Ранее в этом подразделении Следственного Комитета России никогда не был. И когда сотрудник полиции, записавший меня в журнал посетителей при входе в этот следственный орган, задал мне вопрос: «Вы с кем договаривались?», меня этот вопрос, по правде говоря, застал врасплох. Я чисто машинально на его вопрос задал ему свой вопрос: «А что, теперь чтобы сообщить о преступлении в России нужно с кем-то договариваться?»
В конце-концов выяснилось, что ни с кем договариваться не нужно и я был направлен в один из кабинетов этого следственного органа сотрудником полиции, где по его словам меня ждёт дежурный следователь.
Меня принял молодой мужчина лет 35, который, взяв у меня одно из моих заявлений о преступлении, довольно долго (около 20 минут) его читал, хотя текст был небольшой (3 страницы печатного текста). Закончив чтение, мужчина спросил у меня доверенность на представление лица, которое упоминалось в тексте заявления о преступлении.
Пришлось пояснить, что:
а) заявление подаётся от меня лично, а не от лица, упомянутого в тексте заявления о преступлении;
б) упоминание в тексте заявления о преступлении о том, что являюсь представителем в судебном деле, в ходе рассмотрения которого мне и стало известно о совершенном преступлении, обоснованно,- чтобы было понятно, каким образом мне стало известно о совершенном преступлении по судебному делу, в котором не являюсь участником процесса;
в) отсутствие доверенности на представление интересов лица, который не является заявителем сообщения о преступлении, не является препятствием для подачи сообщения о преступлении.
С моими доводами мужчина был вынужден согласиться и пояснил, что мне необходимо пройти в канцелярию следственного органа и там мне якобы зарегистрируют моё сообщение о преступлении. Правда, меня насторожило, что мужчина прямо при мне позвонил по телефону какой-то «Маше» и в телефонном разговоре сообщил ей, что сейчас подойду я с заявлением о преступлении и необходимо у меня проверить наличие доверенности.
Тут я понял, что меня пытаются «развести»:
а) с одной стороны,- направляют меня в канцелярию следственного органа, хотя пункт 9 Инструкции о порядке приема, регистрации и проверки сообщений о преступлении в следственных органах (следственных подразделениях) системы Следственного комитета Российской Федерации (приказ Председателя Следственного комитета РФ от 3 мая 2011 г. № 72) запрещает вести приём сообщений о преступлениях кому бы то ни было кроме следователей;
б) с другой стороны,- мужчина, судя по его разговору с «Машей», явно намекал этой «Маше», что наличие доверенности у меня существенное при приёме сообщения о преступлении обстоятельство, хотя это и не так. У входа в канцелярию следственного органа меня ждала девушка лет 25, которая, взяв в руки моё заявление о преступлении, даже его не читая, заявила о том, что в связи с тем, что у меня нет доверенности, она принять заявление о преступлении не может.
Ситуация меня развеселила – мне стало интересно, чем всё это закончится. Девушке пояснил, что я заявитель, что мои интересы как заявителя в тот момент никто не представляет, в том числе, — по доверенности, в связи с чем, нет никаких препятствий для принятия моего сообщения о преступлении, подаваемого от моего имени.
Девушка не нашлась, что сказать. Но, подумав немного, заявила, что ей необходимо уйти. А посему – никакого заявления у меня она принять не может…
Свою фамилию, имя, отчество сообщить по моей просьбе она не нашла нужным. Пришлось вернуться к «позишн намбер уан» — в кабинет, из которого меня «послали» … в канцелярию следственного органа, где мужчина, выслушав меня, явно довольный происшедшим, сообщив, что он является исполняющим обязанности руководителя следственного органа, назвав по моей просьбе фамилию, имя, отчество «застенчивой» сотрудницы канцелярии этого следственного органа, судя по происшедшему, своей «подельнице» в «театральных постановках» в следственном органе, заявил мне, что принял бы моё сообщение о преступлении.
Но проблема в том, что якобы книга талонов-уведомлений о принятии и регистрации заявлений о преступлениях и штампы хранятся в канцелярии следственного отдела. А так как сотрудник канцелярии ушла, то посему – данное деяние состояться не может…
Не стал сообщать о случившемся дежурному по Главному следственному Управлению Следственного Комитета России по г.Москве – принял решение зарегистрировать мои сообщения о преступлениях в ближайшем отделе полиции – приказ МВД РФ от 29.12.2005г. №1070 «О едином учёте преступлений» позволяет это сделать.
Конечно, это дополнительная волокита, лишняя потеря времени. Но вчера просто не было времени заниматься обучением и «построением» должностных лиц следственных органов.
Сегодня подал соответствующую жалобу по итогам происшедшего вчера в порядке ст.ст.39, 124 УПК РФ в вышестоящий следственный орган. Посмотрим, какой будет ответ на жалобу, как скоро полицейские передадут руководителю следственного органа – любителю «театральных постановок» материал для работы, который он фактически отказался принять и/или обеспечить приём этого материала.
