Разбой в группе лиц по предварительному сговору. Защита по делу в условиях очевидности

Зима. Морозное солнечное утро. Температура за окном -15 С. Включен телевизор. Утренний кофе.

По телевизору телевизионщики НТВ крутят сюжет на криминальную тему: «Доблестными сотрудниками полиции, задержана группа лиц кавказской народности, занимающаяся вооруженными нападениями на торговые павильоны»

Показывают молодых, крепких парней, закованных в наручники. Кто-то из журналистов одному из задержанных тычет в нос микрофон с требованием: «Ну, скажи, что ты преступник»

Снимают автотранспортное средство с открытым багажником, в багажнике авто валяются какие-то мачете для сахарного тростника, длинные ножи, выглядят впечатляюще .

Пью кофе. Смотрю сюжет дальше. Голос за кадром продолжает: «Если вы пострадали от этих молодых людей, просьба связаться по номерам телефонов 3-22-22-3 или 2-33-3-22.

Абсолютно не мое дело, непроизвольно отмечаю нарушение ст. 51 Конституции РФ, а тут еще смотрящим ТВ предлагают провести опознание по телевизору...

По данному делу было арестовано пять отличников боевой подготовки.

Про себя размышляю, разбой – это нападение с целью хищения чужого имущества, опасное для жизни или здоровья. Состав оконченный с момента нападения. Защищать граждан по разбою проблематично, объективная сторона, как правило, происходит в условиях очевидности. Достаточно показаний потерпевших, кроме того в торговых павильонах еще расположены видеокамеры. С доказательствами у обвинения проблем не будет.

Мысленно представил себе того адвоката, который будет вести защиту по разбою. Состав тяжкий, доказательств достаточно. Да и сами задержанные представляют внешне очень жестких парней, крепких под два метра ростом, при виде которых, лучше перейти на другую сторону улицы. 

Обстоятельства складываются против защитника. Многочисленные родственники задержанных будут напирать с одной стороны, правоохранительные органы будут давить с другой.

Про себя сочувствую этому защитнику. Представил себе, вооброжаемого защитника. «Понятия не имею, что ты будешь делать мой дорогой бедолага. Доверитель сложный. К сожалению, ничем помочь тебе не могу. И вообще, дело это неблагодарное. Тебе очень не повезло».

Вот, примерно такой мысленный диалог провел с предполагаемым защитником одного из героев видеосюжета. Про себя продолжаю, как хорошо, сидишь дома пьешь кофе и не находишься в этом весьма нелегком деле и можешь только своему неведомому коллеге посочувствовать. А заодно и порадоваться, что тебя в этом деле нет, найти занятие какое-нибудь попроще.

У Всевышнего изумительное чувство юмора.

Спустя неделю после как кино показали по ТВ, этим защитником, которому искренне сочувствовал, оказался я сам. Подумать даже не мог, что вот так все изменится по щелчку. Оставалось только иронизировать над самим собой.

Уголовное дело

В первую очередь знакомлюсь с материалами. Отказывают в снятии копий, выписывать пожалуйста – копий нет. Выписываю что могу. Во время письма, основательнее запоминаются обстоятельства предполагаемых событий.

Обжаловать отказ на снятие копий не стал, возиться долго. Поехал в суд, ознакомился с «арестанским делом», снял копии дела без шума и пыли – картина предстала наглядней некуда.

Встретился в СИЗО со своим подзащитным, он самый маленький по возрасту, ему вменили в вину один эпизод  по ч.2 ст. 162 УК РФ. Налаживаю контакт для дальнейшей работы.

Составляем вместе план-схему, сам план помещения и кто где стоял из его знакомых, где находились двое потерпевших, высота стойки. Выясняю как он сам, оказался в павильоне. Он пояснил что к потерпевшим никакого отношения не имеет, с потерпевшими имеются какие-то финансовые отношения у его знакомого, которому по этому уголовному делу вменили три эпизода преступного посягательства. А мой подзащитный решил поддержать своего друга, прибыл с ним в павильон.

