Наушники-2: Война или мир?

Продолжение. Начало — в статье Наушники, или как уборщик самолёта стал фигурантом уголовного дела. 

Персонажи (те же, но в профиль):

Подсудимый Пётр Ильич Чистяков — он же уборщик самолётов, гроза потерянных вещей.

Адвокат — защитник, вступивший в дело на стадии суда, когда поезд уже почти уехал.

Бригадир — человек, который ничего не видел, но всё знает.

Потерпевшая — владелица наушников, которая уже получила своё и в суд не явилась.

Следователь — автор обвинительного заключения, которое лучше не читать.

Судья — мужчина, у которого «работы вагон», поэтому он не вдаётся в детали. 

Знакомство с трудами следователя

Когда я вступил в дело, оно уже пылилось в городском суде. Дело я добросовестно отфотографировал, после чего ознакомился с трудами следователя.

Первое, на что обратил внимание — обвинительное заключение. В нём значилось, что подсудимый «не работает». Хотя в материалах дела лежала справка из ООО, где чёрным по белому: работает, уборщиком, два года. Видимо, следователь решил, что если человек нашёл наушники, то он автоматически безработный. Логика, достойная.

Дальше — больше. В «обвинзаке» указано, что смягчающих обстоятельств нет. А то, что подсудимый сам сообщил о находке и добровольно выдал наушники? Это, видимо, по мнению следователя, не смягчающее обстоятельство, а особенность характера. Ну ладно.

Но самое интересное это инструкция. Та самая, на которую ссылался подсудимый: «все найденные ценные вещи должны быть сохранены и переданы руководству». В деле её нет. Вообще. Следователь, видимо, решил, что инструкция это миф, а вот обвинение это факт. Или, может, он просто не знал, что её надо приобщать к делу. Бывает.

А потом я наткнулся на настоящее сокровище. Оказалось, что мой доверитель был у следователя всего один раз — 19 июня. Подписал тогда кипу бумаг под одобрение бесплатного адвоката, и больше его не вызывали. А следственные действия: предъявление обвинения, допрос обвиняемого, ознакомление с судебной экспертизой (по стоимости товара), повторное предъявление обвинения датированы 22 июня. Ознакомление с материалами дела по бумагам состоялось совместно с защитником 24 июня.

У нас были доказательства, что физически в эти даты и время мой подзащитный не мог находиться у следователя. Он был в другом месте, за десятки километров и даже посещал врача. Нахождение Петра Ильича в другом месте легко доказуемо. Однако подписи в протоколах, конечно же его, и этому факту суд даст оценку.

Если поднять это в суде, то все протоколы от 22 и 24 июня можно смело выкидывать как недопустимые доказательства. А заодно и ставить вопрос о фальсификации доказательств. Это был бы не просто козырь, а целый джокер. Можно просить и вернуть дело прокурору. Адвокат тоже молодец, вместо 1800 рублей за день работы получил 5400 от государства, уже неплохо. Следователь так спешил оплатить тяжелый труд адвоката, что в постановлении об оплате труда адвоката указал совсем иного защитника, который не имеет отношения к делу и с нашим Петром Ильичом не знаком.

Как судьи относятся к признанию доказательств недопустимыми и к ходатайствам о возвращении дела прокурору мы знаем, поэтому нам была  необходима страховка.

Бригадир, который ничего не видел, но всё знает

Следователю после всех этих фокусов доверия не было, да и как адвокат может доверять следователю? Как матерой цыганке на Савеловском вокзале. Пришлось переговорить с бригадиром. Молодой человек, высшее образование, полгода в должности. Он честно сказал:

— В день находки я наушников не видел. Мне ничего не сообщили.

— А что вы сказали, когда вам позвонили через день?

— Мне сказали, что наушники в шкафчике. Я ответил: «Хорошо».

— А про инструкцию? Про то, что её нарушили?

— Ну да, нарушили. Надо было сразу сдать.

— А где эта инструкция?

— Передали следователю.

