Признание недействительным заявления об отказе от наследства

Ко мне обратился молодой человек (далее – Л.) и рассказал, что в настоящее время его родной дядя всеми силами и крайне настойчиво пытается выселить его вместе с матерью, супругой и двумя малолетними детьми из его квартиры со ссылкой на то, что он является ее собственником, а у них на нее нет никаких прав.

Доходило даже до того, что тот на правах собственника обращался в газоснабжающую организацию и оставлял семью Л. без газа и тепла.

Л. рассказал, что еще в 1996 г. его родители вселились в спорную квартиру, где в последующем стали проживать вместе со своими тремя детьми. С ними также проживал его дедушка, который был собственником этой квартиры.

По прошествии 3 лет умер отец моего доверителя, а через год и дедушка.

Семья Л. в количестве 4-х человек остались проживать в указанной квартире без каких-либо притязаний на нее со стороны других лиц. Однако все документы на квартиру хранились у вышеуказанного дяди Л. (брат его покойного отца).

По прошествии 10 лет сестра Л. выйдя замуж переехала из указанной квартиры, а через еще 5 лет женился его брат и также переехал на другой адрес.

Позднее женился и сам Л. и со своей семьей продолжил проживать в указанной квартире. Он полагал, что эта квартира принадлежит его семье, так как досталась она им после отца и дедушки, а у дяди имеется другая квартира и частный дом.

В ходе очередных споров по вопросу принадлежности квартиры дядя направил Л. посредством мессенджера фото своих документов, а именно: нотариально удостоверенного заявления об отказе от наследства от Л., его брата и матери в пользу дяди Л., свидетельства о праве на наследство по закону, выписки из Росреестра о праве собственности на квартиру.

Как выяснилось, за год до начала своих активных захватнических действий, т.е. в 2023 году, дядя, воспользовавшись доверием своих племянников и введя их в заблуждение относительно того что их квартира в случае неоформления на нее документов может уйти в муниципальную собственность, а также убедив их, что квартира будет оформляться на сына Л., вынудил их подписать у нотариуса заявление об отказе от своих наследственных прав в пользу дяди.

На основании этого, дядя по прошествии 23 лет с момента смерти своего отца принял его наследственную квартиру в свою собственность.

Доверитель был в отчаянном положении от неожиданных нападок своего дяди и находился в смятении перед выбором: либо позабыв о родственных узах обратиться в суд и попытаться защитить права своей семьи и сохранить для нее крышу над головой, либо оставить всё на совести своего дяди и освободив для него квартиру переехать на съёмное жилье.

Изучив документы, представленные клиентом, и изучив все обстоятельства, я попытался убедить его использовать единственный выход для защиты прав своей семьи – обращаться в суд, где возможно родственные узы у дяди возобладают и мы сможем добиться мирового соглашения.

При этом, Л. и его брат убеждали меня, что не подписывали никакого отказа от наследства и учиненные в заявлении рукописные записи и подписи им не принадлежат.

Учитывая это, я рассчитывал на почерковедческую экспертизу, заключение которой сразу даст по делу перевес в нашу пользу.

Однако уже после первого заседания, где исследовался подлинник вышеуказанного заявления, оба они, внезапно вспомнив, сообщили, что на самом деле собственноручно его подписали.

Для судьи уже все было очевидно, что он даже не пытался скрывать.

Тогда мы решили «сделать ход конём».

Узнав о судебной тяжбе между своим братом Л. и их дядей, сестра моего доверителя – К., которая была полностью на стороне своего брата, решила заявить и о своих наследственных правах на спорную квартиру.

К. заявила иск к дяде с аналогичными исковыми требованиями, в частности:

— Признать недействительным свидетельство о праве на наследство по закону;

— Прекратить право собственности дяди на квартиру;

— Исключить из ЕГРН сведения о государственной регистрации права собственности дяди на квартиру;

— Установить факт принятия ею наследства, открывшегося после смерти ее дедушки;

— Признать за ней право собственности в порядке наследования по закону на квартиру после смерти ее дедушки.

В ситуации с К. имелось преимущество в том, что она не давала никакого письменного отказа от своих наследственных правах.

Факт того, что она в возрасте 19 лет вышла замуж и переехала в другой город не отменяет того, что после смерти наследодателя (своего дедушки) она в возрасте 11 лет посредством действий своей матери, также как и Л., фактически приняла наследственную квартиру и продолжила в ней проживать и ею пользоваться.

Со своей стороны, их дядя решил ни сидеть сложа руки и заявил встречный иск о выселении из квартиры Л., его матери, жены и двух детей.

Мы в свою очередь, дополнили свои исковые требования:

Л. потребовал признать недействительным его заявление об отказе от принятия наследства после смерти дедушки в пользу своего дяди.

Содержание оспариваемого заявления сводилось к следующему:

«…В суд по поводу восстановления срока принятия наследства обращаться не будем. Фактически в управление наследственным имуществом не вступали, не возражаем против получения свидетельства о праве на наследство дядей (ФИО)».

В обоснование дополнительного иска мы привели следующие доводы:

Указанное заявление с правовой точки зрения является недействительным как содержащее в себе не соответствующие действительности сведения и подписанное под влиянием обмана и заблуждения.

