Представьте себе: вы долгое время трудитесь в организации менеджером среднего звена. Не рядовой работник, конечно, но и не большой руководитель. И вот от собственника компании вам поступает предложение – сменить его на посту генерального директора. Звучит, безусловно, заманчиво. Но стоит ли радоваться?
Я бы порекомендовала сначала задуматься о причинах столь щедрого предложения. Последствия необдуманного решения могут быть печальными, как это случилось в нижеописанной ситуации.
Предыстория
(имена и наименования действующих лиц изменены)
Артем 5 лет проработал в ООО «Ромашка»: сначала в должности менеджера, а затем – начальника отдела. И вот в один «прекрасный» день учредитель компании Алена предложила Артему сменить ее в кресле генерального директора.
Свое предложение Алена мотивировала тем, что намерена надолго уехать и не хочет, чтобы в ее отсутствие были какие-то проблемы в управлении фирмой.
Артем, недолго думая, согласился. Однако, после смены руководителя Алена так никуда и не уехала. По ее требованию Артем подписал приказ о назначении Алены советником генерального директора и выдал ей доверенность с максимально широкими полномочиями.
Фактически Алена продолжила управлять компанией, а Артем выполнял свою обычную работу, периодически подписывая документы, подготовленные Аленой.
Вскоре Артем стал замечать, что у организации имеются финансовые проблемы. Работникам стали задерживать заработную плату, в офисе стали часто появляться юристы контрагентов, однако с ними общалась исключительно Алена. Артема она к делам не допускала, а тот не считал возможным в чем-либо перечить собственнику бизнеса.
Так продолжалось около года, пока, вернувшись из отпуска, Артем не обнаружил практически пустой офис. Все имущество было вывезено, сотрудники отсутствовали.
Банкротство
Несложно догадаться, что ООО «Ромашка» задолжало крупные суммы своим кредиторам и было признано банкротом.
Но об этом Артем узнал позже. Пока же он написал заявление об увольнении, а затем, поскольку реакции не последовало, — заявление о недостоверности сведений о себе, как о генеральном директоре, в ЕГРЮЛ.
На этом он счел свои злоключения оконченными. Но напрасно. Спустя некоторое время, с Артемом связался человек, представившийся конкурсным управляющим ООО «Ромашка». Он честно рассказал управляющему все, как было, и снова наивно решил, что этого достаточно.
Впоследствии Артем стал ответчиком по заявлениям конкурсного управляющего об истребовании документации, а затем и о привлечении к субсидиарной ответственности.
Увы, он искренне считал, что доводов о его номинальном руководстве будет достаточно для освобождения от ответственности.
За профессиональной помощью Артем обратился только тогда, когда срок обжалования определения Арбитражного суда о привлечении его и Алены к субсидиарной ответственности на сумму более 40 миллионов рублей уже истек.
Апелляция
Практически чудом нам удалось восстановить срок обжалования.
Представители конкурсного управляющего и основного кредитора, разумеется, возражали против удовлетворения жалоб Артема и Алены, просили оставить определение суда первой инстанции без изменения.
Однако в ходе рассмотрения дела судом апелляционной инстанции было установлено, что в конкурсную массу поступили денежные средства, которые не были распределены между кредиторами. На фоне общей суммы долга это были весьма незначительные поступления. Тем не менее, данное обстоятельство позволило добиться отмены определения суда первой инстанции в части размера субсидиарной ответственности.
В части наличия оснований для привлечения к ответственности – определение осталось без изменения.
Доверителем было принято решение не обжаловать судебный акт апелляционной инстанции в кассационном порядке.
Таким образом, наши усилия в дальнейшем сосредоточились на попытке снизить размер субсидиарной ответственности.
Новое рассмотрение
Расчеты с кредиторами какого-либо существенного влияния на общую сумму задолженности не оказали. Но у нас появилась возможность поставить перед судом вопрос о дифференциации ответственности Алены и Артема.
Была подготовлена правовая позиция, содержавшая в себе просьбу снизить размер субсидиарной ответственности Артема до 3 миллионов рублей.
Мы обратили внимание суда на содержащиеся в деле доказательства того, что вплоть до банкротства деятельностью компании фактически руководила Алена. И именно ее действия и привели ООО «Ромашка» к несостоятельности.
Кредитор был даже не в курсе назначения Артема на должность генерального директора. Все время представители кредитора общались исключительно с Аленой. Она управляла организацией, давала распоряжения сотрудникам, подписывала документы, представляла должника в качестве уполномоченного лица во взаимоотношениях с третьими лицами.
Кроме того, все сделки, которые привели к образованию задолженности, были заключены в тот период, когда Алена сама занимала должность генерального директора. Артема она на эту должность назначила, когда очевидно понимала, что компания более не в состоянии исполнять свои обязательства, желая избежать ответственности. Она же занималась выводом имущества организации в своих личных интересах.
Также мы обратили внимание суда на различия в процессуальном поведении ответчиков в ходе процедуры банкротства.
Если Алена всячески уклонялась от взаимодействия с конкурсным управляющим, то Артем раскрыл имеющуюся информацию о деятельности Общества и реально контролирующего его лица. Впоследствии данная информация помогла в обособленных спорах об оспаривании сделок должника.
Перед заседанием представитель кредитора сообщил, что обсудил нашу позицию с руководством, и в таком виде она у них возражений не вызывает.
Представитель Алены в судебное заседание не явился.
Суд согласился с нашими доводами и снизил размер субсидиарной ответственности Артема до 3 миллионов рублей. Сумма для физического лица, конечно, тоже значительная, но это гораздо лучше, чем 42 миллиона.