Итак, в павильоне находилось четверо, один из пятерки стоял на улице, в павильон не заходил, по утверждению обвинения «следил за окружающей обстановкой».

Что представляет торговый павильон: помимо услуг по металлоремонту, там открыто торгуют спайсом. Из показаний одного из потерпевших: после нападения потерпевший позвонил на мобильный телефон сотрудника полиции указал приметы нападавших, а также госномер автотранспортного средства.

Полицейские словно на крыльях прилетели по звонку с мобильного телефона потерпевшего. Организовали погоню и произвели задержание. Перечитывая показания самих потерпевших, у меня еще не было доказательств, что они были лживы, но они явно были ложны. Предлагалась версия потерпевших и весьма не самая лучшая для обвиняемых. Едва уловимо, по содержанию показаний потерпевших прослеживалось,  что сами они — потерпевшие, как минимум один из них, употребляют наркотические средства, а в самих показаниях, не смотря на их правдоподобие,  в них что-то было не естественное.

Как проходили следственные действия

Показания потерпевшего. На предварительном следствии его допрашивали не менее трех раз. И каждый раз, показания потерпевшего начинают противоречить самим же себе.

 Установлено, что всего в павильоне четверо нападавших, пятого никто из потерпевших не видит, пятый в павильон не входит. Считаю количество нападавших, согласно протокола допроса потерпевшего: во время описания деяния, нападавшие не пофамильно записаны, а по номерам №1, 2,3, 4…8  я насчитал не менее восьми человек.

Итак, получается восемь нападавших вместо четверых. А кто есть кто, кто и что конкретно делал, ясности никакой нет. Опять же, потерпевший поясняет, кто-то входит в павильон, кто-то выходит из павильона, не нападают, а входят и выходят.

Заметьте, броуновское движение, по потерпевшему, происходит во время разбоя. Не обошлось и без расхожего словосочетания «предмет похожий на пистолет». Описать который, потерпевший был не в состоянии.

Это нисколько не смутило предварительное следствие — сага потерпевшего о «странном разбое».

Этого следователю показалось недостаточно, потерпевший дает показания, во время допроса, следователь показывает светокопию паспорта одного из обвиняемых.

— Этот нападал? – Да, этот!

И так по количеству светокопий паспортов, находящихся в распоряжении у следователя.

Протокол допроса потерпевшего, протоколы очных ставок между потерпевшими и свидетелями — полицейскими прикреплеплялись степлером к светокопиям паспорта обвиняемых и представлялось как единый документ.

Вот так, в ходе допроса и очной ставки потерпевшего и свидетелей происходило еще и квазиопознание в уголовном деле.

Далее, по порядку и так всех пятерых! Но в павильоне было опять же — всего четверо человек.

Предварительное следствие хотело, как лучше, чтоб наверняка, но получилось как получилось. Желая усилить обвинительную составляющую, предварительное следствие ее же ослабило. Как раз в этом направлении, определяю основное направление защиты.

Об этом пришлось заявлять мне для внесения ясности в обстоятельства следователю, и далее начальнику следственного управления. Ни следователь, ни его начальник нарушения логики не заметили,  также не заметили они странности поведения участников уголовного процесса, также они не заметили несоответствие видео. Не говорю уже о грубейших нарушениях закона как в ходе опознания, которого не было, так и других следственных действий.

Судебное разбирательство

Если на стадии предварительного следствия несуразицы не хотели замечать следователь и руководитель следственного управления, то уже в суде гособвинению было невозможно такого не заметить.

Более того, обвинение поддерживала в суде районная прокуратура, когда обвинительное заключение утверждала окружная. По качеству расследования самому обвинению не очень-то и нравилось данное уголовное дело.

Кроме того, еще на стадии предварительного следствия, один из потерпевших, владелец павильона стал припоминать, что с одним из нападавших, которому вменили ч.2 ст.162, ч.2 ст. 161, ч.2 ст. 162 УК РФ были финансовые взаимоотношения, о которых он чуть подзабыл, а поскольку лица многих визитеров были ему незнакомы, тот посчитал, что у него отнимают его деньги.

