том, что они покушались на получение взятки по уголовному делу о незаконном обороте наркотических средств. По версии следствия, следователь и адвокат пообещали за взятку не возбуждать уголовного преследования.

Особенность этого дела в том, что деньги, которые следствие посчитало взяткой, были оформлены адвокатом как вознаграждение за оказание юридической помощи. В момент оформления договора об оказании юридической помощи адвокат был задержан оперативниками. Деньги при этом лежали на столе и адвокат не успел их отдать в кассу для оформления.
В процессе я представляла интересы следователя, которому якобы предназначалась взятка. Нам удалось убедить присяжных, что обвинение не доказало вины подсудимых в инкриминируемом деянии.

В этом процессе мы столкнулись с одной сложностью, обусловленной ошибочной позицией председательствующего по делу. Дело в том, что процессах по делам о коррупционных преступлениях, рассматриваемых судом присяжных, существует, на мой взгляд, дискриминация компетенции присяжных.

Позиция судов, в том числе и Верховного Суда, такова, что присяжные должны решить только факт: «взял, не взял деньги» подсудимый и «дал, не дал деньги» потерпевший. Все остальное решает профессиональный судья.

Попытка озвучить альтернативную версию произошедшего, например, что имела место провокация взятки, сталкивается с противодействием председательствующего. Судья в нашем процессе заявил, что это вопрос процессуальный и не входит в компетенцию присяжных. Но как же можно назвать процессуальным вопросом версию событий, которой придерживается подсудимый? Это вопрос наличия или отсутствия деяния, т.е. вопрос материального права. В итоге председательствующий согласился с нами и позволил озвучить перед присяжными позицию защиты.

Кроме того, нам удалось исправить одну из процессуальных ошибок (осознанную или нет — можно только догадываться), которая могла бы стать причиной вынесения присяжными несправедливого — обвинительного —вердикта. Но об этом чуть ниже.

Второе дело, к сожалению, закончилось осуждением моего подзащитного — чиновника одной из районных управ г. Москвы по вопросам ЖКХ. Он был признан виновным в получении взятки (по нескольким эпизодам) и в покушении на получение взятки группой лиц по предварительному сговору в крупном размере.

«Скрытая» проблема.

Эти уголовные дела высветили проблему, которую до сих пор, очевидно, никто таковой не считал. Так, и в первом, и во втором процессе при постановке вопросов перед присяжными председательствующий сформулировал их таким образом, что присяжным оставалось решить только вопрос о виновности подсудимого.

Например, первый вопрос в деле столичного чиновника был изложен следующим образом:

«Виновен ли М. в том, что он, работая в должности… при осуществлении своих служебных обязанностей… не позднее… декабря… года разработал план получения по предварительной договоренности с другим должностным лицом денежных средств от представителей ООО «Ю...»;… согласно разработанному М. плану за возможность осуществления ООО «Ю...» своих договорных обязательств… при отсутствии препятствий к этому ввиду бездействия М.… привлеченное М. должностное лицо должно было выдвигать требования к представителям ООО «Ю...» о передаче денежных средств, после получения которых… передавать их М.;….в точно не установленное время М. довел содержание своего плана до другого должностного лица, получил от него согласие на получение денежных средств;… реализуя совместный замысел… в период с… января по… март… года в помещении служебного кабинета М. получил от привлеченного лица денежные средства в сумме… рублей?».

Аналогично, с фразы «виновен ли...» начинались и другие вопросы в вопросном листе, в которых излагалась полная версия обвинения с описанием объективной стороны состава преступления. Очевидно, что председательствующий не оставлял в вопросах даже тени сомнения (как того требует ч. 1 ст. 339 УПК РФ) в том, что преступление имело место, а подсудимый М. совершил его.

Позиция защиты.