Определение суда Алена обжаловала в апелляционном, а затем и в кассационном порядке, но оно было оставлено без изменения.
Рейтинг публикации:
«
Уважаемая Александра Михайловна, для Вашего доверителя всё закончилось действительно лучше, чем могло бы быть.
Это дело — наглядный пример того, как опрометчиво бывает соглашаться на «заманчивые» предложения стать «генеральным директором» (giggle)
Уважаемый Иван Николаевич, да, к его счастью, он прекратил заниматься самодеятельностью незадолго до того, как все было потеряно окончательно. И ситуацию удалось хоть как-то выправить.
Уважаемый Иван Николаевич, вчера позвонил мужчина и сразу сообщил, что уже едет ко мне на консультацию. Я пояснил, что предварительно необходимо согласовать время, поскольку в этот момент я был в суде и мне требуется время, чтобы вернуться в офис и принять его в рабочем порядке.
Я уточнил, в чём суть вопроса. Он сообщил, что родственника забрали в полицию «по народной статье». Я сказал, что готов принять, но консультация проводится на платной основе, и озвучил стоимость.
После этого тон разговора резко изменился: срочность пропала, ехать он уже не собирался. Возник вопрос: «а почему так дорого?».
И здесь важно понимать простую вещь: если человек начинает спор о стоимости ещё до начала работы, это почти всегда сигнал, что дальше будет тот же подход — к договорённостям, оплате и выполнению рекомендаций.
Каждый должен понимать, на что он готов, что за этим стоит, и сколько это стоит.
Мой несостоявшийся доверитель, с лучшими намерениями был. Хотел помочь родственнику, не понимая, что за этим стоит.
В итоге столкнется с тем, что будет упущена возможность исправить ситуацию. В таких случаях главное оперативно привлечь адвоката к защите по соглашению. На следующей день, когда придёт осознание, что цена вопроса повлияла на исход, — будет уже, к сожалению, поздно.
Так и с генеральным директором...
Что мешает человеку записаться на консультацию к адвокату по вопросу «гендиректорства»? Ответ прост — стоимость консультации адвоката.
Не обязательно записываться к самому известному адвокату, стоимость консультации которого составляет 50.000 за час. Да, даже, если и к опытному, за 50.000, то это меньше 3 млн.
Уважаемый Игорь Иванович,
если человек начинает спор о стоимости ещё до начала работы, это почти всегда сигнал, что дальше будет тот же подход — к договорённостям, оплатену не совсем согласен. Спор или обсуждение стоимости работы — что в этом такого негативного?
Я озвучиваю цену. Кого-то она устраивает, человек соглашается.
Другого не устраивает и он не соглашается, уходит.
Третий хочет ее обсудить, может быть не понимает, почему столько, почему у других дешевле, можно ли как-то сэкономить.
Это нормально я считаю и спор (обсуждение) размера гонорара ДО заключения соглашения — не значит что человек не будет соблюдать договорённости или спорить по размеру оплаты, который уже согласован
Уважаемый Сергей Валерьевич!… спор или обсуждение стоимости работы — что в этом такого негативного?Так и я про это же. Ничего негативного в этом нет. И не пишу про негатив.
Я, как и все, озвучиваю стоимость. Кого-то она устраивает — человек соглашается. Другого не устраивает — и он не соглашается, уходит. И это правильно. Не нам судить наших доверителей. Каждому свое. Это нормально, когда идет обсуждение гонорара, но не спор.
Знаю коллегу, который и не спорил, и не обсуждал цену, при этом взял одно дело, а пришлось работать над пятью. И это опять же его путь, его выбор. Часто вспоминаю этот случай как урок «всем нам».
Мне кажется, профессиональная зрелость — это когда спокойно относишься к разным моделям работы и не пытаешься навязать одну единственно правильную остальным. У каждого своя практика и своя цена ошибок. Со временем приходит понимание, что универсальных схем нет — есть только опыт, который ты собираешь сам.
Поэтому для меня это всегда про ясность, уважение к выбору человека и честное обозначение условий с самого начала.
В своем комментарии, хотел донести не про нас, адвокатов, а про практику.
За годы работы начинаешь с первых минут разговора понимать не только суть вопроса, но и настрой человека: когда он действительно нуждается в помощи, и когда он в процессе выбора, сравнения и поиска разных вариантов. Это не оценка, а просто профессиональное наблюдение, которое приходит со временем.
Пока человек ищет, где и сколько стоит помощь, другой человек уже успевает подписать всё, что нужно следствию.
В таких ситуациях время важнее выбора «по цене». Потому что цена ошибки — это уже не деньги…
Но может я и не прав…
Уважаемый Игорь Иванович, здесь скорее дело все-таки в определённом уровне правовой культуры в нашей стране.
К адвокату идут, когда уже все плохо. Мысль проконсультироваться заранее, чтобы предотвратить возможное «плохо», приходит в голову меньшинству.
Уважаемая Александра Михайловна, к адвокату действительно чаще приходят тогда, когда ситуация уже сложилась. Мысль обратиться заранее, чтобы не допустить ухудшения, возникает у меньшинства — это реальность.
Но даже если «всё уже плохо», мы всё равно можем влиять на ситуацию. Не всегда полностью развернуть её, но почти всегда — изменить её часть, смягчить последствия, выстроить защиту, которая работает здесь и сейчас.
И в этом, по сути, и есть смысл нашей работы: не в идеальных условиях, а в тех, которые уже есть. И Ваша статья именно про этом! Спасибо за материал! (handshake)