Переквалификация с ч. 1 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 118 УК РФ после смерти потерпевшего

По этому делу я осуществляла защиту по назначению.

Мой подзащитный Ш. органами предварительного расследования обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 111 УК РФ, совершенного при следующих обстоятельствах.

16.05.2016 года мой подзащитный Ш. находился в гостях у потерпевшего Я., распивали спиртное. Так же изначально в квартире присутствовал свидетель Е., который так же распивал совместно с Ш. и Я. спиртные напитки. 

В ходе данных посиделок между Ш. и Я. произошёл конфликт, хозяин квартиры, он же потерпевший Я. стал выгонять Ш. и Е. из квартиры. Потерпевший Я. ударил Ш. кулаком по лицу и замахнулся на Ш. табуретом, который поставил перед собой.

В этот момент Ш. нанёс Я. ответный удар по лицу, в результате которого, потерпевший Я. упал правой стороной боком на ребро табурета. Когда Я. упал, Ш. сел на него и ударил два раза кулаком по лицу. Потом дождался когда Я. встал и лег на кровать. Затем ушел.

Свидетель Е. в момент драки был на кухне, видел только как Ш. нанес удар Я., и последний упал на табурет. Затем свидетель ушёл.

На следующий день, то есть 17.05.2016 года, мой подзащитный Ш. пришёл к Я. с бутылкой водки и извинениями, выпили, помирились и на этом разошлись. Больше Ш. с Я. никогда не виделся.

23.05.2016 года потерпевший Я. умер в больнице.

О смерти потерпевшего Я. мой подзащитный Ш. узнал, когда к нему пришли сотрудники полиции, и соответственно преподнесли моему подзащитному новость, что смерть потерпевшего наступила от действий моего подзащитного.

Изначально, согласно заключению эксперта, потерпевшему Я. был причинен закрытый перелом 8-ого ребра справа с повреждением ткани легкого, возникший от однократного воздействия тупого твердого предмета, квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Однако, после допроса моего подзащитного, и описанных им событий, указанных выше, по делу была назначена дополнительная экспертиза, согласно заключению которой, потерпевшему Я. был причинен закрытый перелом 8-ого ребра справа с повреждением ткани легкого, возникший от однократного воздействия тупого твердого предмета, возможно, как и от удара, так и при падении с высоты собственного роста на деревянный табурет, квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Но, к счастью моего подзащитного Ш., смерть потерпевшего Я. наступила от пневмонии. Между переломом ребра и наступлением смерти от пневмонии причинно-следственной связи не имелось.

Однако, следствие упорно настаивало на обвинении моего подзащитного по ч.1 ст. 111 УК РФ, учитывая показания свидетелей, которые виделись с Я. после произошедшего, и указывающие на его сильные телесные повреждения, а так же показания потерпевших — родителей умершего Я., которые также настаивали, что погибший Я. был сильно избит, в результате чего попал в больницу и умер.

Потерпевшими в ходе судебного следствия был заявлен иск о возмещении морального вреда в связи с причинением тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего! (причём, составленный юристом — представителем потерпевших).

Мой подзащитный Ш. настолько был потрясён смертью Я., что мне очень долго пришлось ему объяснять, что в смерти Я. он не виноват, и за это наказание нести не будет.

В суде, после длительных судебных заседаний, допросов свидетелей, исследования письменных материалов дела, всё таки государственный обвинитель заявил ходатайство о переквалификации действий моего подзащитного Ш. с ч.1 ст. 111 УК РФ на ч.1 ст. 118 УК РФ, и просил в удовлетворении исковых требований отказать в полном объёме, что и было судом сделано.

Моему подзащитному назначено наказание по ч.1 ст. 118 УК РФ в виде 1 года 6 месяцев ограничения свободы.

Приговор в апелляционном порядке обжалован не был.

Так же хочется остановиться на работе юриста — представителя потерпевших (родителей умершего Я.), которого я кстати видела один раз за всё судебное заседание, но рвавшегося изначально в бой на всех парах, требующего самого строго наказания и возмещения морального вреда за смерть сына потерпевших, но после моего разъяснения причины смерти Я., и отличия ч.1 ст. 111 УК РФ от ч.4 ст. 111 УК РФ, и невозможности возмещения вреда погибшему за перелом ребра, причиненный моим подзащитным Ш. по неосторожности, больше я этого юриста-представителя по данному уголовному делу не видела.

Считаю, что в данном деле, немаловажную роль сыграла и позиция моего подзащитного Ш., который «не сдался» под натиском оперативных сотрудников, дождался «дежурного» адвоката», то есть меня, проконсультировался перед допросом и принял правильную позицию защиты.

Возможно, по данному делу мог быть и более благоприятный исход дела, учитывая показания свидетелей, которые указывали, что якобы погибшего Я. возможно избили после ухода моего подзащитного где-то в ночном клубе, куда потерпевший Я. ходил, но мой подзащитный категорически не хотел полностью уходить от ответственности, так как чувствовал за собой вину за причинение телесных повреждений своему товарищу, которого знал с детства, и хотел понести за это справедливое наказание, так как другим образом загладить перед погибшим вред, уже не имел возможности.

Подробные обстоятельства дела и показания свидетелей отражены в приговоре, который прикреплен к данной публикации.