И в первом, и во втором процессе в своих возражениях на вопросный лист я обратила на это внимание председательствующего. Наша позиция заключалась в том, что законодатель, вводя в ч. 1. ст. 339 УПК РФ триаду в содержание вопросов присяжным заседателям, намеренно выстроил ее в такой последовательности. Сначала присяжные должны решить, имело ли место деяние, затем, совершил ли его подсудимый, и только после этого, виновен ли он в совершении этого деяния. Именно с учетом того факта, что присяжные не обязаны обладать познаниями в сфере юриспруденции, очередность постановки вопросов перед ними имеет существенное значение при осуществлении ими правосудия.

Несмотря на то, что ч. 2 ст. 339 УПК РФ допускает постановку одного вопроса о виновности подсудимого, все же такой вопрос, как следует из той же нормы, должен соединять в себе содержание всех трех вопросов — и о доказанности события преступления, и о доказанности участия в этом событии подсудимого, и о его виновности.

Таким образом, вопрос по делу М. должен был быть сформулирован по схеме: «Виновен ли М., если доказано, что он...». Только в этом случае перед присяжными встанет необходимость исследовать вопрос о доказанности как самого события преступления, так и причастности к нему М. Лишь после этого присяжные смогут решить вопрос о его виновности.

Однако в нарушение ст. 339 УПК РФ председательствующий сформулировал вопросы перед присяжными так, что в них презюмируется доказанность события преступления и причастности к нему М. Очевидно, что такая постановка вопросов является незаконной и нарушает не только конституционные принципы презумпции невиновности и состязательности, предусмотренные ст. 49, ч. 3 ст.123 Конституции РФ, ч. 3 ст. 15 УПК РФ, но и право на суд присяжных, гарантированное ст. 47 и ч. 4 ст. 123 Конституции РФ.

Фактически речь идет о незаконном присвоении председательствующим полномочий суда присяжных заседателей. Устранение вопроса о доказанности события и участия в нем подсудимого из вопросного листа означает установление этих обстоятельств профессиональным судьей, ведущим процесс. Тогда смысл обращения граждан к рассмотрению дела судом присяжных фактически сводится к нулю.

Нами также было подчеркнуто, что в нарушение положений ч. 8 ст. 339 УПК РФ вопросы были сформулированы таким образом, что их нельзя признать понятными для неюриста. В частности, простое перечисление обстоятельств, по которым присяжным необходимо было установить виновность подсудимого без соединительных союзов, не позволяет сделать однозначный вывод, необходимо ли одновременное установление всех перечисленных обстоятельств или достаточно установления хотя бы одного из них для вывода о виновности М.

В судебном заседании был установлено алиби М. по четырем эпизодам. Например, в то время как обвинение заявляло, что М. получил в определенный день деньги, удалось доказать, что в этот день он не мог находиться в том месте, где ему якобы была передана взятка. Он был за границей.
Однако при ответе на вопрос, сформулированный председательствующим по делу М. с простым перечислением всех обстоятельств, присяжные просто запутались и при отсутствии вопроса о доказанности события ответили «да, виновен».

Нужно отметить, что преступления, связанные с получением взятки группой лиц с привлечением посредников, состоят из цепочек связей между действиями фигурантов: от взяткодателя к посреднику, далее к другому посреднику и, в конечном итоге, к получающему. Чтобы присяжные могли вынести справедливый вердикт, перед ними необходимо ставить вопросы таким образом, чтобы они могли проследить каждую из этих связей в цепочке и удостовериться, что обвинение доказало каждое звено.

На мой взгляд, придание практикой такого смысла норме ч. 2 ст. 339 УПК РФ, когда председательствующий под вывеской объединения вопросов, ставит, по сути, один вопрос о виновности подсудимого, антиконституционно. Безусловно, это относится к случаям, когда подсудимый не признает инкриминируемого ему деяния или своего участия в нем и обвиняется в совершении преступления в соучастии.

Мне пока сложно оценить масштабы подобного нарушения. Поэтому хотелось бы, пользуясь данной публикацией, попросить коллег-адвокатов прислать примеры аналогичных случаев в адрес редакции, чтобы можно было оценить, насколько часто они встречаются. И если такой подход к постановке вопросов перед присяжными стал правилом, то есть смысл обратиться в Конституционный Суд РФ, поставив вопрос о несоответствии нормам Конституции РФ норм ч. 2 ст. 339 УПК РФ в смысле, придаваемом им правоприменительной практикой.

