Немного не успели...

После критики  в начале 2023 года со стороны Верховного суда РФ,  в кулуарах с коллегами, а также по собственным наблюдениям отмечается, что в Тульской области наметился некий тренд на смягчение уголовной политики, в частности, судами стала применяться мера наказания в виде принудительных работ. Открыты новые исправительные центры, которые полагается наполнять. Порядок направления осужденных к принудительным работам к месту отбывания наказания регулируется ст. 60.2 УИК РФ, которая до октября 2023 года предполагала, что осужденные, находящиеся на свободе, самостоятельно следуют к месту отбывания наказания (часть первая), а находящихся под стражей — под конвоем и освобождаются по прибытии в исправительный центр (часть третья). Последнее положение являлось для суда, выносящего приговор,  в своем роде гарантией, что осужденный как минимум прибудет в исправительный центр и приступит к принудительным работам.

Однако, федеральным законом от 03.04.2023 № 102-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-исполнительный кодекс РФ» часть третья ст. 60.2 УИК РФ с  01.10.2023  признана утратившей силу, таким образом, с этого дня осужденные к принудительным работам следуют в исправительные центры самостоятельно. Стало ли лучше от этих изменений? Полагаю, что трудоспособные подсудимые, которые до ареста вели маргинальный образ, мигранты и другие ненадежные категории граждан, совершившие  незначительные, ненасильственные преступления, сейчас  лишены возможности получить наказание в виде принудительных работ. Причина здесь проста – суд обоснованно посчитает, что такие лица самостоятельно вряд ли прибудут в исправительные центры, потому назначит им лишение свободы.  

Ниже два случая по данной теме из собственной недавней практики.

 В дела, о которых идет речь, я вступил в мае 2023 года с разницей в пару дней как защитник по назначению органов предварительного расследования.

В целом, социальный портрет подзащитных был схож: оба имели за плечами «заслуги перед Родиной» в виде нескольких судимостей, освободились в феврале 2023 года, после освобождения, в прочем как и ранее никогда официально не работали.

Первый из них – обрусевший, но по состоянию души еще цыган, двадцати трех лет от роду,  из супермаркета вынес без оплаты бутылку коньяка, стоимостью около 400 рублей, при этом на выходе был обнаружен персоналом и на призыв оплатить или возвратить товар не отреагировал, в связи с чем  привлекался дознанием по ч.1 ст. 161 УК РФ. Кроме того, дознанием соседнего территориального подразделения расследовались две кражи, совершенные из магазинов таким же способом. Подзащитный имел регистрацию и вроде как  собственное жилье, но после освобождения проживал у молодой  сожительницы и ее тремя малолетними детьми, с которой познакомился, находясь в МЛС, через этнические связи.

Второй – злоупотребляющий алкоголем мужчина сорока пяти лет, более десятка лет назад лишившийся из-за этого собственного жилья, а потому момент освобождения из колонии для него всегда совпадает с поиском жилья и рода занятий. Последний раз нашел себе приют у живущей на районе пенсионерки, содержащей в квартире алкопритон. Обвинялся в том, что похитил средь бела дня в круглосуточном алкобаре мобильный телефон, да не абы какой, а целый  «iPhone  14 PRO Max», стоимостью более 100 000 рублей, купленный за пару месяцев до этого продавцом алкобара через банковский кредит, а в тот день небрежно оставленный ею на барной стойке столь «приличного» питейного заведения. Его действия были квалифицированы по п. «в» ч.2 ст. 158 УК РФ, как кража с причинением значительного ущерба гражданину.

С учетом описанных характеристик подзащитные на период предварительного расследования содержались под стражей. Свою вину в целом не отрицали, доказательства в виде видеозаписей преступлений с камер наблюдения были в наличии.  Поскольку непонятно, что для них лучше, в период работы по делам уточнил, к чему собственно лежат их души:  к сроку в колонии строго режима либо как вариант тот же срок потрудиться на принудительных работах.  Оба, как в известном фильме Л. Гайдая, были за возможность наконец-таки «поработать». Поэтому в каждом деле преследовалась цель применить ч.2 ст. 53.1 УК РФ. Убежден, что наказание для них в виде принудительных работ более пошло бы на пользу обществу, чем пребывание в колонии. 

