Отчаянная мудрость. § 6.

6.
О счастье.
Счастье незримо присутствует  в мотивации  любого действия, которое  мы осмысливаем. Нет более  размытого общего понятия- формы, чем счастье. Все стремятся быть счастливыми  настолько, что  говорят о способах его достижения, но не о самом  счастье.  И тем не менее законы мышления  учат  нас тому, что  мы необходимо  обязаны  определиться  в предмете своего стремления, иначе придется узнать, что есть черная дыра сознания  ( та ситуация, при которой  познание и  осмысление  мира подобно  ночному кошмару, когда  кого — то  хочешь догнать, но несмотря на  все усилия  не можешь  даже приблизиться; так и здесь — любая  фактология интерпретируется сквозь методологию размытости вечной устремленности при  неспособности разума дать четкое истолкование  конкретике чувственного).
 
Прежде всего,  следует отметить, что  о счастье  думают  все, но нет  ни одного, кто бы сказал, что  он изобрел это понятие, ибо оно превходит в нас  догматом вместе  с сознанием  своей  принадлежности  роду людскому. Это одна из форм общественно — активного бытия в возможности, которое формирует границы значимого в той или иной области чувственно — заданного. Нереализуемый элемент организации целевой причины общественного бытия  в возможности.
 Человек и счастье взаимосвязаны  таким образом, что  всегда рождается необходимость  сказать, что  первый  рожден для счастья, но вряд ли это так, хотя бы  потому, что  это  предполагает реальность бытия этих 2- х понятий, а счастье  продуцировано  сознанием человека, является  его частью, а потому  уже  ему  присуще  в качестве " определенного" атрибута, о котором  все говорят, но которого  никто не определил, настолько ясно, чтобы  можно было использовать эту дефиницию в качестве  классифицирующего  инструмента в человеческой жизни.

Напротив,  понятие несчастья (но не горя)  определено и идентифицируется намного лучше хотя бы  в силу того, что  его  используют  конкретно  и непосредственно  довольно часто в жизни. Более того,  говоря  о  несчастье необходимо избежать ловушки, так как достаточно назвать  любую ситуацию  вроде смерти родственника, финансового краха и так далее и каждый согласится  с тем, что это несчастье.  И здесь точность и верность определения понятия зависит именно от  чувственного восприятия  против, несчастье  и пишется то слитно, ибо более  убедительно  чувственным образом, данное БВВ  сопоставлено  большему количеству чувственных  форм, чем  его положительный  антипод -счастье. Несчастье более  определено для индивидуума в  прямой зависимости  последнего от  толпы, в той мере в какой он  живет  общественным ибо  для человека  вне общественного (говоря «вне» и  «человек» мы пытаемся соединить  человека как  вид животного общественного и в  то  же время данную ситуацию можно было  бы определить  как  человек против общества со  стороны общества ), состояние счастье -  уже сама  возможность жить,  осознавая самое себя — представьте себе приговоренного  к смертной казни и вот перед самым приговором его  прощают, приговор не  приводится в исполнение, сама по себе данная  возможность уже есть высшее счастье для него.  Именно этим умело пользовались  монархи в свое время- так осчастливить отдельно взятого человека. Так же приобретало популярность христианство, давая главное – душевное  спокойствие. При этом следует учитывать,  что только для нас  сторонних  наблюдателей это всего лишь «помилование», для  приговоренного вся  процедура  и суда, и публичной казни ( или ситуации, когда казнь есть следствие декларируемой или конституируемой публичности) есть процедура  изъятия из сознания человека общественной ценности  своей жизни, уничтожения в нем  всего  лично- общественного, а, следовательно, и  личного вообще в понимании общества — именно  поэтому  организованная преступность рано или поздно станет  базисом  общества, критериобразующим началом общества.

Как только личность возвышается  над  обществом в себе, над этим богом внутри  каждого из нас, она создает собственную веру в собственность  творения (гонения на христиан – рост их популярности), и неважно во что она поверит:  в  возможность неограниченной власти, в возможность ли  быть богом для  самое себя и так далее;  она создает собственный мир, превращая  основание этого мира-  мелочь духа, в жемчужину  наличного бытия. Именно поэтому расценивать счастье  всегда уже  необходимо с  точки зрения двух диаметрально противоположных  полюсов -  неактивированного ( общественного) и лично  -  индивидуального.

Но при всех полярных точках зрения, в том числе при применении  людологического классификатора, следует отметить, что счастье категория, которая осознается и  чувственно  живет в рамках универсама  одного  человека каким  бы он ни был. Так же  важно отметить, что счастье понимается как необходимое присоединение к  той  или иной общественной группе, отмеченной признаком успешности. При этом возможна утрата  личностного и  крах эмоционального уровня  вообще.  Играть в  игры общественной иерархии — одно из самых опасных занятий для человека  деятельного и  почти  обретшего своего  бога.

Для  счастья  возможна минимальная характеристика, но все же мы попытаемся ее привести здесь:

1. Счастье субъективно человеческое понятие,  конституируемое общественными формами  БВВ в  области социальной реализации человека.  Таким образом,  данная категория может быть однозначно отнесена к сфере деятельного. Иногда общественное пытается приписать  счастью  признаки следствия определенной  группы действительного, реализовываемого одним человеком;

2. Относится к  комплексу общественных понятий, человеку естественным образом не сопоставлено. Иными словами изолированный  от общественного человек  с  рождения рано или  поздно придет к необходимости суммировать в понятийном аппарате  чувственное  проявление действительного,  систематически  взаимодействующего с  субъектом ( самоопределение, календарь,  ритуалы выживания, медицина, пища и прочее). Счастье в данный аппарат  не  входит  по причине отсутствия социума, общественного бытия в  возможности, следовательно, отсутствует необходимость  корреспонденции с ним.

3. Центральная категория в отношении понимания спокойствия.  Причем последнее  понимается, исходя из степени активности  самого человека. То есть некоторая сумма хаотичного,  принимаемая за норму, в дальнейшем определяет  нормальность и  анормальность,  так же определяется и счастье, как более конкретное состояние по сравнению с  пониманием  покоя. Мера  так же определяется и формой  той или иной игры, персонифицирующей индивидуума в определенных парадигмах.