В завершение мне также хотелось бы обратить внимание коллег на то, что описанная незаконная практика во многом существует из-за нежелания или неумения защитников указать на подмену председательствующим полномочий присяжных. Представляется, что если бы каждый такой случай становился предметом обжалования, подобную позицию судейского корпуса удалось бы изменить.

Да 25 25

Ваши голоса очень важны и позволяют выявлять действительно полезные материалы, интересные широкому кругу профессионалов. При этом бесполезные или откровенно рекламные тексты будут скрываться от посетителей и поисковых систем (Яндекс, Google и т.п.).

Участники дискуссии: Susher, cygankov, Морохин Иван, ak47, Бозов Алексей, Lika, Климушкин Владислав, lawfinance, jurrina, gorgona, Юскин Олег, advokatarutyunov, Коробов Евгений, aakupriyanov, Малиновская Наталья, advor, +еще 1
  • 24 Января 2012, 15:14 #

    Чрезвычайно интересная статья. К сожаления, практикой поделиться не могу, но отдаю должное профессиональному и вдумчивому подходу автора к затрагиваемым вопросам. Спасибо.

    +3
  • 24 Января 2012, 15:25 #

    Спасибо, Елена Юлиановна, за столь подробное акцентирование всего-лишь одного процессуального момента о формулировании вопросов в вопросном листе присяжным!
    Полагаю, что подобным обменом опытом и дальнейшем применении его на практике, адвокатское сообщество сможет повлиять на формализацию процесса, от которой напрямую зависит дальнейшая судьба подзащитного. Полагаю, что дан именно пример, как можно и нужно накапливать совместный объединенный практический опыт.
    Великолепные выводы из судебной практики о значении процессуальных моментов, которые реально не оставляют сомнений в доказанность обвинения.

    +2
  • 24 Января 2012, 15:29 #

    Уважаемая Елена Юлиановна, спасибо за великолепную статью!
    Проблему корректности формулировки вопросов для коллегии присяжных, мы недавно обсуждали здесь.

    Поддерживаю Ваше мнение о недопустимости включения в вопросный лист тенденциозных или наводящих вопросов, требующих хотя бы минимального уровня юридического образования для дачи обоснованного ответа.

    +4
  • 24 Января 2012, 16:06 #

    Елена Юлиановна, здравствуйте!!! (F) Как я рад Вас видеть на сайте, прям даже не знаю, что писать от восторга. Эмоции переполняют. (inlove)  Господа, я Вам со свей ответственностью заявляю: " В нашем полку прибыло !!!"  С почином Вас, Елена Юлиановна!!!

    +4
  • 24 Января 2012, 16:31 #

    Уважаемая Елена Юлиановна, как правильно указал коллега Морохин, мы действительно обсуждали частный случай по этой проблеме, где я тоже высказывал свое мнение.

    Однако, с учетом проблематики затронутой в вашей статье, хочу обратить внимание на то, что у нас — защитников, есть возможность в прениях обратиться к присяжным с разъяснением им их прав, предусмотренных ст.344 УПК РФ.

    Так же хочу отметить, что из содержания ст.338 УПК РФ можно сделать вывод, что сначала судья формулирует свои вопросы и зачитывает их в присутствии присяжных, и только в случае не согласия сторон и необходимости обсуждения этих вопросов, присяжные подлежат удалению из зала. Этим тоже надо пользоваться, что бы подготовить почву для использования присяжными ст.344 с учетом несоблюдения судьей ч.2 ст.399 в ее буквальном толковании.

    +6
  • 24 Января 2012, 17:05 #

    Дурдом какой-то! Я тоже, бывает, на работе, когда свожу кассу, держу на столе деньги! Но это же не означает, что я их решила кому-то подарить в виде взятки.

    +3
  • 24 Января 2012, 17:56 #

    Это интересный подход к делу.