Случившееся вчера со мной в следственном отделе одного из подразделений Следственного Комитета России показывает, что в следственных органах наметился кое-какой «перелом» — теперь, хотя бы внаглую не отказывают в приёме сообщения о преступлении, как это было до последнего времени, а разыгрывают для этого бесплатную «театральную постановку». Мне лично вчерашняя постановка понравилась! Не знаю, как Вам…
Карабас Барабасов


А не проще-ли было отправить заявление по-почте, с уведомлением о вручении, и никакой нужды в просмотре театральных постановок даже не возникло-бы.
В том то и дело, что мне не нужен «штамп» на копии сообщения о преступлении или передача сообщения о преступлении по почте,- в этом случае моё сообщение не попадает в книгу талонов-уведомлений о принятии и регистрации заявлений о преступлениях и такое обращение формально можно рассмотреть в порядке, установленном приказом №17 Следственного Комитета РФ, т.е. не как сообщение о преступлении, а просто непроцессуальное обращение гражданина (со всеми вытекающими отсюда серьёзными последствиями для сообщения о преступлении, лиц, пострадавших от преступления,- проверка сообщения о преступлении проводится не в соответствии с требованиями УПК РФ (вернее,- совсем не проводится,- просто пишется, как в народе говорят, «отписка» на обращение и более ничего)), чем, собственно, следаки из системы Следственного Комитета РФ и занимались до последнего времени.
По поводу несоответствия положений приказа №72 Следственного Комитета РФ требованиям УПК РФ народ завалил инстанции жалобами — сообщения о преступлениях следователями Следственного Комитета РФ не регистрировались как сообщения о преступлении и проверки по ним не проводились,- следователям была просто «малина»!
В конце-концов под напором жалоб Бастрыкин привёл свой приказ в соответствие с требованиями закона.
Кончилось всё грандиозным скандалом (http://www.e1.ru/talk/forum/read.php?f=67&i=10285455&t=10285455). Пока скандал не утих,- следаки освоили, как видно, «know-how» — как не принимать сообщения о преступлении — «народный театр»…
Для обжалования отписок существуют ст.ст. 124 и 125 УПК РФ, а ещё лучше — поручить общение с «органами» профессионалу.
Ст.ст.124 и 125 УПК РФ существуют не только «для обжалования отписок»,- эти нормы закона ещё много чего другого позволяют сделать.
Но описанные мною обстоятельства в статье совсем не об отписках — «внимательно следите за рукой!»
В моей статье речь идёт об уловках следователей Следственного Комитета РФ, старающихся даже через «народный театр» не регистрировать сообщение о преступлении. И процедура ст.ст.124,125 УПК РФ здесь могут не только помочь, но и ухудшить ситуацию.
Например,- реализация процедуры по ст.125 УПК РФ может привести к тому, что россиянский судья, которому Конституционный Суд РФии и законодатель позволил безнаказанно фактически выносить всякую ахинею, даже не опасась за последствия, «закрышует» противоправные деяния следака. Поэтому путь по ст.125 УПК РФ стараюсь не применять — только в самых крайних случаях или когда отказное судебное постановление по ст.125 УПК РФ может помочь решить какой-то важный вопрос по делу.
Что касается поручения общения «с «органами» профессионалу», то, к сожалению, «профессионалов» в РФии практически не осталось, благодаря ныне существующей в стране судебно-правовой системе — она просто «вышибла» практически всех профессионалов откуда только можно, в том числе,- из сообщества адвокатов (умеющих «заносить» в счёт не беру — там свои критерии оценки, профессионалами их не считаю)…
К сожалению большинство профессионалов, как российские чиновники, бросились зарабатывать денежки. Это сегодня их национальная идея.
Ради этой национальной идеи внутреннее убеждение судьи ставится выше правовой нормы, а многие юристы (адвокаты) уже с этим смирились.
Если так пойдет дальше, то наступит безвластие.
Уже в стране как 22 года правовой беспредел со всеми вытекающими отсюда последствиями для граждан.
Так что безвластие в стране или нет не имеет особого значения.
Простите, каким своим судебным актом КС РФ позволил судьям РФ безнаказанно выносить «ахинею»?
Прелюбопытно-с, прямо...
Я это спрашиваю для, так сказать, общего развития.
КС РФ отписал, что приказ Бастрыкина не является нормативно-правовым актом, потому не обжалуется в КС. Народ пошёл в народные суды, и там ничего народного не нашёл.
Что тут скажешь… КС РФ, как и всегда — прау. А холоп… Всяк холоп должен знать своё место.
Уважаемый Иван Николаевич, из следственного управления неоднократно получала ответ, который просто не регистрируется и отправляется заявителю. Так получила под одним регистрационным номером все ответы из следственного управления по Приморскому краю. Т.е. неофициальные ответы. Это уже не театральные постановки, а преступления по ст. 140 УК РФ