Срыв очной ставки с обвиняемым под домашним арестом

Когда-то давно мой коллега по следствию сказал, что молодых следователей сначала надо учить делать «как нужно», и только потом — «как можно». 

Для сравнения… Молодых водителей нужно учить, что если висит знак «60», то ехать надо со скоростью 60 км/ч. Хотя можно и 80 км/ч, и мы все именно так и ездим, не правда ли? Но это на свой страх и риск. И все-таки помним, что в особо ответственных случаях надо притормозить до 60-ти. 

Так и следователь, делая «как можно» (как сложилось на практике) всегда должен помнить о том, «как нужно» (как написано в законе). И в особо ответственных случаях все-таки возвращаться от практики к букве закона, поскольку только в ней — его реальная защита и опора. 

Но, увы… Молодые следователи в закон не смотрят и сразу привыкают делать «как можно» — как сказал начальник или сосед по кабинету. И за это могут «огрести», если, например, противоположная сторона (защита), не связанная со следователем консенсусом о том, «как можно», вдруг «включит закон».

Так произошло и в этой истории, когда мы сорвали очную ставку, которую следователь готовил 2 месяца. 

Почему так долго готовил? Потому что, во-первых, молодой и неопытный. А во-вторых, потому что она организационно действительно была сложная: обвиняемый и потерпевший — несовершеннолетние, и их сопровождают законные представители, педагоги, психологи, адвокаты, итого — десяток человек различной степени занятости. 

В чем суть? Мой подзащитный под домашним арестом. Дом ему покидать нельзя. И согласно ч.12 ст. 107 УПК РФ на следственные действия его должен вывозить на своей машине инспектор уголовно-исполнительной инспекции. Это по закону, то есть «как нужно». На практике («как можно») инспектор ни бензин, ни время свое не тратит. Просто по телефону дает отмашку: документы на выезд от следователя получены, стартуйте! И арестованный в браслете сам едет к следователю.

«Кривая» схема, согласны? И опасная. Ее можно расценить как нарушение меры пресечения. Почему это арестованный без сопровождения инспектора по городу гуляет? Какой еще телефонный звонок? А вдруг это не инспектор звонил, а пранкеры Вован и Лексус? А за нарушение домашнего ареста могут в СИЗО отправить. 

В нашей ситуации было еще хуже. Следователь по неопытности ко дню очной ставки документы на выезд арестованного инспектору не отправил, о чем последний сообщил маме арестованного. Мама позвонила мне, я — следователю, который пообещал все организовать.

Я уже ехал к следователю, когда мне позвонила мама подзащитного с вопросом, что делать? Выезжать или нет? Ведь от инспектора никаких вестей больше не было. Так же, как и от следователя. 

Что я должен был ей сказать, руководствуясь ч.12 ст. 107 УПК РФ? Я и сказал:

1. арестованному дом не покидать без ведома инспектора,
2. инспектору не звонить, ибо обеспечение выезда — его проблема, пусть он и беспокоится,
3. наша задача — неукоснительно исполнять назначенную судом меру пресечения.

При этом мама (мы так с ней договорились) также, как и я, отправилась к следователю. А вместе с ней и педагог. То есть, с точки зрения закона наши действия были безупречны, потому что, повторюсь, только закон — реальная защита и опора. 

Когда мы подошли к кабинету следователя, там уже в полном составе собралась делегация противоположной стороны. Видимо, готовились к очной ставке, обговаривая показания и в целом поведение. Нас попросили подождать в коридоре. Мы послушно присели на скамеечку.

Потом вышел следователь и, не заметив отсутствия обвиняемого, заверил, что скоро начнем. Куда-то ушел. Потом мимо нас, не замечая отсутствия обвиняемого, в кабинет начали таскать стулья, чтобы все удобно разместились.

И наконец, когда стулья были расставлены, следователь увидел, что обвиняемого-то и нет...
— А где обвиняемый? — растерянно спросил следователь.
— Наверное, дома — ответил я.
— А почему он не явился на очную ставку?
— Потому что у него не было законных оснований покидать жилище, что могло быть расценено как нарушение меры пресечения… Я вам утром звонил.
— Да, звонили… И после этого инспектору все уже было отправлено...
— Но нам-то об этом ничего не известно. Мы инспектора больше не видели и не слышали. И я своему подзащитному категорически не рекомендовал покидать жилище. 

Чуя неладное, в коридоре появилось в полном составе руководство следственного органа. Началось обсуждение ч.12 ст. 107 УПК РФ, сложившейся практики правоприменения и инспектора, который в дискуссии участия не принимал и потому предсказуемо оказался в этой ситуации крайним. 

Оставалась еще вероятность, что ему сейчас «вставят пистон», и он привезет арестованного на наше собрание. Руководитель следственного органа посмотрел на часы и забрал следователя обсудить вопрос. Мы послушно ждали своей участи.

Появившийся следователь хладнокровно отчеканил: «На сегодня все. Очная ставка будет проведена в удобное мне время, о котором я вас уведомлю». Мы с поклоном удалились. 

Все труды молодого следователя по подготовке этого следственного действия — коту под хвост. "… В удобное мне время..." — ага, так мы и поверили, когда неявка хотя бы одного участника из имеющегося десятка влечет признание полученного доказательства недопустимым. 

П. С. Мы не хотели срывать следственное действие, так получилось. Ну, нельзя идти на поводу этих «кривых» схем, когда инспектор говорит, что «пусть следователь хотя бы „по ватсапу“ пришлет документы». Ну, это ж мы так и до мышей...