    +1
  • 24 Января 2012, 18:00 #

    Поздравляю коллегу с замечательным дебютом на нашем сайте. Статью прочёл, ещё когда была на модерации, и вот чем хороша действительно хорошая статья, до сих пор «ношу её в себе», что называется «застряла».
    Мне интереснее в статье показалась мысль о формализации процесса, когда «не закон для человека, а человек для закона». У меня впечатление такое, что эта «формализация» односторонняя, когда надо, то «по букве», а когда надо «вор должен сидеть в тюрьме». Где-то внутри этого странного подхода лежит, наверняка, и способ борьбы с ним. А вот где? — Полагаю, коллективным разумом найдём как «эту ведьму бить».

    +4
  • 24 Января 2012, 18:10 #

    Статья поразила, в хорошем смысле слова, не только содержанием, но и тем, как грамотно написана. 5+ за орфографию и русский язык. Приятно читать.

    +2
  • 24 Января 2012, 18:35 #

    Прекрасная статья!
    Суд присяжных — это всегда интересно, а с таким разбором вообще (Y)

    +3
  • 24 Января 2012, 18:43 #

    Соблюдение формы, есть гарантия соблюдения закона…

    +3
  • 24 Января 2012, 19:55 #

    Браво, Елена Юлиановна! Великолепная статья!(F)
    Не касаясь юридических аспектов проблемы (это сделают юристы), акцентирую внимание на недопустимости составных вопросов, содержащих энтимемы («свернутые» силлогизмы с пропущенными посылками), ибо это основной прием подачи недостоверной информации в качестве достоверной (доказанной). Такие вопросы в обиходе называют наводящими.
    Полагаю, что проблема шире. К сожалению, те же подходы используются при формулировке вопросов экспертам при назначении экспертиз, специалистам, свидетелям. И не секрет, что права подсудимого при этом нередко попираются.

    +4
  • 24 Января 2012, 20:16 #

    Уважаемая Елена Юлиановна! Большое спасибо за статью. Вы подняли серьезную проблему и сделали это с блеском! Не знаю Вас лично, но знаком с Вашими работами, поэтому рад, что Вы оказались на Праворубе! Коллеги! Нашего полку прибыло! Да еще как прибыло!!!

    +4
  • 24 Января 2012, 20:43 #

    Уважаемая Елена Юлиановна! Браво!!! Вопрос более чем серьезный. Ведь от постановки вопроса действительно зависит очень многое. И есть ведь вопросы на которые всегда нужно отвечать ДА!(hi)

    +3
  • 25 Января 2012, 00:29 #

    Уважаемая Елена Юлиановна! Каждый раз с неподдельным интересом читаю Ваши публикации.
    ↓ Читать полностью ↓

    Всех нас волнует вектор развития судебной практики выделения дел в отношении соучастников, отказавшихся от суда присяжных, и вообще выделения дел в отношении тех, кто признает обвинение.

    Хотя этот вектор, к сожалению, с большой долей вероятности будет именно таким, каким быть не должен. Причем я вижу здесь сразу две отдельные проблемы.

    Во-первых, важен отмеченный вами вопрос о преюдиционном значении приговора, в отношении соучастников, дела которых выделяются из общего дела.

    Во-вторых, не менее важен более общий вопрос о неправомерности придания преюдиционного значения приговорам, вынесенным в «особом порядке». Думаю, всем понятно – почему. Кроме того, возврат к принципу Вышинского: «Признание – царица доказательств!», заимствованного сим ученым из средневековой практики, вряд ли уместен в XXI веке.

    Мне приходилось ставить второй вопрос в кулуарах комитета по безопасности прежней думы в день моего выступления по вопросу преюдиции, текст которого опубликован на Праворубе. Дружно кивали головами.

    Не инициировать ли нам с вами «круглый стол» или иное обсуждение этого вопроса в думе или хотя бы в Общественной палате? А сообщество Праворуба обсудило бы этот вопрос предварительно на своих страницах — подготовило бы почву — общее мнение юридической общественности.

