Существенное смягчение наказания, переквалификация с покушения на приготовление к незаконному сбыту наркотиков в особо крупном размере

Вновь делимся результатом совместной работы, который порадовал и доверителя и нас.

Еще в 2016 году Олег Александрович был защитником Х., которому было предъявлено обвинение по ч.3 ст.30 ч.5 ст. 228.1 УК РФ, где его соучастниками были М., N1 и N2. В отношении N1 и N2, заключивших досудебные соглашения, были вынесены приговоры, причем N1 был осужден Тихоокеанским флотским военным судом по ч.1. ст. 30 ч.5 ст. 228.1 УК РФ.

Поскольку, первоначально возбуждены были уголовные дела именно по ч.1. ст. 30 ч.5 ст. 228.1 УК РФ. После выхода в свет Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 № 30 «О внесении изменений в постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 июня 2006 года № 14 „О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами“, которое было дополнено пунктом 13.2, всем фигурантам в их обвинительных заключениях была изменена квалификация на ч.3 ст. 30 УК РФ.

Х и М, категорически отрицавшие свою причастность к вмененным им преступлениям, содержались под стражей, затем под домашним арестом примерно год, потом после первого судебного заседания при рассмотрении уголовного дела по существу, пустились в бега и потерялись на просторах нашей необъятной родины. Их объявили в розыск, но успеха эти мероприятия не имели.

Через некоторое время суд заочно признал виновными и приговорил этих двоих соучастников к 14 годам 6 месяцам одного и к 15 годам лишения свободы второго. Олег Александрович к тому времени уже не защищал Х. Прошло несколько лет и в 2021 году за консультацией обратились родственники М, которого задержали в другом субъекте Российской Федерации.

Там он проживал по чужим документам, трудился, но, поскольку был приговорен к отбыванию наказания и в результате разыскан, должен был быть доставлен в родные края. Заочный приговор был отменен судом кассационной инстанции по жалобе защитника, предстоял новый суд. Поскольку позиции Х и М относительно вмененного деяния расходились, Олег Александрович уже не мог выступать в качестве защитника М.

Таким образом, в дело вступила я. Согласовав с подзащитным позицию, которая ввиду тяжести улик сменилась на признательную, заручившись поддержкой мэтра, мы начали новые слушания по делу. Ситуация осложнялась серьёзным заболеванием нашего подзащитного, которое проявлялось в том числе в эпилептических приступах. Потому предстояло не только настроить его самого на спокойное восприятие судебного процесса, но и подготовить суд.

В целом мы с этой задачей справились. Стараясь не затягивать заседания всегда были готовы, заранее согласовывали план нашей работы с судом, определяя оптимальное время, чтобы не перегружать нашего подзащитного. К сожалению, сторона обвинения ситуацию не очень понимала: срывали заседания не всегда готовые меняющиеся гособвинители, прения переносились трижды из-за того, что не были «согласованы» с вышестоящим прокурором.

Не добавила оптимизма и ситуация с конвоем, которая была спровоцирована текущей обстановкой: из-за нехватки сотрудников были проблемы с обеспечением участия в заседаниях лиц, содержащихся под стражей. Наш подзащитный вел себя очень достойно, на судьбу не роптал, недовольств сорванными заседаниями не высказывал, чем, в совокупности с характеризующими материалами, произвел правильное впечатление на суд.

В итоге мы были близки к выходу за пределы разумного срока судопроизводства и уже выходили за 6 месячный срок. В прениях, которые наконец состоялись, гособвинение удивило – прения прокурора, по которым был постановлен отменённый ныне заочный приговор, были полностью процитированы, включая запрошенный срок.

Наша же позиция строилась на необходимости переквалификации вмененного деяния с ч.3 ст. 30 УК РФ на часть 1 той же статьи.

Бдительный Олег Александрович увидел в обвинительном заключении, что словесное выражение формулировки обвинения воспроизводило положения ч.1 ст. 30 УК РФ. Дословно: приискали средства и создали реальные условия для совершения тяжкого преступления, однако довести начатое преступление до конца – сбыть наркотические средства, не смогли по независящим от них обстоятельствам.

При этом вменяется часть 3 – покушение. Поскольку судебное разбирательство проводится лишь по предъявленному обвинению, и суд не может произвольно расширить объем обвинения в части описания события преступления (ст. 252 УПК РФ), решено было использовать этот козырь.

Несмотря на то, что подзащитный с самого начала озвучил свое несогласие с  квалификацией вменённого ему деяния при общем согласии с обвинением, гособвинитель даже не попытался в прениях сторон оспорить позицию защиты. Он, повторюсь, зачитал именно то описание квалификации, которое соответствовало приготовлению по смыслу ст. 30 УК РФ, но назвал это покушением.

Суд воспринял позицию стороны защиты, согласился с ней и указал в приговоре на необходимость квалифицировать деяние по ч. 1 ст. 30 ч.5 ст. 228.1 УК РФ. В итоге значительно снизил наказание по сравнению с предыдущим заочным приговором.

Обладатели тарифа PRO могут ознакомиться с текстом выступления в прениях и приговором, который в мотивировочной части оказался очень близок  доводам, приведённым стороной защиты. Как говорится, берегите себя, не прикасайтесь к наркотикам.