Военное правосудие: пережиток прошлого или осознанная необходимость.

Уважаемый Роман Валерьевич, вот я и хотел всего-то навсего ЗАКОННОСТИ!!!

Уважаемый Александр Яковлевич, вопрос в том, что биться-то всё равно надо, но в данном случае беспредел настолько вопиющий, что честно говоря ставит под сомнение необходимость отдельного существования военной юстиции, как самостоятельной ветви на древе всего правосудия России. Думаю что сейчас не те времена, чтобы вот так вот взять и слить такой беспредел по-тихому... 

Уважаемый Юрий Борисович, так а он и не представляет уже гособвинение, поскольку в тот же день и взял самоотвод, предварительно посоветовавшись с начальством. Тут закавыка в ещё  том, что уровень влияния-то у него остался и думается что и в дальнейшем это будет чувствоваться. Так что у нас в этом процессе ещё всё впереди!

Уважаемый Ильяс Эльфатович, видите ли в чем дело, всё не так просто в моей публикации. Дело в том что я не против как таковых военных судов (в принципе), но считаю что в том виде, который они сейчас из себя представляют они выполняют избыточные функции, при условии их необеспечения со стороны государства квалифицированными кадрами в полном объеме. Это касается и военного следствия и военной прокуратуры и военного суда.
↓ Читать полностью ↓

Более того, такой жесткой необходимости иметь «всеядную» подследственность и подсудность в настоящее время у нашего государства нет, потому что при всех имеющихся плюсах и минусах предварительного расследования в невоенных следственных структурах, прокуратурах и судах уровень, например предварительного расследования, прокурорского надзора и судебного рассмотрения дел по неосторожным преступлениям, связанным с ДТП несравнимо выше и имеет гораздо большую сложившуюся следственную, прокурорскую и судебную практику, по естественным причинам (просто потому что это их каждодневная работа в отличии от военной юстиции).

Соответственно, если мы говорим о качестве работы военной юстиции по, так называемой общеуголовной направленности, то здесь можно ставить твердую оценку 2 (Два), поскольку это видно невооруженным взглядом и понятны причины этого факта.

Относительно компетентности военных судов по военным преступлениям можно сказать только то, что лично у меня сомнений в этом и нет, поскольку в моей богатой адвокатской практике был конкретный случай, когда военный суд разобрался в военном преступлении, причем сделал это достаточно просто. 

Это было в 2005 году и происходило в славном городе Кяхта, что стоит на границе с Монголией. Там в одной из воинских частей, накануне прибытия большой комиссии с проверкой из штаба округа, что находился тогда в г.Чита, произошла драка между двумя военнослужащими, при этом один из них был маленького роста, а другой высокого, драка произошла из-за того, что «высокий» военнослужащий (рядовой) отказался наравне со всеми убираться в расположении части, где они жили, мотивировав это тем, что он уже подписал контракт и в отличии от остальных, кто не подписал контракт может вести себя как хочет.
Это он сказал тем своим сослуживцам. с которыми недавно был на таком же положении «черпаков» (а прослужили они только год). Естественно что это не устроило остальных, но поскольку он был выше ростом, то они решили с ним пока не связываться и стали убираться. Но один из срочников, «низкорослый» посчитал что это не справедливо (что поделать, так его воспитали родители-военные) и стал совестить «высокого» военного, то да сё в итоге дело дошло до драки, но поскольку в росте у одного было явное преимущество, то силы были неравны. Видя что никакими уговорами уже зарвавшегося сослуживца пронять нельзя, низкорослый рядовой взял в руки табуретку и догнав «высокого» возле туалета окликнув его ударил с размаха табуреткой, но поскольку «высокий» тут же закрылся руками, выставив их перед головой, то табуретка разлетелась не задев головы. А дальше «высокий» пошел в умывальное помещение, где попытался умыться, но оступившись ударился затылочной частью головы о выступавший край кафельного бордюра. «Низкорослый», услышав шум в умывальном помещении зашел туда и увидел лежащего навзнич «высокого», при этом он тут же вызвал командиров, и находящегося без сознания «высокого» отвезли в военный госпиталь в г.Улан-Удэ, где ему сделали трепанацию черепа, но он всё равно через 21 день умер.

С учетом того, что приехала комиссия и ЧП было нешуточное, то решили что надо навешать на виновника по полной, предварительно дав ему адвоката по назначению (которая сказал что на следствии надо молчать, на суде то же молчать, а все сказать в последнем слове) вменили ему ст.ст. 111 ч.4, 286 ч.3 УК РФ (вдруг выяснилось что накануне «низкорослому» присвоили звание младшего сержанта, а в армии это означает что он был старше по званию, а значит мог отдавать приказы младшему по званию. Правда это выяснилось только во время следствия, поскольку приказ-то пришел уже после всех событий, но решили внимание не заострять).