    Полагаю, можно было бы обсудить вопрос внесения в Госдуму соответствующих поправок. Например, поправки исключающей преюдицию «особых» приговоров, либо законопроект о приостановлении выделенных дел «особого порядка» до вынесения приговора судом присяжных.

    Причем тактически, ввиду противоестественности второго предложения (оно ни в какие ворота не лезет с точки зрения принципов процесса), будет больше оснований требовать удовлетворения первого. И особенно сейчас, когда обсуждается вопрос отраслевой и межотраслевой преюдиции в уголовном процессе в целом. Пока тема актуальная.

    Правда, из-за полного отсутствия популистской составляющей такая инициатива в политическом плане вряд ли заинтересует депутатов. Но попытка – не пытка.

    Заодно, соберем практику, посмотрим, действительно ли начинается «оттепель» в судах с либерализацией уголовного кодекса и правил применения арестов, или так – одни заклинания?

    +6
    • 25 Января 2012, 11:55 #

      Уважаемый Алексей Анатольевич, затронутая вами проблема уже обсуждалась на Праворубе, еще в то время когда в ГД только законопроект был о внесении изменений в УПК.

      Однако соглашусь, что проблема достойна того что бы продолжить ее обсуждение, особенно с учетом складывающейся судебной практики. У меня сейчас на стадии ст.217 УПК дело, где уже есть преюдиция в пользу моего подзащитного, пока ее все игнорируют, посмотрим как будет обстоять дело после его направления в суд.

      +3
      • 25 Января 2012, 12:04 #

        Уважаемые Алексеи Анатольевичи, а что если обсудить проблему шире —  о недопустимости «особого порядка», присущего, как метко заметил адвокат Куприянов средневековой практике, в уголовном судопроизводстве и выйти с законодательной инициативой?

        +2
        • 25 Января 2012, 12:17 #

          Не думаю что это хорошее предложение, если уж отменять особые порядки, то надо в замен предложить другие льготы для тех кто действительно признает свою вину и способствует расследованию.

          Отдельно замечу, что приговор вынесенный в особом порядке не может иметь преюдициальное значение для соучастников, поскольку в особом порядке не исследуются фактические обстоятельства дела.

          +2
  • 25 Января 2012, 15:36 #

    Леночка! С почином. Ты всегда была яркая и яркая получилась статья. Умница! С уважением, Наталья

    +3
  • 26 Января 2012, 17:27 #

    Изменения в ч. 2 ст. 325 УПК РФ были внесены после вынесения Постановления Конституционного Суда РФ от 19.04.2010 N 8-П «По делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3 части второй статьи 30 и части второй статьи 325 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан Р.Р. Зайнагутдинова, Р.В. Кудаева, Ф.Р. Файзулина, А.Д. Хасанова, А.И. Шаваева и запросом Свердловского областного суда»
    ↓ Читать полностью ↓

    Это очень интересное постановление, как по собственному смыслу, так и по особому мнение которое выразили двое судей Конституционного суда РФ: В.Г. Ярославцева и Г.А. Гаджиева. При этом из Постановления КС РФ не следует, что предыдущая редакция ч. 2 ст. 325 УПК РФ противоречит Конституции Российской Федерации. КС РФ разъясняет в данном постановлении конституционный смысл этой нормы, а именно: «суд при проведении предварительного слушания — с учетом обстоятельств, лежащих в основе ходатайства отдельных обвиняемых против рассмотрения их дела с участием присяжных заседателей, — правомочен разрешить вопрос о выделении дела для обеспечения его рассмотрения в отношении этих лиц судом в составе профессиональных судей, если это не препятствует всесторонности и объективности разрешения уголовного дела, рассматриваемого в составе суда с участием присяжных заседателей».