Изложенное в вышеуказанном заявлении утверждение о том, что «Фактически в управление наследственным имуществом не вступал» явно не соответствует действительности, так как ответчик прекрасно знает, что Л. проживает в данной квартире всю свою жизнь, фактически принял указанную квартиру как наследственное имущество своего дедушки, так как вместе со своей матерью, братом и сестрой проживали в ней, о чем могут подтвердить все соседи, проживающие в их многоквартирном доме и близлежащих домах.

Намерения по ухудшению своего имущественного положения путем безвозмездной передачи своего имущества ответчику, у которого имеется немало недвижимого имущества, у Л. никогда не возникало.

Фактически Л. непрерывно проживает в указанной квартире с 1996 года.

По поводу оформления документов на квартиру вопрос никогда не возникал, так как принадлежность спорной квартиры им как внукам покойного дедушки никогда никем не оспаривалась и всегда предполагалась как принадлежащая их семье. Однако они не стали заниматься оформлением документов на квартиру, так как в этом не было срочной необходимости.

Фактически они просто подписали листок бумаги, даже не ознакомившись с его содержанием. При этом, им не разъяснялось, что они отказываются от своей наследственной доли в данной спорной квартире, как и не разъяснялись последствия отказа от наследства.

В силу ст. 1159 ГК РФ отказ от наследства совершается подачей по месту открытия наследства нотариусу или уполномоченному в соответствии с законом выдавать свидетельства о праве на наследство должностному лицу заявления наследника об отказе от наследства. Согласно абзацу 2 ст. 1158 ГК РФ не допускается также отказ от наследства с оговорками или под условием.

Однако, как такового заявления об отказе от наследства в пользу ответчика Л. не подписывал и не подавал.

Во время судебного заседания на мой вопрос о возможности прекращения дела путем заключения мирового соглашения на каких-либо условиях ответчик выразил свой категорический отказ сообщив, что единственным вариантом мирного исхода по делу будет освобождение семьей моего доверителя квартиры в течение нескольких дней.

 Решением суда исковые требования Л. и К. были удовлетворены в части признания недействительным свидетельства о праве на наследство дяди с прекращением его единоличного права собственности на квартиру. За ними признано право собственности на квартиру по 1/4 доли с сохранением за дядей только половины квартиры, так как установлено, что им ранее было принято другое наследственное имущество своего отца.

В удовлетворении встречного иска о выселении было отказано в полном объеме.

Суд, в обоснование принятого решения, в частности, указал следующее:

Как усматривается из объяснений истцов, они наследство приняли фактическими действиями, продолжив проживать в спорной квартире с момента смерти наследодателя. Данные объяснения истцов подтверждены ответчиком в судебном заседании, в связи с чем в силу ч.2 ст. 68 ГПК РФ признаются доказанными.

Кроме того, фактическое принятие истцами спорной квартиры в качестве наследства подтверждается объяснениями третьих лиц, а также показаниями допрошенных в суде свидетелей, являющимися соседями истцов и проживавшими в том же доме в юридически значимый период. Показания указанных свидетелей также подтверждены ответчиком в судебном заседании.

Таким образом, факт принятия Л. и К. наследства, открывшегося после смерти Г., в ходе судебного разбирательства установлен.

 При этом наличие в материалах дела оспариваемого нотариального заявления значения для разрешения данного вопроса не имеет, поскольку в данном заявлении речь идет лишь о том, что Л. не намерен обращаться в суд с заявлением о восстановлении срока о принятии наследства и не возражает против получения свидетельства о праве на наследство ответчиком.

Поскольку срок принятия наследства истцом Л. не пропущен, им о восстановлении срока принятия наследства в действительности не заявлено. Отсутствие возражений против получения свидетельства о праве на наследство ответчиком при фактических последовательных действиях, направленных на принятие наследства, также не свидетельствует об отчуждении Л. своей доли в наследстве в пользу своего дяди.

Поскольку содержание данного заявления не соответствовало действительной воле Л. и его фактическим действиям по принятию наследства, требование о признании такого заявления недействительным в части, имеющей отношение к Л., также подлежит удовлетворению.

Поскольку судом устанавливается право долевой собственности на спорную квартиру, ответчик, не являясь единственным её собственником, не может самостоятельно определять вопрос о выселении проживающих в ней лиц без согласия другого собственника.

Данных о волеизъявлении Л. и К. на прекращение права пользования жилым помещением ответчиков по встречному иску не имеется.

В указанной связи встречные исковые требования о выселении лиц, проживающих в спорной квартире, к которым относятся истец Л. и члены его семьи, подлежат оставлению без удовлетворения.

Ответчик не согласился с указанным решением и подал апелляционную жалобу.

Предварительно прикидывая возможные варианты исхода дела и допуская малую вероятность того, что суд апелляционной инстанции может не признать недействительным оспариваемое заявление об отказе от наследства, для нас было очевидно, что у суда не будет оснований для увеличения наследственной доли ответчика, так как в случае исключения Л. из наследственных дольщиков это приведет лишь к увеличению доли К. как наследницы по праву представления после смерти их отца.

Суд апелляционной инстанции отказал в удовлетворении апелляционной жалобы, оставив решение без изменения, чем полагаю, поставил точку в этой малоприятной судебной истории, но крайне благоприятной для нас по своему результату.