Защита по делу о похищении человека и вымогательстве (п. "а, в, з" ч.2 ст. 126, п. "в" ч.2 ст. 163 УК РФ). Часть 1

Тимур обвинялся в совершении вымогательства группой лиц по предварительному сговору и похищения человека с почти всем набором квалифицирующих признаков второй части. Обстоятельства и того, и другого эпизода его мало касались. Единственное доказательство его причастности к преступлениям — показания одного из потерпевших, не подтвержденные иными доказательствами. Второй потерпевший, похищение которого ему вменяли и вымогательство в отношении которого он якобы совершил, отрицал причастность Тимура к совершению вышеуказанных преступлений. Фактически мой подзащитный расплачивался за то, что не дал показания на непосредственных участников преступления, не принял, так сказать, предложение сотрудников следственного комитета о сотрудничестве и остаться свидетелем.

Поручение на защиту по этому делу я принял на стадии его второго рассмотрения, общий срок производства по нему приближался к 2,5 годам, все подсудимые продолжали находиться под стражей. Обвинительный приговор в отношении Тимура Самарский областной суд отменил по очень интересным основаниям. Суд апелляционной инстанции указал, что мой подзащитный обвиняется в вымогательстве группой лиц по предварительному сговору, но какие конкретно преступные действия он совершал во имя этого вымогательства, в приговоре не указано. То есть в приговоре не указана объективная сторона преступления, вменяемого моему подзащитному. Но высокий суд умолчал о том, что эта объективная сторона вымогательства отсутствует не только в приговоре, но и в самом обвинении. Поэтому вернул дело не прокурору, а на новое рассмотрение.

Я встретился с доверителем, мы нашли с ним общий язык и решили защищаться до победного конца, используя каждую возможность. Учитывая прорехи в обвинении, уже фактически установленные областным судом, мы решили при первой удобной возможности ходатайствовать о возвращении уголовного дела прокурору. Дело усложнялось тем, что один из четверых обвиняемых был серьезно болен, и долго содержался в больнице, что являлось препятствием к рассмотрению дела. Несмотря на все эти сложности, день рассмотрения спустя пару месяцев настал. Мы искренне порадовались, когда прокурор не только поддержал нашу позицию, но и сам ходатайствовал о возвращении себе дела по указанным выше основаниям. Дело вернули тому же следователю, что производил по нему расследование. Однако, следствие не учло, что я уже прочитал в суде все 17 томов и был готов к активной защите.

Из материалов дела следовало, что следователь в виду совершения им большого количества «технических ошибок» в процессуальных документах неоднократно был допрошен в качестве свидетеля по делу в ходе судебного следствия, что исключало его дальнейшее участие по делу. Возможно, об этом казусе заявлять в ходе расследования не стоило совсем, но мой доверитель желал, чтобы дело передали более адекватному следователю, который старается совершать меньше технических ошибок, влияющих на исход дела. В связи с этим на первом же продлении срока содержания под стражей мной был заявлен отвод следователю.

Суд отвод по существу не разрешил, сослался на то, что эта обязанность возложена на руководителя следственного органа, время для рассмотрения отвода руководителю для этого не дал и продлил срок содержания под стражей. Но время шло, и следователя сразу же после продления сроков следствия и стражи обвиняемым заменили.

Следствие месяцами бездействовало, новое обвинение не предъявляло, хотя именно ради этого дело возвращали прокурору. Зато стражу продлевало регулярно. В конечном итоге такие продления надоели той судье, что выносила приговор по делу Тимура, и она изменила ему меру пресечения на домашний арест. Это не понравилось прокурору и следствию, они вызвали потерпевшего,  он им составил жалобу, что возражает против изменения меры пресечения и вообще его никто не уведомлял о рассмотрении ходатайства следователя. В общем, общими прокурорско-следственными усилиями отменили решение судьи об изменении меры пресечения в апелляции, там же Тимуру был продлен срок содержания под стражей. Мой подзащитный побыл дома 8 суток и вернулся в СИЗО. Но мы поняли, что свобода уже рядом и продолжали работать. Новое обвинение предъявили. То, на что указывал облсуд, исправлено не было. Вину мой доверитель на следствии не признал. Некоторые мысли об обвинении я изложил от имени доверителя в заявлении при выполнении требований ст. 215 УПК РФ.

Получилось достаточно забавно. Мой подзащитный по национальности не являющийся русским написал русскому следователю о том, что он обвинение составил не по-русски. Смех смехом, но следователю пришлось предъявлять обвинение снова. Как ни странно, объективной стороны вымогательства в нем так и не прибавилось, противоречия в обвинении устранены не были. Я от доверителя в ходе уведомления об окончании следственных действий снова подал заявление о неясности обвинения. Но следствие к тому времени устало, больше ничего они в обвинении править не стали. На это не было времени, так как истекал следственный год, а в Москву ехать никто не собирался. Там ведь пришлось бы объяснять, почему они за полгода после возвращения им дела не смогли предъявить обвинение в достойном виде. Также не возымели никакого действия ходатайства, в которых я просил следствие одуматься, вспомнить требования закона и облсуда. Прокурор утвердил обвинительное заключение без изучения дела. На это указывает дальнейшее развитие событий.

Пришло время предварительных слушаний. И тут я почувствовал неподдельный интерес к своей скромной персоне. Сначала ко мне в суд прибежал следователь и отдал положенную мне копию обвинительного заключения, о вручении которой я ранее ходатайствовал. Следом уважаемый суд поинтересовался, с чем я пришел к ним. Затем и сам зампрокурора пришел с предложением не заявлять ходатайство о возвращении дела прокурору и решить все «по-быстрому» в ходе судебного следствия, обещал в таком случае просить суд снизить категорию преступления с особо тяжкого на тяжкое и отпустить моего подзащитного по отбытому. Мы отказались от этого предложения. У нас были весомые аргументы, и мы верили, что можем достичь большего. К тому же обращения прокурора о прекращении военных действий на правовом поле — самый явный признак того, что защита действует правильно.

В ходе предварительных слушаний, защищая себя от возращения дела, прокурор отказался от обвинения всех подсудимых в вымогательстве. При этом сделал вид, что не отказывается от обвинения, а всего лишь изменяет его в сторону смягчения (сейчас это вообще в тренде, особенно, в новостях. Например, писать не «взрыв», а «хлопок»). Суд ходатайство прокурора удовлетворил, принял его за отказ от обвинения в части вымогательства и прекратил уголовное преследование в отношении всех подсудимых по эпизоду вымогательства. Так прокурор лишил защиту козырей, которые подкинул ей облсуд, но исключил из обвинения тяжкое преступление. До судебного следствия мы дошли с одним эпизодом по ч.2 ст. 126 УК РФ.