Новое в правопреемстве по договору цессии

В 2013 года гражданкой Б. в Арбитражный суд г.Москвы был подан иск о расторжении Соглашения от 2007 года и Договора от 2008 года. В ходе рассмотрения дела в 2016 году Б. по договору цессии передала права требования, вытекающие из Соглашения, гражданину Н., на основании чего Арбитражный суд произвел замену истца по требованиям о расторжении Соглашения и Договора.

В 2017 году гражданин Н. по договору цессии передал права требования, вытекающие из Соглашения и Договора, юридическому лицу НП, на основании чего Арбитражный суд вновь произвел замену истца по требованиям о расторжении Соглашения и Договора.

Со стороны ответчика было принято решение об обжаловании последнего Определения о замене истца Н. правопреемником НП (срок обжалования первого Определения о правопреемстве был уже пропущен), в связи с чем обратились ко мне за помощью.

Изучив представленные документы, я выяснил, что по Соглашению от 2007 года гражданка Б. и ответчик ПСИ (ООО) приняли на себя обязательство заключить в будущем договор купли-продажи доли в уставном капитале ЖЦ (ООО). Во исполнение указанного Соглашения в 2008 году стороны заключили Договор купли-продажи доли в уставном капитале ЖЦ, который тогда же и был полностью исполнен.

Следовательно, в мою задачу входило определить какие права (требование) были переуступлены правопреемникам и допустима ли процессуальная замена истца.

Как неоднократно указывал Президиум ВАС и Верховный Суд РФ, основанием процессуального правопреемства является правопреемство в материальном правоотношении.

Согласно ч.1 ст. 382 ГК РФ «Право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона».

В соответствии с ч.1 ст. 384 ГК РФ «Если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права».

В силу требований ч.2 ст. 390 ГК РФ при уступке цедентом права (требования) должно быть соблюдено условие о существовании уступаемого требования в момент уступки, если только это требование не является будущим требованием.

Как известно, обязательства, вытекающие из предварительного договора прекращаются исполнением (ст. 408 ГК РФ) при заключении основного договора. Следовательно, на момент заключения договора цессии об уступке прав (требования), вытекающих из Соглашения от 2007 года, никаких прав и обязанностей у сторон не существовало, так как Соглашение, носящее характер предварительного договора, было исполнено.

В случае с Договором купли-продажи доли от 2008 года ситуация еще проще: в 2008 году гражданка Б. передала долю ПСИ в обмен на причитающиеся ей по Договору денежные знаки, что стороны не оспаривают.

Вместе с тем, обстоятельства исполнения Соглашения и Договора были установлены Арбитражным судом г.Москвы и Девятым арбитражным апелляционным судом в 2010 и 2011 годах по спору о признании указанных сделок недействительными между теми же сторонами.

Казалось бы вывод однозначный – права (требования) по исполненным договорам не могут уступаться в силу их прекращения, а процессуальное правопреемство недопустимо ввиду отсутствия правопреемства в материальном правоотношении.

Однако суды второй и третьей инстанции не стали анализировать мои доводы и доказательства, а попросту отказали в удовлетворении жалоб, мотивировав это тем, что «доказательств прекращения обязательства исполнением по соглашению от 2007 года и договору купли-продажи доли от 2008 года, заключенных между Б. и ПСИ, в материалы дела не представлено».

Какие именно доказательства суду не представлены и почему недостаточно тех доказательств, имеющихся в материалах дела на которые я ссылался, для меня осталось загадкой.

Может быть уважаемые коллеги подтвердят или опровергнут правильность хода моих мыслей?