К делу она, конечно, не приобщена. Так что слова бригадира, как говорится, «со слов». А в уголовном процессе «со слов» это не доказательство. Это лирика.

Потерпевшая, допрошенная «через одно место»

Следователь спрашивал её о чём угодно, кроме самого главного. Он не выяснил, менялось ли местонахождение наушников по геолокации за трое суток. Не проверил, могла ли она сама их потерять в другом месте. Не уточнил, почему она оценила ущерб в 25 тысяч, а экспертиза в 16. Не поинтересовался, есть ли у неё подтверждение дохода, чтобы считать ущерб значительным.

Вместо этого стандартный набор: «Где вы сидели?», «Кто пользовался?», «Когда обнаружили пропажу?». Всё.

Как получить «талон» на прекращение дела

Встреча с потерпевшей.

Диалог если коротко, то такого характера:

«Вы уже победили. Наушники вернули. Это главное. А теперь представьте: суд, допросы, отложения, еще раз отложение, приговор, обжалование и далее. Подсудимый — не судимый, с ребёнком, работал. Судья, скорее всего, даст ему штраф или условно. А вы потратите время, а у вас дети, нервы, Вам это надо?» Потерпевшая сказала, что не надо.

В итоге рукописное заявление в суд с просьбой о прекращении уголовного дела за примирением у нас на руках. Без дополнительных вложений со стороны Петра Ильича. А заявление потерпевшей — это страховка.

Финал

В суде было тихо. Обсудили ситуацию с доверителем. Что наш Петр Ильич? А он говорит: «Я хочу, чтобы это всё закончилось. Быстро. И без войны».

Вот так. Войны я люблю. Особенно когда есть с чем воевать. Но доверитель есть доверитель. Его жизнь — его решение.

Потерпевшей в зале не было вообще. После установления личности подсудимого и проверки явки я заявил ходатайство о приобщении к материалам дела:

• заявления потерпевшей о прекращении уголовного дела в связи с примирением,
• заявления моего доверителя о согласии с прекращением по основаниям ст. 25 УПК РФ,
• моего письменного ходатайства о прекращении уголовного дела за примирением сторон.

Судья мужчина, у которого «работы вагон», всё принял. Даже не стал проверять достоверность изложенной в заявлении потерпевшей информации и принадлежность заявления вообще. А зачем? Потерпевшей нет, но бумага есть. Бумага всё стерпит. Спешил. Понимаем. Одобряем.

Прокурор не возражал, в телефоне было интереснее чем в процессе. Судья спросил:

— Подсудимый, вы согласны на прекращение дела по нереабилитирующему основанию?

— Согласен.

— Потерпевшая не возражает, её заявление имеется. Ходатайства сторон поддержаны. Суд постановил: уголовное дело прекратить в связи с примирением сторон. Меру пресечения отменить. Вещественные доказательства — наушники, оставить по принадлежности потерпевшей. Всё. Точка.

Я вышел из зала суда с чувством лёгкой грусти. Следопыт-фальсификатор не разоблачен. Прокурора не заставили краснеть. Просто помог доверителю избежать от уголовной ответственности, пусть и по нереабилитирующим основаниям. Быстро, тихо, без войны. Петр Ильич же был несказанно рад такому исходу.

А наушники? Они вернулись к потерпевшей. И это, пожалуй, единственное, что имеет значение. Ну, кроме того, что мой доверитель наконец-то успокоился.

Инструкция так и не была приобщена к делу. Но она существует. Я в неё верю.

Если вы нашли что-то в самолёте, не кладите в карман. Даже если очень хочется. Даже если «в самолёте нельзя оставлять». Особенно если вы уборщик. Особенно если у вас смена закончилась, а электричка через 40 минут. Просто позвоните бригадиру. Или в бюро находок. Или в полицию. Или просто оставьте там, где нашли. Но не берите. Никогда. 

Адвокат по уголовным делам Сибарсов Павел Юрьевич,

тел.8-929-560-43-30