Стратегические ошибки обвиняемого по уголовному делу. Ч. 1 ст. 111 УК РФ (часть первая: предварительное следствие)

«Глупость бесполезна, но она может очень дорого стоить».

Для защиты молодого парня, назовем его Константином, меня пригласили его родственники. Сам Костя уже обладал приличным багажом судимостей, с систематическим посещением мест лишения свободы, две последние из которых были еще не погашены.

Уголовное дело в отношении Кости было возбуждено по ст. 111 УК РФ. С учетом его судимостей родственники не без оснований боялись, что Константин вновь получит приличный реальный срок.

Я съездил к следователю, ведущему наше дело, и ознакомился с доступными мне материалами. Картина вырисовывалась следующая: в гости в комнату Кости, где он проживал с сожительницей, назовем ее Динара, пришел его друг Сергей. Сергей пришел уже под градусом, а у Кости еще добавил, что-то там у него в голове переклинило, одним словом, перестал он себя контролировать. Сергей, словно зомби, стал кидаться на Динару, хватать ее за одежду, давить.

Костя ему раз сделал замечание, два, — Сергей продолжает свое, будто ничего не слышит и не понимает. Костя оттолкнул Сергея, тот упал, и уже сам схватил Костю, предварительно нанеся ему удар. А, надо сказать, что Сергей сложения могучего, как шкаф, а вот Костя совсем не обладает богатырскими габаритами со своим ростом и худощавым телосложением.

Так вот, Сергей схватил Костю за руку, словно тисками, а Костя, не дожидаясь дальнейших действий своего оппонента, начал свободной рукой наносить ему удары в голову (а, что еще было делать?). После нескольких  весомых оплеух Серега успокоился...

Загремел Сергей в больницу с сотрясением мозга и переломом челюсти. Его повреждения  были предварительно справкой оценены экспертом как тяжкие, опасные для жизни.

Уголовное дело с самого начала вел следователь, молодой парень, еще не испорченный тлетворным духом системы, поэтому пока делавший  дело, в меру своих способностей, честно и объективно. Им первоначально были допрошены Костя и Динара, которые прямо рассказали, как было дело, что и записал следователь в протоколы их допросов. С Кости была взята подписка о не выезде.

На адвокатский взгляд показания Константина требовали серьезной доработки: в них не нашла отражения субъективная сторона его действий (почему он наносил удары, что при этом думал) и четко из показаний не усматривалось можно ли квалифицировать действия Кости как умышленное нанесение тяжких телесных повреждений или же рассматривать его действия как необходимую оборону. Спорные моменты нужно было отрабатывать с моим подзащитным и закреплять дополнительными показаниями.

Первым неприятным звоночком для меня было то, что встретиться с Костей оказалось непросто, как будто это нужно мне, а не ему. На назначенное клиенту время он просто не приходил. Наконец подзащитный был доставлен ко мне под «конвоем» родственников.

Я обрисовал ему ситуацию, как ее вижу своим адвокатским глазом и указал обстоятельства, на которые нам нужно обратить внимание в его показаниях. Хорошо отработав с подзащитным нужные нам моменты, мы явились к следователю на дополнительный допрос. В допросе мы ярче и конкретнее обрисовали действия Кости (объективную сторону) во время конфликта, а также подробно осветили нетронутую ранее субъективную сторону. Следователь пыхтел и краснел, но под моим присмотром вынужден был записать все, что нам было нужно.

Таким образом, по показаниям Кости просматривалась явная самооборона, а показания Динары надежно подкрепляли нашу позицию. Против, были лишь показания потерпевшего Сергея, который говорил, что он ни на кого не нападал, а просто в процессе ссоры Константин его избил. Однако документально доказывалось, что во время конфликта Серега был сильно пьян, а Костя  спиртного в тот вечер вообще не употреблял.

Выходило, что с доказательственной базой по этому делу у следствия получались большие проблемы. Следователь пытался заткнуть эти бреши хотя бы очной ставкой между Костей и Сергеем, и мы с подзащитным дважды приезжали на это мероприятие. Однако Серега на очную ставку идти не хотел, поэтому провести ее следствию так и не удалось (они пытались его отловить, но не смогли). Уголовное дело увядало на глазах и готовилось бесславно почить.

Мне нравилось, что Константин в процессе наших мероприятий полностью поддерживал тактику защиты, был собран и напряжен. Мой подзащитный, хорошо понимая, что с его багажом судимостей, при получении в суде обвинительного приговора по ст. 111 УК РФ, условным сроком не отделаться, готов был стоять насмерть. Но не будем забывать как порой хитро и коварно бывает наше следствие...

Вызывают нас на очередное следственное действие, и следователь предъявляет нам заключение судебно-медицинской экспертизы относительно тяжести травм потерпевшего. Так вот, эксперты пришли к выводу, что полученные Сергеем телесные повреждения к категории тяжких не относятся, а расцениваются как телесные повреждения средней тяжести. Костя прямо расцвел, выдохнул и расслабился. Именно такое психологическое состояние клиента и нужно было следствию, чтобы реализовывать дальше свой коварный план. Теперь вменяемое ему деяние со ст. 111 УК РФ будет переквалифицировано на ст. 112 УК РФ, а по ней при наличии смягчающих обстоятельств можно уже не бояться получить лишение свободы.