Дела не представляли особой сложности, однако, испытываемый системой МВД РФ кадровый голод привел к тому, что даже при отсутствии какого-либо сопротивления защиты направлены в суд они были только спустя четыре месяца, в сентябре 2023 года.

По первому делу государственный обвинитель в прениях, проходивших 10 октября 2023 года, поддерживая вышеуказанный тренд на смягчение уголовной политики, попросил для подсудимого в конечном итоге 1 год и 6 месяцев принудительных работ. В своей речи я сослался на то, что подзащитный ранее отбывал лишение свободы, это не помогло и не поможет, надо дать ему шанс исправиться и поработать, в том числе на благо государства, то есть с мнением государственного обвинителя согласился, как и подзащитный в последнем слове.  Стыдно, но признаюсь, что на тот момент об исключении части третьей ст. 60.2 УИК РФ, я не знал, поскольку последнее обновление моего «К+» было еще в марте 2023 года. Обстановка указывала, что суд применит часть вторую ст. 53.1 УК РФ, вопрос стоял только, освободит ли его суд или направит под конвоем. Сам полагал, что подсудимого отправят в исправительный центр под конвоем.  Считая задачу выполненной и имея другие дела, дожидаться объявленных судом 2-3 часа для оглашения приговора не стал, при этом, как покинуть здание суда, заглянул в Интернет и увидел актуальную на тот момент редакцию ст. 60.2 УИК РФ, о чем перед уходом на всякий случай сообщил в аппарат суда. Выяснилось, что для них это тоже оказалось новостью, «К+» в суде обновлялся только в сентябре. В общем, вышло лучше, чем загадывали, подсудимый из-под стражи был освобожден. Известно, что благодарил за это суд и обещал исправиться. Полагаю, что решающую роль здесь сыграло наличие хоть какого-то места жительства.

По второму делу, выражая отношение к предъявленному обвинению, высказал суждение о том, что действия подсудимого необходимо квалифицировать по ч.1 ст. 158 УК РФ, поскольку, несмотря на стоимость мобильного телефона в 100000 рублей при зарплате потерпевшей в 30000  рублей,  Айфон приобретен в кредит, поэтому в результате его кражи существенного ухудшения экономического положения потерпевшей не наступило. При допросе в суде потерпевшая показала, что в период с кражи и до возврата ей телефона легко его заменила на другой. В прениях государственный обвинитель изменил обвинение на ч.1 ст. 158 УК РФ, попросил 1 год лишения свободы. С учетом изменения обвинения заготовленную для прений речь пришлось сократить наполовину, необходимости оспаривать значительный ущерб уже не имелось, попросил заменить в порядке ч.2 ст. 53.1 УК РФ лишение свободы на принудительные работы. При этом я уже понимал, что шансы на это минимальны. На вступление в силу приговора и вручение осужденному предписания необходимо как минимум 25 суток, гарантий, что после такого подарка тот самостоятельно прибудет в исправительный центр, нет никаких. По итогу приговор в 9 месяцев лишения свободы. Приговор по просьбе подсудимого, которого условия СИЗО устраивают более, чем строгий режим, «дежурно» обжалован, пока в законную силу не вступил.

 Несколько дней назад  узнал, что первый подсудимый испытание нежданно обретенной свободой не выдержал, еще до вступления приговора в силу совершил несколько краж из торговых залов магазинов, в настоящее время снова под стражей.

Таким образом, в обоих случаях проблемы, которые испытывают современные органы дознания и следствия, не позволяющие им своевременно расследовать уголовные дела, не дали сбыться  «мечтам» подзащитных поработать во благо родине, так как возможностей у суда при вынесении приговора оставить их под стражей до вступления приговора в законную силу уже не имелось. При другом исходе, первый подсудимый (а он не возражал против дождаться вступления приговора в силу  и этапирования в исправительный центр) точно не совершил бы новых преступлений, за которые получит уже реальный срок, а во втором случае считаю имелись бы реальные шансы для применения ч.2 ст. 53.1 УК РФ. 

Разумеется, установленная в статье причинно-следственная связь между бездействием органов расследования и бедами подзащитных – ирония автора.

 Полагаю, с учетом существующей потребности в наличии рабочих рук, исключение части третьей ст. 60.2 УИК РФ выглядит не до конца продуманным, явно несвоевременным.

Адвокат Козлов Дмитрий Александрович, рег.№ 71/1558 в реестре адвокатов Тульской области.