Защита обвиняемого в групповом избиении на примере конкретного дела

Далеко не секрет, что наши суды, рассматривая уголовные дела против жизни и здоровья, в большинстве случаев просто доверяют версиям потерпевших. По групповым делам сторона обвинения, как правило, не желает разбираться в вопросах индивидуализации ответственности обвиняемых. Но бывают и исключения. Опубликованный материал, надеюсь, поможет кому-нибудь из коллег по аналогичным ситуациям.

Досталось мне пару лет назад почетное право осуществить адвокатский долг по назначению в деле об избиении потерпевшего разухабистой троицей, то есть группой лиц. Потерпевший после действительно серьезных телесных повреждений давал на следствии несколько размывчатые и противоречивые показания. Мы с подзащитным благоразумно отмалчивались, но подельники совсем запутались в своих версиях выгораживая друг-друга и себя любимых.

Дело  ушло в суд от прокурора с обвинением на всю троицу по п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ. От нее мы и защищались в индивидуальном порядке, то есть без учета интересов подельников, но и без вредительства их непонятной стратегии. 

Защита строилась довольно просто — путать потерпевшего и свидетелей, играть на противоречиях. Показать сомнительность версии обвинения и недостаточность доказательств. Убедить суд применить принцип презумпции невиновности. Частично задуманное получилось. В том числе и из-за частичного возмещения причиненного вреда.

Попутно удалось попортить кровь прокурору, вернув дело для устранения недостатков обвинительного заключения. Также удалось признать недопустимыми доказательствами протоколы опознания подзащитного. Общекомандными действиями защиты добились назначения в суде повторной СМЭ потерпевшему, что также сыграло свою роль. И, наконец, перед прениями сторон, удалось неофициально вручить судье для ознакомления необходимый положительный пример Верховного Суда.

В итоге: суд не пошел на оправдание моего подзащитного, но его действия  были переквалифицированы на ч. 1 ст. 116 УК РФ. Что интересно, в части юридической оценки действий доверителя, выводы суда прокуратурой не обжаловались. Два года нервотрепки доверителя закончились для него легким испугом.