Выходим от следователя, и к нам сразу подлетает запыхавшийся начальник следственного отдела, с папочкой под мышкой. Сочувственно говорит, что он только от прокурора и, что решено взять Константина под стражу. Нет, формальные основания к этому, конечно, есть: у Кости нет прописки в городе Тюмени; нет официальной работы; наличие непогашенных судимостей (и плюс к тому, он свою вину не признает); да вот только есть большие проблемы с доказательственной базой.

Значит, когда Косте вменяли ст. 111 УК РФ, брать его под стражу нужды не было, а как только перешли на ст. 112 УК РФ (которая гораздо легче), то вмиг возникла в этом резкая необходимость! Мы часто видим этот цирк и знаем все эти дешевые трюки. Мы с подзащитными всегда игнорировали подобные угрозы, и, что характерно, никогда никто из них при подобных обстоятельствах не был взят под стражу.

Моей первой мыслью было: «Напугали ежа...» Надо быть последним дураком, чтобы даже думать о том, что при таких доказательствах можно взять фигуранта дела под стражу. Разумеется, я понял, куда гнет начальник следствия, и доходчиво объяснил подзащитному, что с их стороны это всего лишь тактический ход, жест отчаянья, и мы на него вестись не должны.

Но с Костей произошла заметная перемена. Стоило только ему услышать про тюрьму, так, по-моему, у него сразу отключились мозги. Мои попытки объяснить ему, что это всего лишь спланированная игра, до подзащитного не доходили. У Кости была лишь одна мысль — в тюрьму он, ни под каким видом, не желает. Так что следствие нащупало слабое место в нашей обороне. Предварительная психологическая обработка клиента и последующая работа на контрасте сделали свое дело. Начальник следствия, как бы делая снисхождение, объясняет моему подзащитному, что компромисс возможен: Костя признает свою вину по ст. 112 УК РФ (скорее всего по ней получит условный срок) и вместо СИЗО получает подписку о не выезде.

Костя был согласен на все, лишь бы именно сейчас не в тюрьму. Я ему сказал, что если он меня слушать не желает и хочет идти путем, предложенным следствием, то я снимаю с себя всю ответственность за это дело, а за все последствия отвечать будет он сам. Костя согласился без колебаний.

Ну что, Костя признал полностью свою вину по ст. 112 УК РФ. Под чутким руководством начальника следственного отдела были составлены следователем новые «правдивые» показания, в которых были немного подкорректированы объективная и субъективная стороны действий Константина, но это коренным образом меняло всю картину. Чистой необходимой обороны уже не было, усматривалось ее превышение, а диспозиция ст. 112 УК РФ включает в себя и превышение пределов необходимой обороны.

Все было должным образом оформлено и подписано. А адвокат, увы, не может отказаться от принятой на себя защиты и должен следовать позиции своего клиента. Я вынужден был наблюдать, как Костя своими руками ломает наши, казавшиеся такими несокрушимыми, рубежи обороны.

Следствие сразу предлагает нам и с делом ознакомиться, чего тянуть. Костя согласен на все. А я знакомиться желанием не горел, да и фотоаппарата у меня с собой для этого не было. Следователь говорит: «Не беда! Вы сейчас подпишите протокол ознакомления, а потом в любое время приедете и отснимите все дело».

Я на такие вещи давно уже не ведусь, однако невеселая ситуация требовала изменения тактики защиты. Тут я решил им подыграть. Пусть думают, что они нас полностью раздавили. Пусть как тот кот, с которым сравнивал Чингисхан своего врага, внимание которого нужно усыпить, почесав ему брюхо, расслабится и раскинет лапы, урча, а мы тогда посмотрим, кто чего стоит.

Хотите особый порядок? Не вопрос, согласимся. Я знаю, что у Кости пройдет этот эмоциональный ступор, здравое мышление к нему вернется, он поймет, какую сделал глупость, и мы еще попробуем побороться в суде, а сейчас что-то втолковывать ему бесполезно.

А вот насчет того, что я подписал протокол ознакомления, а дело не отснял (хотя, конечно, все нужные моменты переписал и отметил), предчувствие меня не обмануло. Сколько раз потом я звонил следователю, пытаясь согласовать свой визит для съемки дела, ему все время было некогда, он все время либо куда-то уезжал, либо был не на месте. В конце концов, я плюнул и решил отснять уголовное дело, когда оно придет в суд.

Читатель может подумать: «Ну, вот, вроде, и все. Даже при отказе от особого порядка, суд, разумеется, примет за основу последние показания подсудимого, данные им на следствии...  Ничего интересного больше не будет».

Но интрига этого дела только начинала закручиваться. Адвоката разозлили всерьез.

Никогда не делай последний ход последним. Последний ход делается только тогда, когда игра заканчивается.

Продолжение следует...