А дальше был суд, который прошел за один день, поскольку адвокат не возражал, обвиняемый молчал, считая что адвокат понимает что происходит и много не дадут (как обещал адвокат), свидетелей прогнали строем. а тех кто видел ссору в помещении расположения просто не вызвали (чего уж там, итак фсё ясно).

Судил лично председатель Кяхтинского гарнизонного военного суда и в итоге подсчитав и поскребя по всем сусекам (характеристики, ранее не судим, и т.д. и т.п.) он огласил 9 (девять) лет и 6 (шесть) месяцев в колонии строгого режима.

Вот тут-то и мама «низкорослого» и сам обвиняемый (уже осужденный) поняли в какую систему правосудия они попали. Именно после этого приговора и появился я, с кассационной жалобой на приговор суда первой инстанции.

А поскольку рассматривалась моя жалоба в окружном военном суде СибВО, который тогда находился в г.Чита, то прибыв туда (а ехать из Красноярска где я тогда работал надо было на поезде почти 2 (двое) суток), во время рассмотрения жалобы я употребил всё своё красноречие, обратив внимание на чудовищную несправедливость по отношению к моему подзащитному, на то что во время предварительного и судебного следствия не были исследования обстоятельства получения травм потерпевшим, в результате которых он скончался, а также того, что о присвоении воинского звания «младший сержант» мой подзащитный узнал только в камере и никто его с этим приказом не знакомил под роспись, перед строем не объявляли, а соответственно и остальные военнослужащие, в том числе и потерпевший об этом не знали, а значит и не относились к нему как к старшему по званию.

Надо отдать должное первому заместителю председателя окружного военного суда, полковнику юстиции Петрову Сергею Евгеньевичу, под председательством которого коллегия рассмотрела мою кассационную жалобу и отменив приговор направила на рассмотрение обратно в Кяхтинский гарнизонный военный суд, но в ИНОМ составе суда, выразив таким образом (выражаясь судейским языком) недоверие председателю суда, который выносил отмененный приговор.

Воспрянув духом, и подбодренный напутственной речью первого заместителя председателя окружного военного суда, полковника юстиции Петрова Сергея Евгеньевича, дословно сказавшего: "-У Вас есть хороший шанс продемонстрировать суду все имеющемся доводы и добиться справедливости для Вашего подзащитного!" я вернулся к себе в Красноярск.

А через месяц в Кяхтинском гарнизонном военном суде мы приступили к рассмотрению дела, при этом для судьи, которому попало это дело оно было первым делом в сфере уголовного судопроизводства, поскольку он недавно был назначен судьей военного суда, будучи при этом абсолютно гражданским человеком (работая до назначения секретарем судебного заседания в одном из СОЮ г.Улан-Удэ).

Этот молодой судья дал мне возможность реализовать все мои возможные попытки доказать невиновность моего подзащитного во вменяемых ему преступлениях, однако по итогам 3-ех месячного рассмотрения он назначил приговор моему подзащитному в виде 7 (семи) лет лишения свободы, не изменив квалификации, хотя в суде было установлено, что гемтома, из-за которой в итоге умер потерпевший была причинена в результате падения с высоты собственного роста, а свидетели подтвердили, что в умывальное помещение мой подзащитный после ссоры не заходил, а потерпевший во время ссоры ударов по затылку не получал и не падал, также было установлено что с приказом о присвоении звания «младший сержант» моего подзащитного и его сослуживцев никто не знакомил и об этом никто не знал (видимо все-таки сказалось влияние председателя).

С таким решением Кяхтинского гарнизонного военного суда я и мой подзащитный естественно не согласились и написав кассационную жалобу я отправился в окружной военный суд СибВО, где мою жалобу вновь рассмотрела коллегия под председательством первого заместителя председателя окружного военного суда, полковника юстиции Петрова Сергея Евгеньевича, которая изменила квалификацию с 286 ч.3 на 335 УК РФ ( на какую часть изменили я правда не помню), и после этого снизили срок наказания до 5 (пяти) лет 6 (шести) месяцев лишения свободы.

Таким образом, за 6 (шесть) месяцев моей работы удалось изменить квалификацию и снизить наказание на 4 (четыре) года!!!

Вот это я понимаю профессионализм (конечно насколько это возможно с учетом сложившейся системы военного правосудия).

Поэтому, уважаемый Ильяс Эльфатович, у меня есть с чем сравнить и я считаю искренне, что настало время военным следствию. прокуратуре и судам заниматься только военными преступлениями и теми преступлениями, которые были связаны непосредственно с исполнением военнослужащим должностными обязанностями!

В для все остального есть СОЮ (как в рекламе)!!!

Уважаемый Евгений Александрович, пожалуй соглашусь с Вами в этом, поскольку действительно, год от года преступления становятся всё более изощренными, и соответственно, если с следственных структурах создаются специализированные отделы и управления, то подобная специализация должна быть и в прокуратурах и судах. Это приведёт к более профессиональному подходу и вынесению обоснованных и законных постановлений и приговоров.