    Позже законодатель внесет изменения в ч. 2 ст 325 УПК РФ, которые на мой взгляд, имеют большое практическое значение и всего скорее, положительное. До внесения этих изменений понимание конституционного смысла ч. 2 ст. 325 УПК РФ не давало право обвиняемым на рассмотрение их дела профессиональными судьями, если один из обвиняемых выбирал конструкцию ч. 2 ст. 325 УПК РФ и ч. 5 ст. 32 Конституции РФ. Существовавшее положение противоречило и ч. 1 ст. 47 Конституции РФ которая гласит, что никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом. На практике возникал вопрос, если один из подсудимых выбирал присяжных, он реализовывал свое право в соответствии с ч. 1 ст. 47 Конституции РФ, а второй подсудимый (даже если он хотел постановление приговора в отношении него согласно главе 40.1) шел паровозом, потому что не вся Конституция РФ для него.

    Для баланса указанное выше постановление КС РФ делает «вкусное», по моему мнению, указание следующего рода — «которым было отказано в удовлетворении заявленного в связи с заключением досудебного соглашения о сотрудничестве в соответствии с главой 40.1 УПК Российской Федерации ходатайства о рассмотрении их дела профессиональными судьями, при рассмотрении дела судом с участием присяжных во всяком случае должны соблюдаться установленные законом (части вторая и четвертая статьи 62 УК Российской Федерации, часть пятая статьи 317.7 УПК Российской Федерации) правила о смягчении наказания».

    КС РФ считает данную позицию конституционно оправданным способом разрешения конкуренции норм, закрепляющих право на рассмотрение дела судом с участием присяжных заседателей и право ходатайствовать о замене этого суда коллегией из трех профессиональных судей, что позволяет признать ее не противоречащей Конституции Российской Федерации.

    Таким образом, получается, что обвиняемые благодаря новой редакции ч. 2 ст. 325 УПК РФ в зависимости от обстоятельств могут выбирать кто будет их судить, независимо от решения принятого другим обвиняемым, если такое выделение не будет препятствовать всесторонности и объективности. В случае, когда один из обвиняемых заключил досудебное соглашение о сотрудничестве, но выделение его дела в отдельное производство препятствует всесторонности и объективности, то во всяком случае он не может быть лишен возможности применения к нему правил смягчения наказания.

    Такие изменения в ч. 2 ст. 325 УПК РФ представляются актуальными и справедливыми. Изложенные выше соображения носят личный характер и потому прошу отнестись с пониманием к моему ИМХО.

    +5
  • 26 Января 2012, 17:33 #

    Проблема с постановкой вопросов давно стоит остро. Судьи ставят их таким образом, чтобы усугубить положение подсудимого. Однако, полагаю, что вердикт виновен в суде присяжных и в коронном суде имеет категорически разлиную природу и постановка вопросов решающего значения иметь не может. Имхо. Позже постараюсь шире раскрыть свою мысль. При этом острота связана с тем, что председательствующие имеют привычку ставить вопросы, как им кажется, обвинительного толка. Я же склоняюсь, что присяжные до удаления в СК уже имеют принятое решение и при таком раскладе вердикт будет тот или иной независимо от структуры вопросов. Я вижу здесь важный аспект связанный с потенцией к обжалованию.

    +5
    • 26 Января 2012, 20:58 #

      Анзор Кюриевич! — Пора в науку!
      ...
      Ну и пора приучаться к полемике. Потому вопросики:
      1) А на каком законном основании нужно ответргнуть приговор вынесенный соучастнику профессиональными судьями при рассмотрении дела другого соучастника в суде присяжных?
      2) На каком законном основании не будет подлежать пересмотру приговор вынесенный соучастнику в упрощённом порядке в связи с его сотрудничеством, если суд присяжный явно смягчит наказание в отношении другого соучастника, либо оправдает его?
      3) Какова природа поставленных присяжным от председательствующего вопросов и можно ли считать таковые судебным актом, который может быть обжалован или опровергнут в интересах обвинения/защиты? 

      Моё мнение проще: Я полагаю, что суд присяжных должен рассматриваться ни как павлин в тундре, а как вернувшийся в вотчину король Артур. Исходя из этого считаю, что все другие судебные акты, какие бы они не были, подлежат под решение присяжных. Иначе следует признать, что «власть народа» записана в Конституцию по какой-то странной ошибке.