Особенность заключалась в том, что кто-то из нападавших, прихватил с собой имущество одного из потерпевших у которого не было финансовых взаимоотношений с нападавшими. Нужно было учесть, что такое деяние как разбой, как правило осуществляется в некоторой суматохе.

Вера в защитника

Веру в защитника трудно переоценить. Когда дело передано в суд, и еще не известно как закончится судебное разбирательство, мой подзащитный значительно ободрился. Встречался с ним довольно регулярно, нужно было по крупицам выяснить детали, имеющие значение для дела. С его родственниками был тоже найден общий язык. Родственники потом мне повторяли мои же слова: «Ничего не обещаю, сделаю что смогу».

Раньше, мой доверитель предполагал неким достижением переквалификацию преступления с разбоя на грабеж. Что в нашем положении было не реально. Потом смирился, отпустил ситуацию на волю судьбы. Порой мне рассказывал, что кто-то из его камеры был осужден по грабежу ч.2 ст. 161 УК РФ, сокамернику назначили наказание 5 лет лишения свободы. Риторически спрашивая, чтож ему назначат за разбой.

Пояснил, что в нашей ситуации усилия на переквалификацию к успеху не приведут. Какой смысл в переквалификации если по грабежу назначают наказание, к примеру — 4 года лишения свободы, а за разбой назначат  – 2 года. В его деле задачу надо ставить в другом направлении.

На стадии судебного разбирательства, он повеселел. На мои просьбы быть посерьезнее он ответил интересной фразой: «Я с Вашим участием, больше двух лет все равно не получу…» Может его родственники и он замечали моё ответственное отношение, сурпулезность и внимание к деталям, может еще что, но проблем с довольно сложным доверителем у меня не было вообще. Такой аванс, пытался купировать тем, что ничего еще не известно… и смелых прогнозов лучше поостеречься.

Мой доверитель был уверен во мне больше, чем я в себе. Это меня радовало. Радовал его боевой дух и идти на встречу поставленной задаче.

На стадии предварительного слушания, письменно донес до суда, грубые нарушения при собирании доказательств. В последствии, Председательствующий, очень аккуратно отнесся к той фактической картине происшедшего, которая вырисовалась во время судебного следствия, очень глубоко и всесторонне исследовав материалы дела, особенно тщательно допросив свидетелей и потерпевших. Особенно уделяя вниманию допросу потерпевшего в суде.

Потерпевший, владелец павильона, подтвердил финансовые взаимоотношения с одним из подсудимых, в конечном итоге заявил суду, что потерпевшим по делу себя не считает.

Общая позиция по делу всех подсудимых – частичное признание вины.

Предложил коллегам отказаться от дачи показаний всем подсудимым в суде и принять положения ст.51 Конституции РФ. Показания в суде не даем. Именно в этом процессе, такой ход считал оправданным, исходя из конкретной специфики конкретного дела. В том процессе познакомился с праворубцем, адвокатом Аллой Горской, которая представляла интересы другого доверителя.

Итог по делу: моему доверителю суд назначил наказание по ч.2 ст. 162 УК РФ в размере 1 год 6 месяцев лишения свободы, режим — строгий, из которых предварительное следствие и судебное разбирательство заняло ровно 1 год.

Для получения приговора на руки, попросили подождать 3 часа, ждать было лень. Приговором я и мой доверитель были удовлетворены, обжаловать его не собирались. В принципе он мне был не нужен.

Уголовное дело №1-476/2012 приговор был постановлен  24.12.2012 года, Тушинским районным судом г. Москвы (Председательствующий Панковец О.В.) в отношении Т.З.А. и др. (пятерка) приговор, вступивший в силу 04.03.2012 году.

Также обжаловать приговор не собирались мои коллеги по делу и их доверители. Как раз провозгласили приговор под Новый Год. Поехал покупать елку.