Отчаянная мудрость. § 52

52.

К вопросу о познании вообще.

Вопрос того, как  вообще возможно познание,  благодаря чему именно возможно построение идеального отношения,  это вопрос конечно не решаемый в рамках самой методологии познания как таковой, исследующей самое себя и кусающей самое себя за хвост познания.


Данные вопросы должны решаться, как минимум, в русле той методологии, которая сама по себе не предполагает формы объективации бытия в возможности в отношении качественной процессуальности познания. Когда само оно  выступает качественно однородным, а, следовательно, и не выявляемым элементом. Соответственно то, что  мы можем противопоставить самое себя как  познающим существам всегда методологически должно быть расположено за пределами нас самих, вне области нашего понимания и вне области нашего влияния, так как именно такая форма  влияния может быть  нами достигнута вне области  внешних и внутренних перцепций. Что мы можем качественно противопоставить неизбежности быть познанными в области, которая вполне  может быть противопоставлена нам и  только в рамках нашего ощущения является продуктом реализации в отношении результативности  подобия и встречности  бытия в возможности, как в отношении действительного,  так и в  отношении лично – возможного?

 В той части, в которой  мы сопоставлены  возможности, объективированной в алгоритм необходимой закономерности, мы должны признать за собой право на разумность, но кто может признаться  себе в возможности  познания там, где вообще отсутствует качественная возможность хоть какого-то сопоставления не только в отношении третьего наблюдателя, но даже в отношении самое себя как такового. Сколько  форм  ощущений составляют именно неповторимость, пусть даже  адекватно предсказуемые, но все же неповторимость в отношении  восприятия реального? Наши страхи, наши  уровни восприятия, наша уверенность в той или иной  на первый вид совершенно метафизической  предметности переживаний и чувствований, совершенно различного рода. Именно поэтому  мы не можем сказать себе ни «нет», ни «да», но все же  мы должны согласиться с тем, что именно в нашем случае, в нашей области бытия в возможности, в той, в которой мы действительно считаемся с собой как с  собственником  социальной материи, мы предрасположены к познанию, точно также, как и к дыханию.

Но можно ли назвать это той самой предрасположенностью однократного действия, то есть тем, что имеет место быть в отношении  реактивности времени?  Совершенно очевидно, что нет, мы познаем, как только обретаем себя. Каждый день в области  знания о самое себя, в области дестабилизированности данного знания сомнениями провалов устойчивости восприятия, мы приходим к тому, что необходимо познавать, ибо сама необходимость  познания находит нас через форму  отчетности в отношении познания. Нам приходится быть формой собственного удостоверения в отношении неперсонифицированного  круга  предметов, как уже известных нам, так и тех,  бытие в  возможности которых только придется установить в отношении собственно нас самих как чувственного комплекса бытия в возможности в его переходе в действительность.

Поэтому вопросы качественности познания и его процессуальности, в отношении тех или иных порогов, образуемых напряжением времени иактивностью формы опознавания – только половина того, что предстоит  сделать в области разгадывания  того, что есть человек, благодаря чему он есть человек. Необходимо совершенно четко представлять себе благодаря чему возможно сцепление чувствуемого и совершенно чужеродного – внечувственного, вербального, при том, что  ситуация может быть совершенно обратной: когда в рациональности собственного рацио, восприятия действительности,  обнаруживается чужеродное чувствование той или иной  материи в форме  уже осуществленного или только осуществляемого в отношении  бытия в возможности, как в рамках тебя самого, так и в рамках того, в чем  размещен  полноценный носитель бытия в возможности.

При этом совершенным открытием для нас будет то, что и сегодняшний человек и человек миллион лет назад руководствовались одними и теми же механизмами, одними и теми же формами объективации бытия в возможности, одинаково организовывали собственность отношения между собою и предметностью данного мира.

Научиться познавать мир – это, прежде всего, научиться понимать себя в части целостности своих суждений о реальности, научиться прислушиваться к себе в той части, в которой это возможно благодаря тому, что именно твое осознание (опять  же уже  часть того, что отвечает за само по себе познание) может быть подобно и встречно тем формам организации материи, которые ускользают от других и не могут быть им доступны в степени равной степени восприятия и адекватности высшей форме неуверенности в собственности выводов – истине, как результату познавательного.

При этом, конечно же, еще придется приучить  себя к тому, чтобы  постоянно понимать и удостоверять, что, если эта самая истина и существует, то она существует только в форме общественного знания, того или иного конгломерата парадигм, которые опосредованы и зациклены в отношении познания как себе подобными, так и теми, кто их обслуживает жизнью, замкнутой и изолированной в рамках собственности опознавания бытия в возможности в отношении действительного. Что может быть более успешно, чем именно такая форма обнаружения знания о самом себе — полное отрицание возможности самое себя вне зависимости от того, что ты и кто ты в отношении бытия самого себя как себя, при том, что ты никогда не узнаешь о самом себе как о том, что  ты есть для тех,  кому адресовано твое детище, твоя новая вселенная фоновая форма отрицания?


Нам нет необходимости представляться и тем более  представлять себе наше  отношение — это воплощение войны, но при этом мы ни на секунду не должны забывать о том, кто мы и  благодаря чему мы можем определять заново вселенную,-  именно благодаря формам чувствования, которые сами создаем, заимствуя их у Бога…