      +7
      • 26 Января 2012, 22:46 #

        1) А на каком законном основании нужно ответргнуть приговор вынесенный соучастнику профессиональными судьями при рассмотрении дела другого соучастника в суде присяжных?
        ↓ Читать полностью ↓

        Благодарю Вас за вопрос. При рассмотрении уголовного дела в судебном заседании при участии присяжных заседателей необходимо исключить упоминание о том какова судьба соучастников (кстати, независимо от того оправданы они коронным судом или признаны виновными) преступления. В этом смысле содержание нормы ч. 1 ст. 252 УПК РФ более, чем достаточно.

        2) На каком законном основании не будет подлежать пересмотру приговор вынесенный соучастнику в упрощённом порядке в связи с его сотрудничеством, если суд присяжный явно смягчит наказание в отношении другого соучастника, либо оправдает его?

        Благодарю Вас за вопрос. Полагаю, что суд присяжных не смягчает наказание, а может лишь вынести вердикт о снисхождении или об отказе от такового. Справедливый вопрос о том, что делать в случае, если одного обвиняемого суд в составе профессионалов признает виновным и назначит наказание, а второго обвиняемого суд присяжных оправдает. На мой взгляд, эта проблема лежит в философской плоскости. Когда мы говорим о суде присяжных мы не должны подразумевать, что суд из профессионалов ущербный, незаконный или имеет иной дефект с точки зрения закона. Критерии принятия решений в суде присяжных и в профессиональном суде сильно отличаются друг от друга, но это не подразумевает, что одни хуже, а другие лучше. В нашем, скажем российском понимании правосудия под судом присяжных подразумевается высшая справедливость. Когда суд присяжных выносит обвинительный вердикт, защите особо и пенять не на кого особо. Исходя из этого, можно сделать вывод о том, что не может и не должен быть отменен или подвергнут каким-либо изменениям приговор вынесенный профессионалами из-за наличия вердикта вынесенного присяжными другому обвиняемому. Надо понимать, что право обвиняемого на рассмотрение его дела судом с участием суда присяжных не является его основным правом, неотчуждаемым, принадлежащим каждому от рождения. Более того, бщепризнанные принципы и нормы международного права также не включают право на суд присяжных в число обязательных составных элементов права на справедливое правосудие. Таким образом, с точки зрения теории права суд присяжных не имеет бОльшего веса или значения и его «решения» не могут довлеть над решениями профессионалов, как и наоборот.

        3) Какова природа поставленных присяжным от председательствующего вопросов и можно ли считать таковые судебным актом, который может быть обжалован или опровергнут в интересах обвинения/защиты?

        Спасибо Вам и за этот вопрос. Мое мнение в данный исторический период стремится к тому, что вопросный лист не является судебным актом, однако, (мне никогда эта мысль не приходила в голову, стыдно) было бы интересно сделать его судебным актом который можно было бы обжаловать. Полагаю, что процедуре выбора присяжных и вопросов наш процессуальный закон уделил очень мало внимания. Непозволительная роскошь переходящая в формальность в бытовом смысле слова.

        +5

Да 25 25

Ваши голоса очень важны и позволяют выявлять действительно полезные материалы, интересные широкому кругу профессионалов. При этом бесполезные или откровенно рекламные тексты будут скрываться от посетителей и поисковых систем (Яндекс, Google и т.п.).

Для комментирования необходимо Авторизоваться или Зарегистрироваться

Ваши персональные заметки к публикации (видны только вам)

Рейтинг публикации: «В уголовном процессе преобладает всеобщая формализация: на пользу или во вред?» 4 звезд из 5 на основе 25 оценок.
Адвокат Морохин Иван Николаевич
Кемерово, Россия
+7 (923) 538-8302
Персональная консультация
Сложные гражданские, уголовные и административные дела экономической направленности.
Дорого, но качественно. Все встречи и консультации, в т.ч. дистанционные только по предварительной записи.
https://morokhin.pravorub.ru/

Похожие публикации

Продвигаемые публикации